Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 167

Что ж, надо идти до Мавера. До Мавера теперь ближе, чем до Амалеры. Кроме того, рядом с Амалерой мне лучше не отсвечивать. По понятным причинам.

А райнарино дырчатое творение я снова надену. Чтобы белым платьем не сверкать, да и зябко что-то на ветру…

Примстилось или было? Перегнувшись через парапет, я смотрела в золотой туманный омут, пронизанный огненными искрами. Королевин фонтан вскипел сияющей пеной, и праздничное варево внизу скрылось в облаках. Под туманом плескались легкие тени, больше похожие на бьющих крылами птиц, чем на танцующих. Рокотала страстная арфа, и кружил над ней упоенно-сумасшедший голос ирисовой свирели — чистейший, юный, чуть задыхающийся голос, невнятный от хмеля и возбуждения, дикий в простодушии своем голос, путающий развеселую танцевальную мелодию с очищающей сердце исповедью.

Каланда. Как она оказалась здесь? Как?

Примстилось или было?

Надо спуститься. Отсюда не видно ничего.

Я оттолкнулась ладонями от мраморных перил. Выпрямилась. Огляделась. Прошлась туда-сюда. Лестницы в зал не обнаружила. Зато обнаружила сразу несколько дверей, выходящих на галерею. Вернее, не дверей — высоких стрельчатых арок из стеклистого камня, одинаково задрапированных плетями хмеля и плюща. Наверное, через одну из них я вошла. Но память молчала — я не помнила, как оказалась здесь. Сообразить, которая куда ведет тоже не было никакой возможности.

Ничего, для начала надо просто спустится на тот же уровень, что и бальная зала. А там разберемся.

Но все лестницы вели вверх, коридоры вились как хотели, и каждая дверь, которую я открывала, вела в новый коридор. Один из коридоров был по колено залит теплой водой, в воде цвели кувшинки, и когда я брела, спотыкаясь, по скользкому дну, в голени все время что-то тыкалась — то ли рыбы, то ли лягушки. В другом коридоре я всполошила стаю голубей — они взвились белой тучей с хлопаньем и треском и умчались куда-то вперед. В еще один коридор я и не сунулась — там было темно, хоть глаз выколи. Потом я наткнулась на цепочку кровавых пятен — кто-то тут шел, истекая кровью. Перепугавшись, я принялась кричать и звать, но мне не ответило даже эхо. Я двинулась по следам наобум. Кровь засыхала на глазах, ее присыпала пыль и сосновые иголки, а скоро она совсем исчезла под палыми листьями и лесной трухой. Я пошаркала ногой, разбрасывая мусор, и ушибла пальцы о большое металлическое кольцо. Это еще что такое?

Люк? Точно, люк. Напрягши силенки, потянула за кольцо, тяжелая каменная крышка нехотя отвалилась. В полу открылось круглое окошко. Полынья с черной водой, в которую тут же посыпались иголки и песок.

Я-то думала, здесь можно вылезти. Ну, нет так нет. Интересно, насколько она глубока? Я встала на колени, заглядывая в темное зеркало. Из воды глядело на меня мое отражение — бледное пятно лица, провалы глазниц, встрепанная шевелюра.

Отражение ничем не походило на меня, и я почему-то совсем этому не удивилась. Не удивилась, что скулы его расписаны дикарскими полосами, глаза лишены белка, а губы беззвучно шевелятся. Зубастое полуночное существо звало меня из бездны, я видела даже маленькие зеленоватые ладошки, притиснутые изнутри к прозрачной границе воды. Моя фюлюгья. Что бы там ни говорил Гаэт, мне было приятно ее видеть. Но протягивать ей руку дружбы я не собиралась.

— Уходи, Ската, — сказала я. — Тебя здесь не любят. Тут бродит злобный Вран, и злобный Гаэт тут тоже наверняка бродит. Они хотят тебя убить. Слышишь?

Ската прислушалась, склонив голову, дергая звериными ушами с веером шипов на каждом. Черные раскосые глаза моргнули, губы снова заплямкали — она отвечала мне, там, под водой, только сюда не долетало ни звука.

— Нет, Ската. Ты мне не чужая, я должна тебя беречь. И ты тоже должна меня беречь, потому что где еще ты найдешь себе сумасшедшего в пару? Уж точно не в Сумерках. Давай договоримся так — приходи, когда я тебя позову. Мы попытаемся поладить. Амаргин говорил, это возможно. Раз уж получилось, что мы друг другу двойники. Все, Ската, прощай. То есть, до встречи.

И, стараясь не смотреть на умоляюще вскинутые ладошки, я захлопнула тяжелую крышку.

Мавер я посещала много лет назад. Пару раз вместе со старшими сестрами по делам монастыря, и последний раз — когда из этого монастыря сбежала. Это был маленький гор о док в изл у чине речки Мележки. За минувшие годы он слабо изменился, разве что показался мне еще меньше. На холме — замок местного лорда, совсем древней найльской постро й ки, вокруг — сотни две домов, всего четверть из них выше двух этажей. Городская стена сложена из камня только, так сказать, с парадного входа — напротив тракта. Остальной периметр с о ставляли земляной вал с часток о лом наверху и несколько деревянных башен.

Не доходя города, в придорожных кустах, мы нашли относительно чистую лужу, где умылись. Гребня ни у кого из нас не было, поэтому я отдалась в руки Пеплу, и он с гр е хом пополам привел мою голову в порядок, разбирая волосы пальцами. Все равно я выгляд е ла странно: с мальчишеской челкой, да еще в дырчатом плаще. Хорошо хоть, не босиком — сл у ги в замке у Найгерта подобрали мне обувку. Челку Пепел намочил и попытался зачесать на сторону, но было ясно, что долго так она не продержится. «Ломать — не строить!» — бурч а ла я, жалея, что позволила обкорнать себя этому «мастеру перевоплощений». Райн а рин плащ тоже остался у меня на плечах — а вдруг до Мавера уже долетело известие о сбежавшей ведьме? Здесь где-то псоглавцы рыщут, береженого Бог бережет…

У ворот мы попали в толпу — женщины, зеваки, малышня — и то, что они обсуждали, пригвоздило меня к месту.

— …небольшими отрядами, человек по пять. Прочешут весь лес, от реки до самой Ст а рой Заставы…

— …люди лорда Мавера. И в каждом монах-псоглавец…

— …в позапрошлой зимой, помню, они так на медведя-шатуна ходили…

— …с собаками там непонятки какие-то. Не берут собаки след…

— …а че делать? Че делать-то? Тут хошь — не хошь, надо помощи просить. Вот пусть и покажут добрым людям какие они сторожевые…