Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 3

- Как поживаешь? - выдохнул я. - Дед говорит, ты приболел?

Смотритель махнул рукой.

- Ай, все хорошо!

Дедушка хмыкнул, но промолчал.

- А горло чего? - не унимался я. - Болит?

Меня удивил охрипший голос, пришедший на смену мягкому, спокойному, чуть насмешливому тону человека, который всегда был уверен в себе и как будто чувствовал собственное превосходство над остальными. Или хранил какую-то тайну.

- Чего только не болит, - дядя Коля неуверенно улыбнулся. - Но разве это помешает рассказать тебе парочку историй?

Я почувствовал трепет в груди. Многое из рассказанного я помню по сей день.

Дедушка распахнул окно.

- Совсем с ума сошел. Разве можно держать болезнь запертой? Эдак и не вылечишься никогда, деятель!

Дядя Коля пожал плечами.

Вместе со свежим воздухом в сторожку влетели и лучи солнца - пробиться через пыльное окно им было трудно. Наверное, из-за контраста освещения лицо смотрителя показалось бледным, как будто истерлось от времени. Глубоко посаженные глаза, некогда яркие, загибающийся книзу нос, выступающие скулы, косматая голова и усы как у моржа. Именно таким я его и запомнил. Он был похож на... Осторожного хищника, который разглядывал тебя, но совершенно не собирался нападать. И тогда я увидел, как же сильно он постарел. Живые глаза потеряли остроту, будто камень, омываемый прибоем. И лицо замылилось, что ли... Будто пелена. Но не как тень на лице у дедушки, а словно карандашная надпись, не до конца стертая ластиком.

- А ты все еще в книгах живешь? - этот знающий пронзительный взгляд.

Я кивнул.

- И опять собираешься один бродить по платформе? - сощурил глаза дед.

Снова кивнул.

- О! - дядю Колю будто осенило. - Тогда мы с тобой обязательно встретимся. И...

Он не закончил - схватился за голову.

- Дядя Коля! Ты чего?

Я видел его разным, но с таким измученным лицом - впервые.

Дед положил руку мне на плечо.

- Давай, Коль, отдыхай. Пойдем мы. Если что - заходи, коли силы будут. А если совсем невмоготу, то кричи, лады?

Смотритель кивнул.

Мы двинулись к двери. Я опустил взгляд и отвел ногу, чтобы не наступить на мелкие следы. Не удержался и повернулся.

- Дядь Коль, а у тебя питомец какой появился, что ли? Кошку завел?

- Ага, питомец, - кивнул смотритель и улегся на койку, оправляя пинжачок. - Мы с тобой теперь будем причастны.

- Причастны? К чему?

Дедушка недовольно цокнул и, глядя на мою наклоненную голову, буркнул:

- Вылитый сов.

Дядя Коля поднялся.

- К новым историям! - подмигнул он и лег.

А уже через несколько минут я разувался в сенях и искал взглядом излюбленные тапочки, сплетенные дедом из бересты. Послышались быстрые шаги бабушки, но их опередил вкусных аромат выпечки. Мы вошли.

- Ну, наконец-то приехал! Ну, Санька, сколько ж книг на этот раз взял с собой?

Мягкий и добрый голос. В коридоре возникла бабушка. Все, что я успел заметить, это светло-бежевый фартук. После чего потонул в объятиях, пахнущих сливочным маслом, костром и теплым хлебом. И, пожалуй, чем-то сладким (быть может, ванилью или сгущенным молоком). Бабушка напоминала теплый пирожок и всегда выглядела хорошо: опрятный халат, аккуратная прическа с собранным пучком волос на затылке, нефритовые бусы, круглое светлое лицо, похожее на луну, и удивительно молодые для ее возраста ярко-голубые глаза. Правда, они немного поблекли, словно выгорели на солнце.

"От старости, должно быть, - подумал я. - Но откуда эта печаль? Уж не поругались ли они с дедушкой? Или..."

- Совсем вырос, - бабушка покачала головой.

Дед тут же пожаловался - СНОВА! - на тяжесть сумки и рюкзака, и мне пришлось отбиваться от двойной атаки заботливых прародителей.

На деда бабушка посматривала странно. Да нет, наверное, всё же возраст. Вот и здоровье сдает. А жизнь в деревне не щадила. Мои родители не раз предлагали ро-ро переехать, но они категорически отказывались. "Здесь мы родились, здесь и помирать будем", - твердили они.

