Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 17

Мечта достигает другого конца трубы. Едок проглатывает ее. Он дрожит. Мечта погрузилась в существо и теперь блестит изнутри. Едок поворачивается к дяде Коле и заносит лапу.

- Спаси же его! - кричу Туману, но его нет рядом.

Мутная белесая вспышка. Едок с мечтой отдергивает лапу и поворачивается к поезду. Создания исчезают внутри состава, и тот с шумом трогается прочь с платформы. Унося за собой холод.

Дядя Коля поднимается. На плече сидит Туман. Смотритель глядит на пути и мотает головой. Он сплевывает и неуверенной походкой спускается по ступеням. И в ночи, в царстве мертвой тишины, такой звонкой после песни ужаса, раздается хриплое:

- Еще один...

Раскалывается голова. Что за дурацкий сон?!

- Почему мне снится это все?! - спрашиваю я.

Холодно. Я как будто не в своей тарелке. Мне не по себе. Я хочу проснуться. Хочу нырнуть под одеяло и забыться. А утром проснуться, и чтобы светило солнце и было тепло.

Я схожу с ума. Признаю.

"Не, тогда я точно сдамся и признаю, что схожу с ума. Понаблюдаю", - говорю я.

"Запиши все события. А утром прочтешь и проверишь", - отвечает Тин.

ЗАПИСАТЬ!!!

Я бегу к столу. В ворохе книг пытаюсь найти блокнот. Его нет. Откуда бы ему взяться? Хватаю верхнюю книгу и старательно записываю то, что запомнил.

Мне снова снится Туман.

- Ты должен знать больше, Оул, - говорит он, сидя на своем излюбленном месте - в оконном проеме. - Время заканчивается.

Я пишу это прямо сейчас. Стою и пишу. Как дурак. Зачем? Не знаю. Записываю во сне свой сон. Хорек наблюдает с интересом. Он опять здесь! На губах (ха-ха) усмешка.

- Что смешного? А?! Что смешного! ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ СНИШЬСЯ?! - я кричу. И продолжаю кричать, пока не добиваюсь ответа.

- Потому что время... - говорит Туман. - Время.

Время... Время. Время!

***

- Время! - голосил дедушка. - Время!

Я вздрогнул и отбросил одеяло. Кричали снизу, под дверью, ведущей на чердак.

- Ты чего, дед?

- Время завтракать,- бросил он и вернулся на кухню.

Все утро я чувствовал себя разбитым и невыспавшимся. Не было ни сил, ни настроения. Вид бабушки и дедушки удручал. Если раньше я буквально видел между ними золотые струны чистого счастья и любви друг к другу, которыми они были опутаны, то теперь ро-ро сидели как два безразличных друг к другу человека.

- Что-то случилось? - спросил я.

- Нет, - в один голос ответили они.

Темные лица. Зрелище поражало странностью и ужасающей ирреальностью. Как будто меня обманывали. Словно это было хитрым гримом, но никак не чем-то мистическим и необъяснимым.

Или объяснимым? Этот сон...

- Дедушка, а ты ночью ничего не слышал?

- Давно уж ничего не слышу, - буркнул он, жуя сахарную плюшку.

Я вздохнул. Бесполезно. Хотелось позвонить маме из здания правления и все рассказать, но не решился.

Сам разберусь. Да и мама, скорее всего, уже уехала.

- Ну, я пойду тогда.

Никто не сказал ни слова.

Идти к Тину было рано - он наверняка еще спал. Интересно, а он или дядя Володя слышали что-нибудь?

Я забрался на чердак и решил скоротать время за чтением. На столе царил жуткий беспорядок. Книги были разбросаны, будто по ним прошелся ураган. Я раскрыл небольшой томик, чтобы продолжить чтение, и обмер. Форзацы были исписаны неровным торопливым почерком. Моим почерком. Я прищурился, чтобы рассмотреть мелкие буквы.

