Ключ от Реальности (СИ) - Юлия Драндина - Страница 25

– Вы так верите в силу каменного… или какого там… изваяния, – пробормотала Айлонви.

– Райдан наш – генерал Брейон, то бишь – тоже однажды спускался в святилище, – ещё тише добавил дварф. – Только однажды. Чем закончилась его встреча с Мечом, никто не знает. Но, видимо, произошло там нечто такое, что оставило в нём неизгладимый след. Он и раньше на энферийский трон не метил, а с тех пор ещё более рьяно отказывается от титула правителя. Этот вопрос уже не раз поднимался на Айриасском Совете, как и сказала Ирг, но без толку.

– А только ли в Мече причина? – осторожно, боясь спугнуть откровенность собеседника, уточнил Линдар.

Иргейл мрачно покачала головой. Гвинбир некоторое время молчал, не то собираясь с мыслями, не то и вовсе передумав говорить. Когда выпущено было уже с добрый десяток дымных колец, он негромко проговорил:

– Много тут причин, Ночной Охотник. Долго, слишком долго мы воюем с Чёрными, присвоившими себе кровь земную, чтобы питать иллюзии или недооценивать нашего противника.

«Кровью земной», как успел понять Линдар, энферийцы называли текущее в их земле дикое волшебство, некую энергию, дававшую жизнь всему здесь и населявшую эту страну чудесами.

– Единый Орден опасен, почти непобедим, но не столько даже благодаря Силе, дарованной Богиней, сколько благодаря особенной мудрости. Корни её темны, как самые страшные потаённые уголки душ. Кажется, Чёрные знают о людских слабостях всё, потому именно люди всегда были самым верным их оружием. Ведь, как известно, самый страшный враг человеку, дварфу или оборотню – он сам. Политика Ордена всегда была тонкой и искусной. На протяжении веков Чёрным удавалось втравлять энферийцев в междоусобицы, рушить, разлагать изнутри любой уклад, даже если какое-нибудь восстание было удачным, и на троне Энферии успевала воцариться новая династия.

Линдар слушал, затаив дыхание, украдкой подметив, что Айлонви тоже напряжённо ловила каждое слово дварфа. Последняя фраза удивила его.

– Так значит, даже во времена Ордена у Энферии были короли?

– Ну, как мы узнали по летописям, так и было. Формально структура власти Энферии не менялась. Единый Орден подчинялся лорду- или леди-властителям… королю или королеве, коли вам так привычнее. Но только формально. Не любят Чёрные могучих владык, сами понимаете.

– Наше восстание ведь далеко не единственное в истории, – добавила Иргейл. – Орден стёр упоминания о других в официальных источниках, но не сумел стереть последнего, недавнего. Оно живо в памяти людей… особенно в нашей.

– Да, восстание лорда Иддрайга многому нас научило, – кивнул Гвинбир.

Оборотень уже жалел, что несколько пренебрежительно отнёсся к походу в Библиотеку Храма. Чтиво его никогда особо не увлекало – он предпочитал теории практику. Но сколько всего полезного он мог бы узнать, если б не поленился прочесть!

– Что произошло тогда? – спросил он одновременно с Айлонви.

– Основателем последней династии был Эйлад Иддрайг, лорд-чародей – могучий волшебник и талантливый политик. Его власть казалась нерушимой. Лорд-властитель Эйлад умел подбирать ключи к сердцам. Видите ли, его род считался верным Ордену, но, как оказалось, лишь до тех пор, пока последний лорд не разочаровался во власти Чёрных. У Иддрайга было много сторонников, таких же, как он – сильных, влиятельных людей, верных Энферии, но по тем или иным причинам не принимавших многовековой орденский уклад. Служители Богини за столько веков слишком привыкли к тому, что их власть была неоспорима, и не ожидали, что кто-нибудь посмеет бросить им вызов… Что ж, они ошиблись. Эйлад Иддрайг долго готовился к тому, чтобы нанести удар изнутри. В итоге он пришёл к власти, но не с помощью длительной кровопролитной войны, подобной нашей, а с помощью тонкого политического переворота… Когда Эйлад Иддрайг стал лордом-властителем, он действительно подарил народу надежду на совсем другую жизнь. Он сохранил в стране процветание, но уже при других законах. Это был новый золотой век Энферии… пусть краткий, но он всё же был.

