Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 72

Бродяга сглотнул, туда-сюда дернулся кадык на тощей шее.

— Госпожа… ты просишь меня отыскать свирель?

Подошла служанка с подносом. Замелькали ловкие девчоночьи руки, расставляя ол о вянные тарелки, а Пепел все смотрел на меня сквозь это мелькание с совершенно непоня т ным выражением на лице — то ли радости, словно означенный кошелек был уже у него за п а зухой, то ли ужаса, словно его посылали на бой с драконом, вооружив только ореховой па л кой, прямо отсюда и прямо сейчас.

Я дождалась, когда служанка отойдет и спросила:

— А ты возьмешься за это дело?

Он, рывком подавшись вперед, наклонился над тарелками так низко, что неопрятные кончики волос едва не обмакнулись в сметану, которой щедро была полита жареная рыба. Зрачки у него расширились, почти скрыв рыжее пятно в правом глазу.

— Возьмусь!

Я пододвинула тарелку к себе, пока в нее не нападало пепловых в о лос. М-да… вот это алчность… Или ему и впрямь что-то известно? Может, он связан с городскими ворами и п о прошайками, даром что в Амалеру недавно прибыл, а братия эта не хуже крыс знает все т у тошние ходы-выходы. Это было бы неплохо… очень даже неплохо. Я отложила ложку:

— По рукам, Пепел.

Мы скрепили договор рукопожатием. Ладонь у певца оказалась чи с тая, но холодная и влажная, и какая-то уж чересчур хрупкая, будто ящеричья лапка.

Некоторое время я копалась в рыбе, а Пепел смотрел в кружку, хмурился и шевелил бровями.

— Эгей! — гаркнул кто-то едва ли не над самым ухом, я чуть рыбьей костью не подав и лась. — Гля, парни! Это ж та ведьма, что Гафу Медарову н а каркала! Это ж она, парни, я ее с закрытыми глазами узнаю!

Посреди почти опустевшего зала топталась шестерка молодых оболтусов в нарядах ярких, однако порядком уже заляпанных и несвежих; нек о торые буйные головы сохранили суконные шапки с хвостами, а двое даже щеголяли каким-то странным оружием, размерами скорее напоминающим меч, чем кинжал. Компания явно вчера не допраздновала и продо л жала и с кать приключений. Мне они очень не понравились.

Я им, видимо, тоже.

— И впрямь, Донел, она. Я точно помню — ткнула она эдак в Гафа пальцем и говорит: гореть тебе ныне в адском пламени, Гаф! И Кику Ржав о му тож сказала: берегись!

— И чо?

— А не чо! Гаф теперь червей кормит, а Ржавый обезножел, вот чо. Ведьмища она, вот чо! Гафа Медарова погибель — ейных рук дело!

— Так это… псоглавцев, что ли, звать, раз ведьмища?

— Вот еще. Сами разберемся, не таким хвосты крутили.

Я украдкой взглянула на Пепла. Тот сидел, деревянно выпрямившись, белый, как ст е на, словно это ему собиралась крутить хвост недогулявшая компания. Я заметила, что ни один из парней не был как следует трезв. Впрочем, как следует пьян тоже никто не был.

— Назад! — рявкнула я пробирающемуся между столов в нашу сторону лопоухому. Р о жа его была мне смутно знакома, видимо, он тоже сидел тогда в "Колесе" вместе с покойным Гафом. — Назад, говорю! Хочешь, чтобы я и тебе накаркала? Сейчас накаркаю, мало не пок а жется!

Лопоухий затормозил, но его товарищ в сбитой на затылок фиолетовой шапке выхв а тил длинющий кинжал и завопил:

— Холодное железо! Вот чем у нас ведьм крестят!

Я вскочила, стрельнув глазами вправо, влево, до двери далеко, до лестницы наверх еще дальше, дорога в любом случае перекрыта…

— Ты! Будешь первый! Ты, смерд, чьим рукам по праву полагаются навозные вилы, п о смевший поднять меч на женщину… — Он попер вперед, я схватила со стола тарелку с объе д ками и запустила ему в голову. — Ты будешь первый! — заорала я, срываясь на визг. — Тебя с о жрут крысы!

— Окружай ее, ребята! Не дрейфь! Нечистый железа боится!

Последние посетители разбежались по углам, маленькая служаночка из-за кухонной двери подавала мне какие-то знаки. Лопоухий, осмелев, о т швырнул с дороги скамью. Второй меч-кинжал покинул ножны. Холера черная!

До меня вдруг дошло, что показывает служаночка.

Окно за спиной!

Подхватив подол, я прыгнула на свой табурет, с него — на стол… в это мгновение пр о явил себя позабытый мною Пепел. С неожиданной для своего возраста прытью, он метнулся вперед, навстречу фиолетовой шапке, легко отбил руку с мечом, а другим концом посоха вр е зал ему под дых. С моей стороны в голову лопоухому полетел кувшин, тому, кто лез справа — полная кружка.

— Леста, окно! — крикнул Пепел, с несусветной скоростью размахивая своей палкой.

Я развернулась, пытаясь ударом ноги вышибить ставень… не тут-то было! В Амалере строили добротно, на века, и уж не женской ножке суждено было нанести сей постройке к а кое-либо повреждение. Я судорожно зашарила в поисках щеколды… Сзади невнятно завоп и ли, что-то загремело.

Мельком оглянувшись, я увидела, что Пепла прижали спиной к столу, но своей палкой он пока умудрялся сдерживать два меча и восемь, или сколько их там… кулаков.

Щеколда нашлась, обрывая ногти я рванула ее — и распахнула окно.

— Пепел!

Тяжелый кинжал свистнул, косо перерубая посох, бродяга остался с двумя обломками в руках. Взрыв радостных воплей.

— Уходи, Леста!

— Пепел!

В этот момент он упал. Я не поняла, как это случилось, он вдруг сильно откачнулся вправо, словно уклоняясь от удара — и скрылся за краем стола. Компания разом заголосила, сгрудившись в тесном проходе, кто-то рванул ко мне — и получил коленом в подбородок.

Они ж его убьют!

Беги, дура!

Убьют же…

Все поплыло перед глазами, воздух сделался плотным и соленым, будто морская вода, я разинула рот, чтобы крикнуть — и вцепилась в него зубами. Сцена вдруг накренилась и н а чала проваливаться куда-то в подпол, словно я смотрела в длинную трубу, по гладкой стенке которой медленно съезжали, вяло шевелясь, пестрые фигурки.

— Мааа… беее… ааа…