- Пойдем! - дед махнул в сторону кухни.

На столе меня ждали открытые банки с вареньем и джемами, горячие булочки, от которых исходил пар, пончики с шоколадным соусом и творожная запеканка.

- Ого! Кажется, от вас я буду катиться, как колобок, - сказал я.

- Скажешь тоже! - улыбнулась бабушка. - Вон какой тощий. Тебя чтобы сделать колобком, надо оставить тут на годик.

- Как дорога, Санька? - спросил дедушка.

- Да все в порядке...

Что я мог им ответить? Вряд ли бы что-то случилось за три с половиной часа в душном вагоне пригородной электрички. Не рассказывать же мне, что я успел прочитать полкниги, помечтал о полетах и в очередной раз задумался, почему мама с папой отдыхают не вместе.

- А вы тут как? - спросил я. Не столько для того, чтобы разузнать, сколько для того, чтобы прощупать почву.

Ро-ро переглянулись и ответили не сразу.

- Все хорошо, - заявила бабушка.

- Да разве может быть по-другому? - удивился дед.

Я им не поверил.

- Вы не поругались?

- Да брось ты, Сашк! - дедушка обнял бабулю.

- Все хорошо, - повторила бабушка, осторожно отвечая на объятия, будто боялась обжечься.

"Все хорошо". Почему же мне стало так неуютно? Все те же ро-ро, но на душе появился осадок. Почему так тревожно? Ведь бабушка все так же накрыла стол, поставила кипятить воду, наоткрывала кучу банок...

Да, скорее всего, я придумал это все. Тень, тусклые глаза. Что за вздор? Наверняка ро-ро просто-напросто поругались и были огорчены.

- А Мишка приехал? - с набитым ртом спросил я, уминая пирожок с брусничным вареньем.

Пронеслась электричка. На несколько секунд вибрация от путей коснулась дома и всего, что находилось внутри. Немного заложило уши. Такое бывает с непривычки. Меня сотрясло, будто я вновь очутился в вагоне.

- Приехал, приехал, - засмеялась бабуля. - Ждет тебя уже неделю!

- Говорит, изобрел что-то, - подхватил дед. - Как там, мать?

- Погодь... "Что-то головокружительное".

- Во, точно.

- Ого! - воскликнул я. - Интересно, чего он опять.

Мишка был сумасшедшим изобретателем. Каждое лето он что-нибудь мастерил. Что-то, о чем помышлял весь год, проведенный в городе. Все его мысли были заняты проектами, а мечты представляли собой последовательную (не всегда) реализацию этих самых проектов. Так, в ту пору на его счету имелись: самокат с фонариком, который заряжался за счет трения о колесо, хитроумный грузовой прицеп для велосипеда, летние санки, незаконченный проект не то рогатки, не то ружья и кроссовки с пружинами. Точнее, пружины-насадки на любую обувь. Мишка очень гордился ими, ведь это изобретение позволяло ему прыгать гораздо выше, чем способен человек. Правда, он немного охладел к ним после того, как чуть не сломал руку из-за неудачного приземления. Мишка был по-настоящему чокнутым фанатом своего дела. Недаром я прозвал его Тином - сокращенно от "talanted inventor", что означало "талантливый изобретатель". Прозвище ему понравилось сразу. Домик в деревне был его лабораторией.

- Завтра ярмарка, - вспомнил я, и в душе всколыхнулось приятное ощущение - предвкушение грядущего веселья.

Дед встал из-за стола.

- Пойду в комнату...

- Ты чего? - крикнул я ему в спину. Он всегда ждал бабушку! Они вообще были как одно целое и старались не разлучаться.

Дедушка замер и посмотрел на меня. Молча.

- Я... - что я мог сказать? Обвинить его в том, что он не такой, как раньше? Вряд ли это было бы правильно. - Я... Побегу к Мишке, наверное.

- Погоди-погоди, Сашк, - одернул меня дед. - Я их утром видал, они с отцом в райцентр поехали.

Я склонил голову.

- Зачем?

Бабушка расплылась в улыбке. Я ожидал, что меня опять назовут совой, но нет.

- За велосипедом, кажись, - ответил дедушка.

- Так у него ж был. Только в том году купили.