Милый враг мой (СИ) - Федотовская Алёна - Страница 32

— Нет, его высочество сменил гнев на милость, — осторожно ответила девушка.

— Он собирается жениться на вас? — продолжил Альфред. — Не удивляйтесь, мадемуазель, при дворе сложно что-либо утаить.

— Да, он предложил мне это, — помедлив, сказала Селина.

— И вы согласились?

Селина не выдержала.

— Вы задаете слишком много вопросов, граф.

— Простите меня, сударыня, но это очень важно, и не столько для меня, сколько для вас. Прошу вас, ответьте: вы согласились?

— Я еще не дала ответа его высочеству, — нехотя призналась Селина. — Но почему вы спрашиваете?

Альфред внимательно посмотрел на нее.

— Просто хочу предостеречь вас, мадемуазель де Лодвиль, — сказал он. — Я желаю вам только добра, поэтому советую ответить отказом на предложение его высочества.

Селина была шокирована услышанным. С трудом справившись с изумлением, она воскликнула:

— Не могу поверить, что слышу это от вас, господин граф. Ведь Людовик ваш лучший друг!

— Да, это так, — согласился Альфред. — Я очень люблю и ценю его высочество, однако не могу согласиться с тем, как он обращается с вами.

— Но я уже сказала — его отношение ко мне изменилось. Он больше не говорит мне колкости и не изводит язвительными насмешками, как раньше.

Граф усмехнулся.

— Как же вы наивны, моя дорогая мадемуазель де Лодвиль! Неужели вы думаете, что только так может выражаться его неприязнь к вам? Уверяю вас, колкости и насмешки — далеко не самое страшное оружие в борьбе с врагами, а в том, что вы теперь один из самых опасных его врагов, можете не сомневаться.

— Я не могу вам поверить, — прошептала девушка. — Это неправда. Его высочество не может мстить мне так изощренно.

— Боже мой, сударыня, вы совсем его не знаете. Вы знакомы всего несколько дней, я же знаю его всю жизнь. Конечно, я не утверждаю, что Людовик — чудовище, но он ненавидит вас так же, как и вашу мать, и это чувство сильнее его. Для вас будет лучше, если вы перестанете с ним видеться и забудете о нем.

— Но это невозможно, — она покачала головой, — и не спрашивайте, почему.

— А я и не собираюсь, — грустно улыбнулся Альфред. — Не сомневался, что вы именно так и ответите, и вряд ли я смогу переубедить вас. Клянусь Богом, хотел бы ошибаться в своих подозрениях, но слишком мало шансов, что это окажется именно так. Однако, сударыня, если вы когда-нибудь поймете, что я был прав, можете смело обращаться помощью, постараюсь сделать для вас все возможное и невозможное.

— Надеюсь, мне это не понадобится, — слегка неуверенно произнесла Селина. — Но все равно спасибо, господин граф.

— Для вас просто Альфред, — он улыбнулся и обвел взглядом зал. — Вижу, его высочество ищет вас, поэтому нам лучше вернуться к вашему креслу.

Танец закончился. Селина и Альфред направились к герцогу Анжуйскому, стоявшему рядом с креслом, на котором он оставил Селину. Увидев девушку, которой предложил руку и сердце, и своего лучшего друга вдвоем, он слегка нахмурился, но поприветствовал Альфреда и сдержанно поблагодарил за то, что он развлек Селину во время его отсутствия. Граф де Мон шутливо поклонился ему и, поцеловав руку мадемуазель де Лодвиль, шепнул ей: «Рассчитывайте на меня», и вскоре удалился. Селина и Людовик остались одни.

— Я вижу, вы очень сдружились с Альфредом, — бесстрастно заметил герцог.

— Господин граф очень добр ко мне, — уклончиво ответила Селина, — а у меня при дворе не так много друзей.

— Нам нужно поговорить, мадемуазель де Лодвиль, — сказал Людовик и предложил ей руку. — Не угодно ли вам пройти со мною в сад?

Селина едва слышно вздохнула.

— Хорошо, — покорно произнесла она. — Но я должна захватить с собой что-нибудь теплое — ночи становятся холодными.

— До окончания бала осталось немного, — заметил герцог, — вряд ли мы успеем вернуться. Вам лучше переодеться для поездки верхом — я не хочу быть подслушанным кем-либо из слуг, общаясь во дворце.

