Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 186

— Фолари не ушел бы далеко, — фыркнул Гаэт. — Но горгулья наладилась пролезать во все щели. Я видел ее следы на берегу. Я отвезу смертную в серединный мир, Королева.

Вран зло оскалился:

— Если бы мы с Госпожой не почуяли демона, ушел бы фолари. А то и остальных выпустил.

— Остальных не успел бы. — Гаэт посмотрел вниз, на свернувшегося кольцом урода. Сейчас, прикрыв насекомое тело пестрым рваньем, он опять сделался похожим на старика в отрепьях, сидящего на мусорной куче. Обхватив собственные плечи, чудовище затравленно озиралось. Я поймала себя на том что делаю тоже самое.

— Боюсь демонов! — крикнула из толпы девушка в папоротниковом венке. — Боюсь тех, кто призывает демонов! Они призывают само небытие!

— Смертная должна уйти! — рявкнул у меня над ухом хрустальный юноша.

— Я поручился за нее, — негромкий голос Ириса перекрыл ропот и спор. — Я беру ее вину на себя.

Ирис отодвинул смуглого воина с зеленоватой шевелюрой и пролез в первый ряд.

Ой, мама…

— Кто поручился, тот и отвечает, таковы наши законы и моя воля. — Королева улыбнулась одними губами, глаза ее светились как солнце сквозь облака. — Но вина моего поданного, призвавшего Полночь и вина смертного, сотворившего то же, несоизмеримы. Выкупом является не изгнание, но суд судьбы. Принимаешь ли ты вину смертной на себя, поручившийся?

— Принимаю, Госпожа.

— Ответишь ли за чужую вину, Босоножка?

— Отвечу, Королева.

Высокое Небо, о чем они? Что это значит?

— Трижды сказано. Теперь говори с судьбой на ее языке.

Королева кивнула и соступила с бортика на пол. Толпа раздвинулась, освобождая периметр бассейна. Рядом с Ирисом остался стоять Вран. Он протянул брату копье.

— Прикончи морского выродка, малыш. — Узкая улыбка прорезала темное враново лицо. Волшебник глянул на Королеву. — Поющая раковина из огненного стекла на моего брата.

— Два желания, черное и белое, — откликнулась Королева. — На фолари.

— Я беру оба желания! — Гаэт схватил Врана за плечо. — За тайную тропу. На Ириса. А твою раковину, Чернокрылый, за последний вздох. На фолари.

— Нужен мне твой последний вздох, — фыркнул волшебник, отшагнув назад. — Ну да ладно. Принято.

— Принято. — улыбнулась Королева.

Это что, игра? Ничего не понимаю. В толпе азартно зашушукались, ропот круговой волной прошел от центра к краям.

Ирис спокойно смотрел на чудовище, покачивая копье в руке. Старик в бассейне зашевелился, медленно приподнимаясь. Они сцепились взглядами и словно бы отгородились от всех прозрачной стеной.

— Лунный карбункул на фолари, — сказал над моей головой юноша.

— Песчаное слово на Босоножку, — откликнулась золотая женщина.

— Принято.

— Да вы что, свихнулись? — заорала я, перегнувшись через перила площадки. — Это суд или балаган?Как вы можете? Королева, он ведь твой человек! Я сейчас же от вас уйду. Сейчас же. Гаэт, отвези меня домой!

Хоть бы кто внизу повернул ко мне голову! Будто не слышали.

— Помолчи. — Пальцы юноши больно впились в плечо. — Ты свою роль отыграла.

— Райтса, нет! — Золотая женщина щелкнула пальцами. — Переигрываем. Песчаное слово на смертную.

— Пустите меня! — Я принялась дергаться, но эти двое держали крепко. Они беседовали, обращая на меня внимания не больше, чем на собачку, рвущуюся с поводка.

— Ку-уна… Ты не Госпожа, чтобы ставить на смертных.

— Один раз можно.

— Нечестно менять ставки! Накинь рыбью кожу.

— Принято.

Ирис сжал копье в обеих руках, повернул его тупым концом вперед, поднял над головой — и прыгнул вниз. Чудовище лоскутной лентой взвилось навстречу. Хлоп! — стариковские руки впустую хватанули воздух, Ирис перелетел через фолари и пришел ему на спину. Шшшсссс! Взгорбились гигантские петли, темная фигурка, не выпустив копья, провалилась между ними куда-то на дно.

Мамочки! Фолари огромен, он просто задавит беднягу… Скрррр! Шшшарх! Двурогий хвост тяжело шмякнулся о борт, Ирис, незнамо откуда вывернувшись, рыбкой проехал на животе к центру бассейна, резво вскочил на ноги и отбежал к другому борту. На полу остались пятна крови. Чьей?

Ааассс! Чудовище вскинулось на дыбы, поднялось аж над краем бассейна — в нижней трети его туловища как большая булавка торчало копье. Ирис отступал, пока не уперся спиной в мозаичную стену. Бассейн оказался тесноват для маневров. Высокое Небо, это неравный бой! Парню не уйти и не заколоть урода, что для фолари копье — зубочистка… Господи Боже, пожалуйста, что тебе стоит!

Фолари величаво покачался из стороны в сторону, посучил тараканьми ногами — и с душераздирающим скрипом рухнул на противника будто подрубленное дерево. Я успела увидеть как Ирис рванулся вперед — его накрыло и смяло кучей живого хлама.

О, нет…

Скррр! Бронированные петли на дне бассейна судорожными рывками месили сами себя. Потом фолари вдруг вытянулся в струну, выгнулся мостом — я разглядела тягучую черную дрянь, какие-то жгуты и сопли, соединяющие бледное брюхо и мозаику пола. Это длилось одно мгновение, затем фолари плюхнулся на дно, пятнистые лоскуты пошли рябью и обвисли, как рваные знамена.

Ирис?

Очень долго невозможно было ни вздохнуть, ни пошевелиться. Даже глаз отвести было невозможно. Ничего не происходило, только по полу лениво растекалась черная как деготь лужа. По истечении вечности верхняя часть уродливой туши дрогнула, пошевелилась, из-под нее выволокся Ирис, больше похожий на муху в варенье, чем на победителя. Он прополз на локтях пару ярдов и лег на бок, прямо в гадкую лужу, одну руку неловко подвернув под себя, другую откинув в сторону.

В откинутой руке он сжимал что-то. Что-то блестело у него в кулаке, черном, как осмоленная головешка.

— Ага! — воскликнул у меня над головой юноша. — Это перо Нальфран. Кто ставил на фолари так и так бы выиграл.

— Тьфу! — расстроилась женщина. — Все знали и я знала! Нет бы вспомнить!

— Я тоже забыл, Куна. Никаких хитростей.

Рука Ириса разжалась, и я увидела, что лежало в ладони. Маленький нож в форме птичьего перышка. Знакомый малюсенький нож-игрушка. Который годился только ногти чистить и вырезать из тростника бесконечные дудочки. Который отказалась взять Прекрасная Плакальщица Перла.