Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 117

— Пожелаю. Говоришь, ты знала мою мать? Расскажи про нее. И… что это за история про исчезновение? До меня доходили какие-то темные слухи… — Она поморщилась. — Слуги шепчутся… в городе какую-то околесицу сочиняют… ничего не разберешь.

— Я сейчас мало что про это могу сказать… Очень плохо помню. У меня память… знаешь, как палимпсест, словно затерта и расписана заново.

Затерта? Может, она и вправду кем-то затерта? Тот, кто охотится на принцессу, тот кто убил Каланду — стер мою память?

— Эй… ты чего? Что-то вспомнила?

— А? Нет. Мне кое-что пришло в голову. Госпожа моя, ты знаешь, что за тобой идет охота?

— Ты про эти покушения?

— Да! Ты знаешь, что там, в лесу, в тебя стреляли? Если бы не прибежал человек с криком о чудовище, ты бы получила стрелу меж лопаток!

— А ты в каждой бочке затычка! Ты следишь за мной, что ли?

— Я искала мантикора и случайно набрела на ваш овраг…

— Вечно ты чего-то ищешь и случайно набредаешь. Да, я знаю, что стреляли. Мне доложили, что он уже пойман. Это мой человек, мальчишка-загонщик. Только он не в себе, говорят. Не соображает ничего.

— Первый попавшийся… похоже на то…

— Что ты бормочешь?

— Тот, кто охотится на тебя, госпожа, спешит. Ему почему-то надо уничтожить тебя как можно быстрее. Миледи, покушения еще будут.

— Нетрудно догадаться. Где три, там и четыре.

— Три? Ах, ну да, точно! Первый был…

— Этот придурок, младший Вальревен.

— Где он? Он умер? Он сошел с ума?

— Да он и так… недоумок. У Вальревенов через одного с придурью.

— Где он?

— А черт его знает… Вроде, старый лорд в поместье свое увез. Думаешь, из него можно что-то вытрясти? Кадор с ним разговаривал. Пусто. Почему ты решила, что этот охотник спешит?

— Миледи, ты видишь, кого он выбирает в исполнители? Случайных людей. Вернее, из твоих людей он выбирает случайных.

— Тот, в Нагоре, не был моим. Кстати, так и не размотали, кто он такой. Но дрался он, скажу тебе, отменно. Зуб даю, он убийца наемный. Причем, не из Амалеры.

— О… — только и сказала я. Теория рушилась.

Мораг собрала рубаху на груди в комок. Потом вдруг встала и вышла из арки в комнату. Шагнула к столу, оперлась на край руками, да так и застыла, ссутулившись и приподняв плечи. Я подождала, глядя ей в спину. Пауза затягивалась.

— Миледи…

— М? — глухо.

Я быстренько подобралась к ней.

— Тебе нехорошо, миледи?

Еще пауза. Мне стало страшно. Мораг невидяще смотрела на ютерову алхимическую посуду, загромождавшую стол. Потом выдохнула сквозь зубы.

— Фффууу… Нет. Мне хорошо. Каррахна! Похоже, опять это дерьмо начинается.

— Какое… что начинается?

Она повернулась, неловко задев ютеровы склянки. Какая-то банка грохнулась на пол, но не разбилась, а покатилась на середину комнаты, пересыпая внутри себя серый, похожий на грязную соль, порошок.

— Дерьмо. — Принцесса посмотрела на меня.

Огромные глаза были непроглядны и напомнили мне вдруг жуткие очи Эрайна. Прорези в маске, а за ними — ничего. Вернее сказать — никого.

— Да что с тобой, Мораг?!

— А… Со мной это постоянно. То одно дерьмо, то другое. Я же сумасшедшая. Ты разве не знала? — Она попробовала засмеяться, но только скривилась и сплюнула на пол. — Какого рожна я тебе это все рассказываю?..

— Но я же тебе все рассказываю!

— А ты и должна рассказывать… раз я приказала. Сравнила тоже!

— Мораг! Может, я смогу помочь…

— Мне уже помог… этот твой… Ветер. Или второй, как его…

— Он ведь вылечил тебя!

— Да… Но взял плату.

— Какую?

— Не знаю. Что-то взял. Или засунул. Мне что-то не хватает… или что-то лишнее. — Она с силой выдохнула. — Хуже, чем было.

— Хуже? Не может быть!

— Не ори! Я тебе поору. Не на площади.

— Ох, прости…

Она зажмурилась.

— Знаешь что… иди-ка ты отсюда. Проваливай побыстрее.

— Миледи…

— Пшла прочь!

Пререкаться чревато, это я уже успела уяснить. Быстро поклонившись, я поставила флягу на стол и потопала к двери.

— Стой.

Я замерла.

— Иди сюда.

Вернулась. Мораг держалась за горло. Ее заметно трясло, шрам налился кровью, по впалой щеке к челюсти ползла капелька сукровицы.

— …! — сказала принцесса. — Каррахна, дерьмо, как не вовремя!

Я молчала, боясь пошевелиться. Небо, да что с ней?

— Мне… надо… чтобы ты рассказала. Все. До конца. Господи, лучше сдохнуть!

— "Не вовремя"? Мораг, такое уже было?

— Да черт! Со мной такое бывает. Постоянно.

— Тогда, может, это не Вран?

— Может, не Вран. Сейчас… навалилось слишком сильно. Не прикасайся ко мне! — Я отдернула руку. — Бред… Бред! Почему все люди как люди, только мы с Гертом какие-то уроды? Почему?

Ну что я могла ей сказать? Мне было до умопомрачения ее жалко. Каланда, что ты с ней сделала! Каланда… Или это не Каланда?

— Мораг, скажи, ты… причастна? Ты проходила обряд?

— Не помогает. Ни причастие, ни исповедь, ничего.

— Нет, я не о церковных таинствах. Тебе известно, что Каланда была эхисерой?

— Кем?

— Эхисерой, это андалат. Магичкой, чародейкой.

— И ты туда же? Постой… ты точно знаешь?

Я закивала. Мораг вытерла сукровицу со щеки, а ладонь вытерла о штаны.

— Я думала, это враки досужие. Мало ли что люди болтают. Они и меня ведьмой окрестили.

— А ты…

— …не ведьма ли? Ну, если ведьма — это та, у которой время от времени душа наизнанку выворачивается, то да, я ведьма!

— Погоди. Постой. Я же не об этом. Понимаешь, эхисеро, чтобы получить магическую силу, проходит обряд. Обряд дарует ему эту силу, дарует ему гения, покровителя, хранителя, некую благую сущность, с помощью которой человек может творить волшбу. Вот я и спрашиваю — ты проходила такой обряд? Каланда проводила тебя через него?

Мораг задумалась. Прядь угольно-черных, лишенных блеска волос прилипла к шраму. Я не посмела ее убрать.

— Не помню, — сказала Мораг. — Когда она умерла, мне было пять лет. А в чем состоит этот обряд? Откуда ты вообще про него знаешь? Или ты проходила его вместе с матерью?

— Нет. Я не эхисера. Я очень хотела ею стать, но… не сложилось.

— Это обряд призывания бесов?

— Нет! Не знаю. Нет… Но жертва была нужна.

— Какая жертва?

— Ну как, какая…