В тот момент Линдар увидел, как Иргейл слабо улыбнулась. Она как будто увидела вдруг, как могла бы сложиться жизнь её и её супруга, если бы Иддрайг по-прежнему занимал трон.

– Верховные Жрецы и Жрицы Единого Ордена были прилюдно казнены, а оставшиеся в живых после переворота Чёрные – изгнаны из страны, – продолжал Гвинбир. – Казалось, пришло время, когда Богиня действительно могла быть свергнута!.. Но Эйлад Иддрайг погиб при странных трагических обстоятельствах. И тогда представители его окружения один за другим довольно быстро пали жертвами интриг и собственной жажды власти, перегрызлись между собой, ибо неясно было, кто должен наследовать трон Энферии после несравненного Иддрайга. Его дочь была слишком юна, и за место регента при ней шла жестокая борьба, – дварф снова понизил голос, словно боялся привлечь чьё-то нежелательное внимание. – В итоге власть в свои руки взяла та, кого мы зовём Демонической Королевой. Личность супруги Эйлада окружена слухами и загадками. Говорят, после его смерти она обезумела от горя. И хотя на несколько лет ей удалось успокоить смуту в стране, её тирания была едва ли не более жестокой, чем правление Единого Ордена. В конечном итоге её свергли оставшиеся в живых Чёрные, и больше её никто не видел. Их народ чествовал, как освободителей…

– Своих палачей – как освободителей… – тихим эхом повторила Иргейл.

– Так пала династия Иддрайг, – торжественно закончил Гвинбир. – Энферия вновь стала принадлежать Богине почти безраздельно... я говорю почти, потому что мы ещё сражаемся.

Воительница опустила голову и хрипло проговорила:

– Трон Энферии проклят. Возможно, генерал Брейон и Лунносветная пытаются обмануть судьбу. А может, проклятие – это только легенда, которой не стоит придавать избыточного значения… Но мы помним жестокий урок Иддрайга.

– Нам удавалось отвоёвывать целые города, останавливать сотни казней. Мы по праву стали Чёрным достойным противником, внушающим страх. Но новая династия в Энферии так и не воцарилась, – печально согласился Гвинбир. – У нас говорят, что только Избранник Энферии, неподвластный ни магии наших земель, ни проклятиям нашим, ни нашей скверне, сумеет удержаться на троне.

– Я уже не знаю, чему верить, – горячо сказала Иргейл. – Как и все здесь, я по-прежнему готова последовать за Брейоном и Лунносветной хоть в бесово пламя. Но доверить наш народ Энсору?!

Да лучше уж вырвать себе горло, чем славить его!

От Линдара не укрылось, как вздрогнула Айлонви. Сам он только кивнул, не споря.

Лунносветная говорила о мертвеце, безучастном к судьбе что своей, что чужой. Ну а энферийские легенды рисовали Совершенного Владыку, единого и неразделимого со своей землёй. Боль Энферии была его мукой, а радость её – его ликованием. Древние сказания, дававшие надежду повстанцам, воспевали защитника, хранителя народа, могущего объединить людей даже сквозь власть скверны, ибо длань Богини не будет простираться над ним. Но легендам было свойственно приукрашивать действительность.

«Какой же ты на самом деле, Энсору? – подумал Линдар. – Действительно ли ты наделён исключительными талантами и необыкновенной силой духа, достойной пробуждения Рагнатерана? Или ты – тиран… а то и вовсе жалкое подобие того, что о тебе говорят?»

Ответом на этот вопрос могла стать только грядущая встреча. И потому Линдар задал другой заботивший его вопрос:

– Откуда вообще повелось, что именно Энсору стал считаться этим вашим Избранником Энферии?

Гвинбир тихо рассмеялся.

– Оо, это было чудом, достойным ушедшей эпохи Золотого Века. Дело в том, что около пяти лет произошло одно занимательное событие. Оно-то и стало живым подтверждением обещаний Лунносветной и давно почивших пророков.

«Пять лет! – эта мысль буквально обожгла оборотня. – Да ведь мы с Айлонви примерно пять лет назад и встретились… а всё в памяти перед этим как-то смутно…»