Мне снова снится Туман.

- Ты должен знать больше, Оул, - говорит он, сидя на своем излюбленном месте - в оконном проеме. - Время заканчивается.

Чувствуя, что сейчас потеряю сознание от шока, я открыл форзац с другой стороны и прочитал последние строки.

- Что смешного? А?! Что смешного! Почему ты мне снишься?! - я кричу. И продолжаю кричать, пока не добиваюсь ответа.

- Потому что время... - говорит Туман. - Время.

Интерлюдия 5

Триста лет назад

Стеклянный куб завис в пространстве, словно морок. И если бы не блуждающие внутри него фиолетовые и изумрудные искорки, можно было бы усомниться в его реальности. Но куб был настолько же настоящим, насколько настоящими были столкновения искорок, что меняли траекторию и кружили по просторному залу, освещая его загадочными росчерками.

- Странное дело, коллега. Сколько существую, никак не могу понять одной вещи - желания напакостить. Доселе думал, что это удел человеческого рода. Но чтобы наши с вами коллеги...

- Бывшие коллеги.

- Именно. Чтобы бывшие коллеги использовали такой прием... Зачем?

- Вы подобрали хорошее определение, коллега. - Высокая фигура с зачесанными назад волосами цвета перламутра стояла подле стеклянной стены. Говорящий смотрел в пространство. - "Напакостить" - звучит прекрасно и показательно. Не зря вы Именующий.

Невысокий мужчина в белом плаще смутился ровно настолько, чтобы его собеседник едва заметил это.

- Хорошее слово, - продолжал высокий. - Такое же противное, как и деяния, следующие за ним. Темный Фрактал знал, что их схватят. Но смысл создания?..

- Прощальный подарок перед заточением. Признаюсь, эти руны смотрятся красиво.

- Полагаю, они что-то задумали.

- И Хмурь - не более чем отвлекающий маневр?

- Именно, коллега.

Именующий склонил голову.

- Скажите, вы, как Созидающий, можете предположить природу этой сущности и уничтожить?

Созидающий повернулся к своему коллеге.

- Могу. И вы можете. Но, сами понимаете, Устав.

Именующий кивнул.

- Однако, - продолжил Созидающий, - все более чем ясно. Злость. Чистейшая ненависть, всепоглощающая и уничтожающая. Абсолютная злоба. То, что сильнее всего во Вселенной. Сильнее любви. Плод дисбаланса и вмешательства наших бывших коллег в Равновесие. И пока они, хм, перевоспитываются на Тиэльме, мы расхлебываем их...

- Пакость, - закончил за него Именующий.

Созидающий улыбнулся. Они хорошо понимали друг друга. Вечность учила и не такому.

- Мы будем действовать не столь открыто и топорно, коллега. Я размышлял. Нам нужны те, кто не будет посягать на Равновесие, но сможет противостоять. Как Сарпий и ша-эна, но не с негативным началом. Они будут обучаться. И наше вмешательство останется минимальным. Напомните, что делает Хмурь?

- Пожирает мечты. Опустошает людей. Миры погибают после ее пира. Оказалось, что человек без мечты ни на что не способен. Он перестает быть самим собой.

- Немного не так, коллега, - поправил Созидающий. - Он перестает быть. И меня это здорово волнует, потому что пока мы занимались спасением подпорченных миров, наша пакость добралась до слишком большого скопления людей и вовсю внедряется в новый мир.

- Это недопустимо! - возмутился Именующий.

- Не допустим, - успокоил его коллега. - Мне нужно название. Тех, кто встанет против Хмури. Мы обучим их. Они будут действовать сами, но от нашего имени.

- Звучит несколько противоречиво, коллега.

Созидающий нахмурился.

- Пожалуй. Ну это вы спец в именах. Не так ли?

Именующий кивнул.

- Хранители Грез.

Во тьме стеклянного куба сверкнула улыбка.

- Я в вас не сомневался.