Милый враг мой (СИ) - Федотовская Алёна - Страница 11

— Думаю, в твоей жизни будет предостаточно романтики, ведь ты едешь в Париж.

Девушки заплакали и обнялись на прощанье. Дэл прервал это трогательное расставание, ткнувшись мордой в плечо хозяйки. Вытерев глаза, Селина подошла к воротам и открыла одну половинку. Вскочив в седло и махнув рукой Софи, она выехала за пределы монастыря, где ее сразу же встретили трое друзей, которых язык не повернулся бы назвать слугами. Лили, одетая в мужской костюм, протянула точно такой же госпоже, объяснив, что это самая удобная одежда для путешествий, к тому же в ней невозможно быть узнанной. Быстро скинув уже надоевшую серую хламиду, Селина облачилась в бриджи, мягкие сапоги и белую сорочку с широкими рукавами. Лили заставила разгоряченную госпожу одеть сверху шерстяной дублет, утверждая, что в дороге она непременно замерзнет, заболеет и они уже никогда не доберутся до Парижа. Девушка повиновалась, и вскоре они покинули окрестности монастыря.

Селина пустила Дэла в галоп, наслаждаясь ветром, ласкавшим ее кожу и трепавшим отдельные пряди, выбившиеся из-под шляпы. Она выбросила из головы все воспоминания о монастыре, предпочитая забыть о плохом. Единственное, или, точнее, единственные, кого она не хотела забывать — это мадам Адель и Софи. Отношения с последней были предельно ясны, но вот с мадам Адель… Странные чувства вызывала эта женщина: с одной стороны, Селина восхищалась ее умом, неувядающей красотой и умением держать себя, с другой — поражалась неподдельному ужасу и отчаянию, мелькавшими в серых глазах. Кто эта женщина, так и не успевшая поведать Селине имя убийцы ее семьи? Возможно, попав во дворец, Селина приблизится и к разгадке всех секретов этой таинственной женщины. Ежели нет, решила девушка, она обязательно вернется в монастырь и все выведает у мадам Адель, чего бы ей это не стоило. Сейчас же самое главное — попасть на аудиенцию к королю.

Задумавшись, Селина не сразу заметила двух всадников, и только когда они оказались совсем близко, обернулась на топот копыт их лошадей. Молодые люди, на вид чуть старше Селины, остановились рядом, и девушка испуганно натянула поводья, не понимая, почему незнакомцы не продолжают свой путь. Внутренняя напряженность девушки передалась и Дэлу: заржав, он резко встал на дыбы. Селина негромко вскрикнула от неожиданности и попыталась успокоить друга, однако не успела вовремя выпрямиться: широкополая шляпа, надвинутая на самый лоб, слетела на землю, и густые длинные волосы разметались по плечам. Один из молодых людей, увидев это, воскликнул:

— Да это девушка! Как же я сразу не заметил? И такая красавица!

— К тому же в мужской одежде, которая подчеркивает все, что нужно, — подхватил другой, но, увидев свирепый взгляд, брошенный на него Селиной, умоляюще добавил, — ах, простите, мадемуазель, может быть, вы тоже с маскарада?

— Но я не мог бы не заметить ее! — возразил первый. — Невозможно, чтобы мадемуазель была там.

— Тогда, скорее всего, мадемуазель преступница и скрывается от правосудия, переодевшись мужчиной, — предположил второй. — Что такого страшного вы совершили, если вынуждены скинуть платье и пуститься в бега, а, мадемуазель?

Селина с ненавистью уставилась на говорившего. Кто он такой, чтобы обвинять ее в чем-либо?

Тем временем молодые люди вплотную приблизились к девушке, понукая лошадей двигаться вокруг и осматривая ее и Дэла.

— У нее великолепная лошадь, — вдруг сказал первый. — Она стала бы украшением моей конюшни. Мадемуазель, сколько вы хотите за нее?

Селина не ответила, обеспокоено оглядываясь. Второй заметил это и спросил:

— Почему вы не отвечаете, мадемуазель? Вы боитесь нас?