— Вы слишком осторожны, — заметила Селина, — но будь по-вашему. Правда, его величество будет очень недоволен.

— Он сделает вид, что не заметил, если мы уйдем вместе. Я провожу вас наверх, и через полчаса буду ждать у конюшни. Вы согласны?

— Да, ваше высочество.

Селина, наспех переодевшись в амазонку и теплый плащ с помощью полусонной горничной, покинула свои покои и направилась в сторону лестницы, ведущей во внутренний двор. Неожиданно дорогу ей преградил высокий мужчина в темном плаще, и девушка едва не вскрикнула от испуга. Впрочем, даже в темноте она смогла разглядеть знакомые черты и сумела сдержать крик, готовый сорваться с губ.

— Как вы меня напугали, ваше высочество, — сказала она, переводя дыхание. — Что вы здесь делаете, ведь обещали ждать меня у конюшни?

— Я подумал, что будет слишком опасно для вас бродить ночью по плохо освещенным лестницам. Вы готовы?

— Да, ваше высочество.

— Людовик.

— Да, я готова пойти с вами, Людовик.

Она взяла предложенную руку, и они вместе спустились по лестнице и вышли во внутренний двор. Две оседланные лошади, одной из которых оказался Дэл, уже ждали их около конюшни. Молодые люди быстрым шагом направились к ним.

Все время, пока герцог разговаривал с Пьером, королевским конюхом, и помогал ей взобраться на Дэла, Селина думала о словах принцессы Жанны и графа де Мон. Их мнения относительно поведения Людовика оказались настолько противоречивы и оба так походили на правду, что девушка не знала, чему верить. Оба собеседника были достойны доверия, и если кто-то из них сказал неправду, то вряд ли преднамеренно. Или кузина, или лучший друг — кто-то ошибся в Людовике, хотя и знал его всю жизнь. Селине очень хотелось, чтобы это был Альфред. Чтобы именно от его зоркого взгляда ускользнули перемены, произошедшие с его высочеством за последние несколько дней. Если же он прав и ошибается Жанна, то… да поможет ей Бог!

Селина не заметила, как Дэл, безо всякого понукания с ее стороны, последовал за лошадью герцога Анжуйского, и двое наездников вскоре выехали на дорогу. Едва они оказались на безлюдном поле, Людовик оглянулся и, убедившись, что Селина следует за ним по пятам, направил своего коня в сторону озера.

Спустя четверть часа всадники выехали на темный пологий берег. На небе, подобно бесчисленному множеству безупречных алмазов, сверкали звезды. Все такая же круглая и яркая, как и в ту ночь, когда Селина покидала монастырь, светила луна, отражаясь в идеально гладкой поверхности озера.

Молодые люди спешились почти у самой кромки воды. Пройдясь вдоль песчаного берега, Селина и Людовик достигли густых зарослей деревьев и кустарников, с двух сторон окружавших озеро, и привязали коней.

Остановившись у воды, они развернулись лицом друг к другу, причем Селина заняла более выгодное положение: луна заливала ярким светом только лицо Людовика, ее же оставляла в тени. Однако подобное преимущество отнюдь не помогало девушке, чувствовавшей себя как на иголках. Она посмотрела в его бездонные синие глаза, сейчас казавшиеся почти черными, и пыталась отгадать, о чем он думает, что скажет и стоит ли ему верить. Впрочем, в вопросах доверия Селина полагалась только на свое сердце, а оно уже давно знало ответ.

Однако девушка не спешила начинать разговор, надеясь, что это сделает его высочество, и он не заставил себя ждать.

— Итак, мадемуазель де Лодвиль, я думаю, вам хорошо известны причины, побудившие меня похитить вас и привезти сюда, на это безлюдное озеро, где мы могли бы спокойно поговорить. Надеюсь, вы не будете на меня за это в претензии?

— Нет, ваше высочество, — твердо ответила Селина, слегка удивившись холодности его тона.

— Очень рад слышать это, — сказал он. — Но еще большей радостью для меня будет услышать, наконец, ответ на свой вопрос, который я задал вам позавчера. Вы готовы объявить ваше решение?

— Да, ваше высочество, я готова.

— Итак, мадемуазель де Лодвиль, — повторил Людовик, и голос его дрогнул, — Селина, вы согласны выйти за меня замуж?