Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 152

— Для меня настоящий король — ты, Герт.

Следом из темноты выдвинулась Мораг, высоченная, статная, больше похожая на молодого рыцаря, чем на женщину. Мне не слишком понравился ее взгляд — диковатый какой-то, с сумасшедшинкой. За ночь она здорово осунулась, скулы горели, шрам набряк и опять сочился сукровицей, искусанные губы припухли и шелушились. Она шла за братом как привязанная.

Кадор Диринг уже стоял возле кресла, склонив голову. Нарваро Найгерт кивнул ему и сел.

— Ты слышишь? — Мораг нависла над юношей. — Слышишь? Для меня, для других, для всех! Никто не посмеет…

— Слышу. Сядь, Мореле.

Принцесса выдохнула и отступила, сжимая кулаки. Садиться она не стала. Посмотрела на меня. Ну и глаза! Здорово ее переехало это известие. Король держался лучше.

— Ты кому-нибудь рассказывала о том, что произошло в крипте? — спросил меня Найгерт. — Кроме Кадора?

— Ни в коем разе, мой король.

— Хорошо. Остаются волшебные твари. Кому они служат?

— Никому. Они сами по себе. Людские дела их не интересуют.

Найгерт задумчиво потер висок.

— Придется поверить на слово. Значит, говорящая кошка назвала имя Вигена Минора?

— Да. Принцесса слышала.

— Мореле, бери свою колдунью и идите за ширму. Кадор, у тебя там кто есть? — Найгерт ткнул пальцем вверх. — Нет? Хорошо. Мореле, тогда будешь приглядывать сама. Кадор, поставь мне кресло вон туда и зови Вигена.

Принцесса шагнула ко мне, молча развернула и втолкнула в темную комнату. Стена оказалась сделана из проклеенного холста, натянутого на раму и искусно расписанного под камень. В ней были прорезаны узкие, не шире щели в кладке, смотровые окошечки.

— Мораг, — шепнула я, — развяжи меня. Руки онемели совсем.

— Тссс!

Тихонько шелестнул вынимаемый меч. Я ощутила, как лопнула веревка. Мораг, больше не обращая на меня внимания, прильнула к окошечку. Меч она держала в опущенной руке.

Я кое-как растерла кисти, пошевелила пальцами, подышала на них. Под кожей бегали кусачие мурашки, я стиснула зубы, чтобы не шипеть. Сквозь узкие прорези сочился слабенький свет. В покинутой нами комнате лязгнула дверь, послышались шаги, потом знакомый голос произнес:

— Мой король.

Я прижалась глазом к щели.

Да, это Виген. Красивый и представительный, в богатом длинном одеянии. Широкая белая прядь, выгодно оттененная бордовым бархатом, куньим мехом и шитьем из мелкого жемчуга, сияла в полумраке. Лорд Виген разогнулся после поклона и сделал шаг к с столу. Найгерт сидел на месте секретаря, стол как раз находился между ним и камерарием.

— У меня пара вопросов к тебе, Виг, — сказал Найгерт. — Садись.

— Герт, в чем дело? — Камерарий, подобрав полу, с достоинством опустился на табурет. — Почему ты вызвал меня сюда? Кадор забрал мое оружие. Я провинился?

— Сейчас мы это выясним. Помнишь те дни, когда умерла моя мать?

Лорд Виген вскинул голову. Малюсенькая пауза, если бы я не знала, в чем дело, я бы ее не заметила.

— Да. Конечно. Помню.

— Расскажи.

— Что ты хочешь услышать? Про похороны? Про то, как королева умерла? Я не присутствовал при этом. Лекарь и повитухи не смогли остановить кровь…

— Про похороны.

— Королеву Каланду три дня отпевали в Новой Церкви. За это время съехались лорды и вассалы, приехал из Багряного Бора твой дядя, Таэ Змеиный Князь, его сын Касаль Моран из Викота, приехал лорд Эрверн Араньен из…

— Мне интересно не кто приехал, а что происходило.

Камерарий волновался. Его рука, спрятанная от Найгерта под складкой упленда, мяла и тискала роскошную ткань.

— Королеву три дня отпевали, — повторил он. — Потом гроб спустили в крипту. В Амалере объявили траур. Это все знают.

— С тех пор в крипту никто не входил?

Лорд Виген забегал глазами. Знает кошка, чье мясо съела.

— П…почему не входил? Король часто посещал могилу… чуть ли не каждую неделю.

— А ты ходил?

— Я сопровождал короля пару раз. По его приказу.

— Когда это было в первый раз?

— После похорон. Довольно скоро.

Найгерт откинулся на спинку кресла. Помолчал, трогая висок. Виген смотрел прямо перед собой стеклянными глазами.

— На вторые сутки после похорон, — медленно проговорил Найгерт, — ты и король пришли туда среди ночи, вскрыли гроб, и…

Пауза.

Я вдруг заметила, как вздрагивает тонкая прядка, упавшая на вигенову побледневшую щеку. Камерария трясло.

— Что вы туда положили, брат?

Лорд Моран-Минор затравленно посмотрел на господина.

— Почему ты спрашиваешь об этом, Герт?

Голос его упал до сиплого шепота.

— Вас там видели.

— Никто не мог нас там видеть! У Леогерта был собственный ключ, мы не взяли охраны, мы тайком… — Он вдруг вскочил, принцесса рядом со мной напряглась, готовая прыгнуть. — Герт, поверь, ничего дурного мы не сделали!

— Сядь, — приказал Найгерт, и камерарий плюхнулся на табурет.

— Ничего дурного, клянусь! — Он прижал к груди руки в перстнях. — Не заставляй меня говорить. Отец… Леогерт взял с меня слово хранить тайну. Я служил тебе всю жизнь, я…

— Сегодня ночью, — Найгерт выпрямился, положил ладони на стол, — в гробу королевы Каланды найдена кукла.

Лорд Виген, бледный как известь, отпрянул и нахмурился.

— Какая кукла?

— Соломенная кукла, перевязанная красными шерстяными нитками.

— Мы не клали туда никакой куклы!

— А что вы туда клали?

Казначей опять вскочил. Задрал голову к темному потолку, потом глянул на Найгерта. Тот кивнул и прищурил глаза:

— Я слушаю. Так что это было?

— Труп! Тело… младенца. Королева родила мертвого ребенка. Понимаешь, мы положили туда ее сына.

Нарваро Найгерт медленно встал, опираясь о столешницу. Он тоже был бледен, впрочем, он всегда бледен. На скулах пылали пятна, а из глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы.

— А я чей сын, Виг?

Казначей пошевелил губами, но выдавить звук ему удалось только с третьей попытки:

— Мой…

Долгая пауза.

— Каррахна… — тихонько выругалась принцесса.

Чуть слышно звякнул вернувшийся в ножны меч.

— А… — выдохнул, наконец Найгерт. — Леогерт?

— Твой дед. — Виген осторожно сделал несколько шагов вперед и наклонился над столом, глядя юноше в глаза. — А Дьен — твой брат. Младший. Родной.