Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 56

Держась за голову я кое-как поднялась. В руку ткнулся холодный п е сий нос.

— Ты цела? — прохрипел Эльго, быстро-быстро дыша. — Опередил м е ня, подлец. Я ведь чуял, что он затеял… Ты тоже хороша — деньгами перед носом размахивать.

— Да из тебя кошель получился как мешок с репой! Куда бы я его спрятала? Под юбку?

— Ой, только не подумай что мне впервой заглядывать под женскую юбку. Я там как дома, считай. — Пес фыркнул и лизнул мне ладонь. — Ладно, не сердись. Голова-то цела?

— Вроде цела.

Я пощупала затылок, огляделась. В двух шагах в камышах валялось что-то белое.

— Ты его что… насмерть?

— Да нет, придушил маленько. Скоро оклемается. Пойдем. Куда нам?

Я прикрыла глаза. Сердце колотилось в едином ритме — до, ре, ре диез…

— Туда. Это довольно далеко. Пойдем скорее.

Хлюпая по болотистым кочкам, я полезла сквозь осоку и череду. Берег понемножку поднимался.

— Далеко, говоришь? — окликнул Эльго.

— Кажется, да. Там какое-то поселение… или хутор…

За спиной у меня что-то зашумело, раздалось фырканье.

— Эльго? — я обернулась. — Высокое небо!

Теперь это был крупный теленок… молодой бычок, черный как смоль, с курчавой челкой между небольшими, но остро сверкающими, словно полированными, рогами. Раздвоенные копыта лаково блестели в темной траве. От него крепко, вызывающе пахло разгоряченным животным. Прекрасные коровьи глаза тлели сумрачно-алым.

— Э-эх, — рыкнул он вновь изменившимся голосом и копнул копытом, снеся кочке лохматую голову. — Гулять так гулять! Полезай, подруга, на спину.

Легко сказать — полезай. Я и на лошади ездок аховый, а на инфернальных бычков даже в бредовых снах не забиралась. После нескольких неудачных подскоков мне таки удалось лечь животом на эльгову спину. Спина у него оказалось просторная как тахта. На всякий случай я уселась по-мужски — мне казалось, что так устойчивей. Высокая бычья холка поросла шерстью, в которую я с благодарностью накрепко вцепилась. Инфернальный бык всхрапнул, чуть присел на задние ноги — и рванулся вскачь. Ночь, покачиваясь, понеслась мимо.

— Вперед, — приговаривала я, ощущая как ширится и расцветает в груди восхитительно-черная бездна, где стучит, звенит многоголосое эхо: "Фа, соль, соль диез…"- Вперед, голубчик. Никуда не сворачиваем…

Я пригнулась к эльговой спине. Темнота летела в лицо, хлеща ветками. По вершинам деревьев скакала луна, пятнистая будто кошка, льдисто подтаявшая с одной стороны. Хрустели кусты, где-то в глубине лесного мрака вскрикивали птицы. Потом лес оборвался, и мы помчались по лугу, седому от легшей росы, оставляя позади себя вспоротую темную колею.

Потом под копытами глухо зарокотала дорога. Прямо по курсу снова поднялась черная волна леса, но дорога свернула, оставляя лес по правую руку.

— Вперед! — крикнула я.

— Там ограда, — отозвался Эльго. — Это Нагора, загородная усадьба Морана-Минора.

— Нам туда!

— В Нагору? — грим все-таки свернул налево вместе с дорогой. — Здесь высокая стена. Ты умеешь лазать по стенам?

— Не знаю. Не лазала никогда.

— Попробуем найти ворота.

— А нас впустят?

— Нет, конечно. Сами войдем.

Дорога превратилась в широкую аллею, исполосованную лунным серебром. В дальнем ее конце белела квадратная арка ворот. Сами же ворота, окованные металлическими бляшками, были, конечно, заперты.

— Ворота я тебе отопру, — пообещал шепотом Эльго, когда я сползла с его спины на землю. — Если там кто-то есть, попробую отвлечь. А ты не зевай, беги внутрь и ищи свою свирельку. — Он смерил меня взглядом кровавых бычьих глаз и мотнул головой так, что щелкнули уши. — Вот только платье у тебя…

— Что — платье?

— Как фонарь сверкает. Будь осторожна.

— Постараюсь… ох…

— Ты чего?

— Да голова… Не обращай внимания.

— Ну, тогда понеслись. Давай пять.

— Что?

— Руку давай. Подсунь монетку под ворота.

И он воткнул влажный нос в мою ладонь. Я успела только моргнуть — большое рогатое животное исчезло, а в руке у меня снова оказался тяжеленный кошель. Я достала из него одну-единственную монетку и, как было велено, пропихнула в щель под створками. Потом прижалась ухом к обшитым металлом доскам.

Сначала было тихо, только шумел ветер в кронах. Потом с той стороны что-то длинно зашуршало. Сипло взвизгнув, отвалился засов. Одна из створок мягко двинулась вперед, заставив меня отступить. Я поспешно нырнула в открывшуюся щель.

— Направо и в кусты! — Грим подтолкнул меня в спину.

В окошке привратницкой появилась какая-то тень. Послышались обеспокоенные голоса. Эльго захлопнул створку и засов с грохотом вернулся на место.

Я уже вломилась в кусты у дорожки. Присела между веток, сдерживая дыхание. У ворот слышались суета и скулеж.

— Что там, Рольм?

— Э! Собака. Черная. Здоровая, черт. Откуда она здесь?

— Чево?

— Собака, говорю… Наша, что ль?

— Никак не можно. Наших не спускали нонеча. Гости ж в саду.

— Господская, небось. Ето не сука, ето кобел здоровый. Ты порычи у меня еще, порычи! Вот приласкаю тя поперек хребта!

— Я ж слыхал, провалиться мне, ворота открывались…

— Не, у господ таких зверей нетути… Енто, кажись, беспородная. Гостюшки-то с собаками прибыли?

— Да хрен их разберет… Гони его взашей, Рольм…

Я, пригибаясь, двинулась вглубь темных зарослей. Наткнулась на какой-то колючий куст, потом выбралась на мощеную тропинку. Тропинка прихотливо вилась между деревьев, два раза пересекала ручьи по каменным мостикам, и, наконец, привела к фонтану.

Вокруг фонтана росли яблони. Луна дробилась в струях воды и тысячью масляных огоньков отражалась в облаве плодов, под которыми не видно было ни листвы, ни веток. Яблоки усыпали землю между частых подпорок. Пахли они просто душераздирающе. Меня даже замутило от этого запаха.

Я шагнула к воде — и лунная рябь разрисовала мое платье инистым узором. Зачерпнув горсть воды, смочила гудящий затылок. Здорово все-таки этот грабитель меня приложил.

Да, Эльго прав. Платье светит как фонарь. Надо красться в тени, иначе сцапают. Судя по тому, что говорили привратники, хозяева дома. Еще у них и гости какие-то… Где здесь сам дом?