Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 227

Лесс, вдруг понял Эрайн.

Леста.

Лессандир!

Истинное имя будто прорвало плотину — Эрайна с головой окунуло в страх, визг, вой и грохот, бок и плечо обожгло болью, в глазах завертелось черно-алое колесо, на мгновение Эрайн позабыл, где находится.

Дз-з-зень!

Оказалось, он вскочил, врезавшись головой в решетку, из пропоротой парусины хлынули потоки воды.

— Эй! Змей-то буянит! А ну, сиди тихо, ты, тварюка хвостатая!

С девчонкой беда. Беда с девчонкой! Эрайн закусил губу, унимая дрожь. Зажмурился, задержал дыхание, нащупывая тонкую вздрагивающую нить, что связала их души. Нить незримого присутствия, не так уж она и тонка. Трудами смертной эта дорожка неплохо протоптана.

Сейчас, Лесс.

Сейчас я помогу тебе, только продержись немного. Я уже иду!

Ладони Эрайна легли на железные прутья и раздвинули их как сухой тростник. С длинным металлическим шелестом драконье тело вытекло из клетки в ночь.

— Змей вылез! Змей! Вылез! Братия-а-а-а!

Удаляющийся крик, топот, чавканье грязи. В глаза Эрайну откуда-то сбоку бросился сгусток огня. Факел на длинной палке.

— А ну, стой! Пшел назад! Пшел!

Эрайн отмахнулся, когтями содрал пылающую ветошь, зашвырнул ее в лужу. На мгновение огонь жарко лизнул его пальцы. Человек отступил, крестя воздух мечом.

— Сюда! Скорее! Зверь на воле!

Эрайн рванулся мимо, разбрызгивая воду, через лабиринты заднего двора, к воротам, или хотя бы к стене. Крики эхом вернулись сразу с двух сторон, на черных мокрых галереях над головой замелькали огни. Загрохотали сапоги, загремело железо. Под дождем пламя шипело и плевалось искрами, каждый факел окружал рыжий ореол. Эрайн разметал какую-то дощатую перегородку и выскочил на пустой пятачок перед конюшнями. От ворот к нему уже бежали люди с мечами и копьями, плащи хлопали как крыла, на белых налатниках — безобразные пятна оскаленных собачьих голов.

— Дорогу! — рявкнул Эрайн, но из горла вырвался только хриплый рев.

Навстречу вылетело копье, Эрайн сшиб его в полете, однако вдоль ребер жгуче чиркнуло другое. Пока еще не больно, но удар развернул мантикора, приложив загривком о взгорбленную драконью спину, взвизгнули сминаемые лезвия. И — следующий удар, сзади, под левую переднюю лапу, в старую рану.

— Аааррррр!!! — сама собой заорала луженая глотка.

Шшшааархх!

Драконий хвост широким махом смел сразу двоих. Вонь мокрого железа мгновенно проросла пьянящим запахом крови.

Внутри дернулось и пошло разворачивать черные кольца проснувшееся чудовище.

Добились своего… безмозглые людишки, обреченно подумал Эрайн, даже не пытаясь удержать дракона. Не потерять бы сознания. Только бы не потерять сознания…

Дракон заорал снова и закружился волчком, заставляя нападающих отхлынуть. Совсем рядом, в конюшнях, ржали и бесновались лошади, почуявшие Полночь.

— Обходи слева! Окружай его!

— Господи, Вседержитель, Слово Отчее, по великому милосердию Твоему, никогда не покидай нас, рабов Твоих, не предавай нас мятежному змею и не оставь нас на волю сатаны…

— Малыш!

— Получай, аспид!

Удар! Левая рука, спасшая живот от копья, онемела.

Ярость взорвалась в груди как реторта алхимика, кровь превратилась в чистый огонь, даже ночь вокруг посветлела. Убью! Всех, всех, всех!

— Гггрррррр!!!

Пламя факелов смешалось с сиянием аур. Крики потеряли смысл и обернулись собачьим лаем. Гнев вскружил голову. Прыжок! Огненные мячи разлетаются как клубки шерсти. Шшшааррррсс! — свистит хвост, вспарывая толпу, в белесое небо летят брызги и лоскутья, двойной сине-белой молнией блещет холодное железо, окованное серебром, впиваясь под ребра.

Больно!

Теперь уже больно.

Мгновенный испуг — они убьют меня. Не позволят уйти. Их слишком много!

Дракон пятится, оглядываясь.

— А, паскудва, забоялся?! Руби, его, братья!

— Хромает, сука!

— Не надо! Не убивайте его! Малыш!

— Грррррррау!

Воткнувшееся под лапу копье волочится следом, мешаясь, разбалтывая рану. Не-ет, я так просто не сдамся! Порву! Сожру! Растопчу! Человечьи лица с разинутыми ртами снова заволакивает алый туман.

Дракон, уходим, Дракон! Дракон, ты слышишь? Фюльгья, тьма тебя дери, тетеря глухая! Пробивайся к воротам, к стене!

Но дракон не слышит. Дракон хочет убивать.

Проклятье! Эрайн стискивает рану на боку, пальцы липнут и скользят в крови. Он весь мокрый, у него даже с носа каплет. Дракон с рычанием вертит башкой — ожерелье огней раздается шире.

— Тяв-тяв-тяв!

Прямо перед ним подпрыгивает огненный мячик. Слишком близко.

Что-то знакомое.

Дракон смотрит, в памяти медленно ворочаются тяжелые камни. Тявканье раздражает, но…

— М-малыш! Это я, М-малыш! Это я, Ратер!

Острый укол ужаса, узнавание холодом обжигает сердце, звякают волосы, вставшие дыбом.

О, нет, мальчик, полувзрослый человечий щенок, только не ты!

Откуда ты здесь?

Он стоит перед Эрайном с пустыми руками, мокрое пугало в облепившей тело одежде, волосы приклеились ко лбу, по роже течет, глаза — как ямы с водой, в них мерцают отблески факелов.

У него губы дрожат.

— М-м-малыш… — почти шепотом. — Узнай ж-же. Узнай м-меня, Малыш…

— Ратери… — говорит Эрайн.

— Ску, ску, ску… — говорит Дракон.

Такой комок чувств, не разобрать, и смятение, и боль, и боязнь пошевелиться, чтобы — тьма меня побери! — не сломать это хрупкое, бесстрашное, бесценное…

Эрайн так и не придумал, что делать, а Дракон, звеня лезвиями, медленно и неловко лег у ног человека, словно пес.

— О-ххх… — выдохнула толпа.

Кукушонок шагнул между вытянутых лап. Бледное, пестрое от веснушек лицо, губы пляшут, пытаясь сложиться в улыбку. Как же ему страшно! Ему до обморока страшно, но он идет, подходит, совсем близко, вплотную. Эрайн, не выдержав его взгляда, опускает голову.

И ты еще называешь себя волшебником, Эрайн из Сумерек?

Стыдно смертному мальчишке в глаза смотреть.

Холодная, чуть вздрагивающая рука легла на плечо.

— Пассскудва! — кто-то в толпе высказался от всего сердца.

— Братие… да он же… как Карвелег Святой… гляньте, змей перед ним наземь лег!

— Господи помилуй, присмирело чудище!