Услышав это, девушка вызывающе посмотрела на них. Теперь она могла как следует разглядеть обоих. Первый — довольно приятный молодой человек с темными волосами и выразительными серыми глазами, в бордовой тунике с золотой каймой и тяжелом черном бархатном плаще с рубиновой застежкой. Его наряд был непривычным, и Селина, возможно, определила бы эпоху, но только не сейчас. У второго, чьи слова так раздражали ее, всего было слишком — привлекательная внешность, божественный голос, темные волнистые волосы и пронзительные синие глаза. Он был одет в бриджи, белую сорочку, черный жилет безо всяких украшений и простой серый плащ. «Даже на маскарад господа не одеваются простолюдинами, — подумала Селина. — Они слишком чванливы для этого. Возможно, это какой-то наглый камердинер при этом дворянине. Почему же хозяин так много позволяет ему?».

— Я вовсе не преступница, — высокомерно заявила девушка. — И эта лошадь не продается.

— Почему? — удивился первый.

— Что — почему? — переспросила Селина. — Почему я не преступница или почему лошадь не продается?

— Полагаю, вопрос был задан насчет лошади, — вмешался синеглазый. — То, что вы не преступница, следует еще доказать.

— Доказывать следует вину, а не невиновность, — возразила Селина. — А что касается лошади, то могу сказать, что Дэл слишком дорог мне, чтобы я продала его когда-либо. И не пытайтесь торговаться со мной, — остановила она дворянина, открывшего было рот, — сделка не состоится.

— Вы так решительны, мадемуазель, — заметил его спутник. — Может быть, вы расскажете нам, куда направляетесь в таком… хм… странном виде?

Селина не выдержала.

— Я не обязана держать ответ перед слугами! — возмутилась она. — Месье, — обратилась она к первому, — ваш слуга слишком много себе позволяет.

— Но, мадемуазель, — удивленно возразил тот, — мой…, - он взглянул на своего спутника и неуверенно закончил, — ах, да, мой слуга… Простите его, мадемуазель, это больше не повторится. Но прошу вас ответить мне.

— Я еду в Париж, к королю. Но не прямо сейчас, а чуть позже.

— Куда? — удивленно переспросил дворянин. — Куда вы едете?

— В Париж, к королю Карлу, — повторила девушка.

— Но зачем?!

— Я хочу, чтобы он вернул мне имя и права, которых я лишилась.

— Лишились, мадемуазель? — снова вмешался синеглазый молодой человек. — Отчего же?

— На мой замок напали. Моя няня и слуги успели вывезти меня, и я оказалась в монастыре Святой Катарины. От удара по голове я потеряла память, но вчера все вспомнила и теперь рассчитываю на помощь короля. Если бы вы оказали мне услугу, добившись аудиенции у короля, — Селина взглянула на дворянина, — я была бы крайне признательна вам за это.

— Я…, - начал было тот, но спутник перебил его:

— Назовите ваше имя, мадемуазель.

— Меня зовут Селина де Лодвиль.

— Вы шутите! — ахнул первый. — Это невозможно!

— Вы рассказали очень занимательную историю, мадемуазель, — произнес второй. — Но она не стоит и гроша, потому что в ней нет ни слова правды.

Селина задохнулась от возмущения.

— Я не лгунья, сударь! Каждое слово в моем рассказе — правда! Это могла бы подтвердить моя няня, которая была со мной до того самого момента, когда я попала в монастырь. Но вчера она умерла у меня на руках и уже не сможет доказать мою правоту.

— Ах, бедняжка, значит, вы остались без свидетельницы? — насмешливо поинтересовался синеглазый. — Примите мои соболезнования по поводу несвоевременной кончины вашей несуществующей няни.

Селина метнула на него полный жгучей ненависти взгляд.

— Можете издеваться сколько угодно, — заявила она, — но у меня есть еще один свидетель, и против его слов вы ничего не посмеете сказать. Он помог мне добраться до монастыря.

— И кто же это? — с интересом спросил он.

— Его высочество Людовик Анжуйский.

— Кто-кто? Как вы сказали? — захохотал дворянин. — Вы действительно имеете в виду Людовика Анжуйского, племянника короля, дофина Франции?

— Да, — несколько раздраженно произнесла девушка, — именно его.

— О! — дворянин чуть не падал с лошади от смеха, из последних сил хватаясь за луку седла. — Вы неподражаемы, мадемуазель!

— Что это значит, сударь? — вскинулась она. — Вы мне не верите?

Его синеглазый спутник задумчиво трепал гриву своей лошади.