Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 218

— Видели? Она оборотилась. Это девка какая-то. Достаньте мне ее.

Я кашляю, плююсь соленым. Темно и пыльно. Меня тошнит.

С грохотом отъезжает низкий ременный потолок, исчезает последняя защита. Я лежу на полу, в луже горгульей крови, пахнущей так, что щиплет глаза. Мне наступают на поясницу, одновременно ухватив за волосы. Заламывают и связывают за спиной руки. Я не сопротивляюсь. Сил хватает только на то, чтобы дышать.

— Миледи, что случилось?

Шарканье ног, звон оружия. Взволнованные голоса.

— Все в порядке, — говорит Корвита Клест. — Все в порядке, все в порядке, все в порядке. Уходите. Идите спать.

Она сейчас тычет пальцем во лбы набежавшим, успокаивая их, затирая им память. Они уходят, послушные как бараны.

— Миледи! Этой… ноги связать?

— Да.

Мне связывают ноги. Переворачивают пинком. Липкий от крови пол отклеивается от щеки, перекатывается на затылок. Свет не ярок, но глаза слезятся. В висках колотится боль, голова как полусваренное яйцо: белесая муть в хрупкой скорлупе. Темная фигура, склонившаяся надо мной, постепенно проясняется — угрюмый северянин, с головы до ног в железе, с мечом в руке. Высовывающаяся из-под длинной кольчуги еще более длинная туника изорвана в клочья, а железо только поцарапано. Когтей фюльгьи не хватило разодрать найльскую броню.

— Стриа, — говорит северянин, направив на меня меч. — Или ларва. Или мара.

— Это двоедуха, — голос Корвиты из глубины комнаты. — Всего лишь человек, не бойся. Грейн, что там со слугой нашего хозяина? Живой?

— Миледи, у тебя плечо в крови.

— Разберусь. Посмотри раненого.

Корвита Клест возникла в поле зрения. Рослая, стройная девушка в светлом шелковом халате поверх ночной сорочки. Широкий рукав распорот, ткань потемнела и набухла от крови. Корвита прижимала к груди раненную руку, замотав ее шелковой полой.

Хорошо держится, паршивка. Ни истерики, ни испуга.

— Кто ты? — спросила Корвита.

Я хрипнула невнятно и сплюнула желчью. В потолочной балке, над головой леди Корвиты, торчал меч. Из-под лезвия свисал какой-то обрывок. Бедная моя Ската…

— Посади ее, Фраго.

Северянин, не отводя лезвия, ухватил меня кольчужной перчаткой за плечо и рывоком усадил, привалив к ножке кровати. Я закрыла глаза, пережидая головокружение.

— Отвечай. Кто ты?

— Где… твоя мать, Вороненок?

Девушка тряхнула черной гривой. Нахмурилась. Слепое пятно прятало серебро в ее волосах и яркую белизну кожи. Северяночка-полукровка, очень хорошенькая, но как Моран она выглядела лучше. Странно это, должно быть, жить под личиной, скрывая от людей замечательную свою красоту.

— Какое тебе дело до моей матери, двоедуха?

Забавно. Ведьмой я была, навьей и марой тоже, теперь двоедуха. Так в приграничных с Найгоном деревнях называли оборотней.

— Я буду разговаривать только с ней.

Второй корвитин охранник потеребил валявшегося на полу слугу с залитым кровью лицом, добился еле слышного мычания, пожал плечами и поднялся.

— Оглушен, госпожа.

— Шут с ним. — Дочь Каланды снова тряхнула волосами и смерила меня взглядом: — Или ты отвечаешь на вопросы, или я отдаю тебя перрогвардам, двоедуха. Мои люди подтвердят, что ты оборачивалась. Ты одержима бесами.

Я захихикала, поперхнулась и раскашлялась.

— Это ты, кхе-кхе, одержима бесами. Это в тебе, кхе-кхе, полуночная тварь сидит. Кхе-кхе! Сердце мрака!

— Что? — Девушка шагнула ближе. — Хм… У тебя нет доказательств, а у меня есть. Так что, отправишься к своему хвостатому дружку. Перрогварды говорили, с драконом какая-то пакость летала. Вот я их и обрадую.

Ага, прекрасная леди уже наслышана о явлении горгульи.

— Где принцесса Мораг?

— Это Мораг тебя натравила?

— Где она?!

— М-м-м… — Корвита покивала, подняв бровь. — Вот в чем дело! Кстати…

Она огляделась. Прошлась, хрустя осколками, по разгромленной комнате, открыла один из сундуков и принялась там рыться. Выпрямилась, показала мне флакон с желтовато-розовым маслом внутри. Улыбнулась многозначительно.

Мне не надо было рассматривать и нюхать розовую дрянь, чтобы признать «венену тинту» — редкий, но известный яд, разрушающий почки. Приняв его, человек умирает не сразу, смерти предшествуют двое-трое суток беспамятства и жара, очень похожие на скоротечную лихорадку. Маленькая копия этого флакона валялась сейчас на полу вместе с содержимым аптекарской шкатулки, растоптанная в пыль. Но у милейшей леди Корвиты оказался впечатляющий запасец.

— Принеси кувшин вина, — обратилась Корвита ко второму охраннику. — Лучше всего хесера. Но можно любого. Она пьет любое, лишь бы одуряло. Ну как, дорогая моя, будем говорить?

— Сука! — заорала я хрипло. — Сука, сука, сука! Мораг твоя сестра! Родная твоя сестра! Где Каланда?

Корвита кивнула северянину, и тот кольнул меня в грудь мечом. Боли я не ощутила, но острие пропороло ткань и на платье расплылось пятно. Он меня убьет без малейших колебаний. Достаточно кивка госпожи — и эта чертова железка окажется у меня внутри.

— Привлекать внимание не в твоих интересах, двоедуха.

— Почему это не в моих интересах?

А вот сейчас как начну вопить! Пусть народ сбежится. Со сколькими ты справишься, стерва?

— В твоих интересах назвать мне три причины, по которым я не убью тебя прямо сейчас.

— На хвосте горгульи яд, ты умрешь от гангрены!

— От гангрены? — Тонкая бровь приподнялась и изогнулась. — Ты лекарка? Постой-ка… — Корвита прищурилась. — Не о тебе ли мои шпионы докладывали? Не тебя ли вся Амалера разыскивает? Ведьма в белом платье…

Я закусила губу. Если открыть карты, она меня грохнет или нет? И так, и эдак получается — грохнет. Как и Мораг. Вся надежда только на любопытство.

Снаружи простучали сапоги, дверь распахнулась. Ворвался охранник Грейн, посланный за вином.

— Миледи! Госпожа Аманда здесь! Только что приехала.

— Мама?

Рука у Корвиты дрогнула, чуть не выронив флакон.

— Ей сказали, что принцесса Мораг в доме, и она сразу пошла туда, к ней. В подвал.

Пауза.

Каланда здесь. Каланда! Здесь! Пошла к Мораг?

Корвита очнулась быстрее меня.

— Так. Грейн, со мной. Ты… — она скользнула взглядом по мне, посмотрела на северянина, снова на меня: — Ты… двоедуха, тварь забавная, но попалась не вовремя. Фраго, она мне больше не нужна, позаботься, чтобы тут было чисто.