Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 35

- Отец, да? - с надеждой спросил я, припоминая радужную ленту мечты, что улетела ночью к своему хозяину.

Тин замер и посмотрел на меня. От его настроения не осталось и следа. Я вновь укорил себя за то, что напомнил ему про несчастье.

- Отец? - непонимающе заморгал Мишка.

Я замешкался.

- Ну... Все хорошо? - я не знал, как выйти из ситуации. Сам же себя поставил в глупое положение. И зачем только торопился... А так - испортил настроение и себе, и Тину.

- С отцом - нет. Но есть хорошая новость.

- Какая?

- Собирайся.

Тин упорно отказывался говорить, в чем дело. От всех вопросов он отбивался и сохранял тайну до последнего. Мы пробирались сквозь деревню, мимо равнодушных жителей, которых стало еще больше. Тени на их лицах сгустились, и смотреть на дымчатых было по-настоящему страшно. Одно дело - когда лица сокрыты от источника света, другое - когда их действительно окутывает темная пелена, будто Создатель до конца еще не определился с их внешностью. Я старательно отводил взгляд от знакомых. Зрелище вытягивало все хорошее, что было внутри, вселяя холодный страх и такое же равнодушие.

- Давай побежим хотя бы, Миш, - сказал я, не в силах терпеть происходящее. Слишком давило и угнетало.

Тин припустил бегом, я - следом. Не обменявшись ни словом, мы добежали до нашей штаб-квартиры. Мишка отодвинул простынь. После дождя с нее немного потекла краска.

- Ох... - вырвалось у меня.

На сиденье от комбайна сидел человек лет двадцати пяти, крупный, я бы даже сказал тучный, с сальными, цвета нефти, волосами, собранными в толстый хвост. Пухлые красные щеки покрывала неряшливая щетина, которую уместнее было бы назвать порослью. Доверчивые глаза. Неизменные кирзовые сапоги, камуфляжные штаны, черная майка и тонна всяких железяк на руках - от браслетов до перстней. Конечно же, собственного производства (лучший пример ходячей рекламы). Потому что ни один уважающий себя кузнец не будет носить покупные украшения, если в состоянии изготовить сам. А Иван мог.

- Саня! - кузнец поднялся с несвойственной для человека такой комплекции скоростью и протянул мне руку. - Восемьсот лет тебя не видел!

- Иван... - сказал я, ничего не понимая. Из ступора меня вывел хруст собственных пальцев. - Мне еще нужна рука!

- Прости, прости, - весело произнес кузнец мягким, немного детским голосом и высвободил мою ладонь.

Иван окончательно поселился в Дымчатой лет восемь назад. Его семья переехала в город в поисках лучшей жизни, но на лето все равно приезжала в родные края. Родители долго не могли завести ребенка, пока, наконец, не появился поздний сын Иван. К слову, мы всегда звали его полным именем, потому что ни по виду, ни по комплекции ни на какого Ваню он не походил. Как-то язык не поворачивался. Да и сами родители гордо звали его Иваном и предрекали сыну перспективное будущее тяжелоатлета. Но перед походом в школу врачи заключили, что Иван... Мягко сказать, не такой, как большинство, и учиться ему надо в коррекционной школе для детей с особенностями развития. Однако родители не спешили расстраиваться - Иван с детства тяготел ко всякого рода поделкам и всячески старался проявить физическую силу. Именно потому, с горем пополам окончив техникум, он перебрался обратно в Дымчатую, в старый дом родителей, и стал кузнецом. Он быстро завоевал любовь и уважение страстью к кузнечному делу. Молва о нем ходила как о трудолюбивом человеке, который по-настоящему живет своим увлечением.

Теперь понятно мое удивление, когда узнал, что Иван уехал в город и забросил любимое хобби?

- Рад тебя видеть, - проскрипел я, все еще сбитый с толку. - А Мишка говорил, что ты уехал.

Кузнец расплылся в улыбке.

- А вот теперь вернулся. Как-то вот ночью проснулся, стрельнуло в голову, а утром купил билет на четырнадцатую электричку и примчал. Соскучился. Давно не брал в руки привычные инструменты.

И тут я осознал две вещи. Первая - как хорошо, что я не застал Ивана теневиком. Во всяком случае, для меня он остался таким, как прежде. И вторая - я понял, чью именно мечту я видел минувшей ночью. Удивительное совпадение обрадовало меня: захотелось обнять Ивана, словно именно он убил Едоков и вернул мечту, вселив надежду и веру в лучшее.

Помню, как однажды Туман сказал мне:

"Они будут возвращаться. Покуда у них есть сила, дарованная мечтой. Они будут мощнее и злее. Они станут выдаивать местность. Но это наш шанс спасти кого-то как можно быстрее".

И тогда, глядя на Ивана, я думал о папе Тина. Что если в одну из ночей я убью того, кто сожрал мечту дяди Володи? ОХ, А ЕСЛИ ВЕРНУТСЯ И БАБУШКА С ДЕДУШКОЙ?.. Мысли о таком исходе захватили меня, и почему-то проблема ночных сражений перестала быть чем-то страшным, тяжелым и невозможным. В конце концов, когда видишь реальный результат, всегда приятнее работать. А я решил смотреть на Едоков как на работу. Неприятную, тяжелую, но вполне решаемую. К тому же с неплохими премиями в виде возвращенных людей, вновь обретших мечту.

Лишь бы с Леной ничего не случилось...

Когда ж она приедет?

- Я ж говорю, он чудным стал. И так все лето, - ехидно сказал Тин.

- Чего! - поспешил возразить я. - Все я слышал!

- Да? - ухмыльнулся Мишка, и его улыбка, столь редкая в последнее время, несказанно обрадовала меня. - И что ты про это думаешь?

Я решил блефовать.

- Ну. Да.

Ребята рассмеялись.

- Я же сказал! - смеясь, пропыхтел Тин.

- Да что?!

Весь этот цирк начинал раздражать.

- Мишка просто сказал, что ты такой, потому что влюбился, - торжественно объявил Иван. - И просил твоего подтверждения.

Рука моя нервно теребила висящие на поясе пружины. По правде сказать, хотелось сорвать их и запульнуть в друзей, чтобы не подтрунивали. Еще и Лену сюда приплели.

Перебросившись шутками, Тин с Иваном занялись дрезиной. Мишка был счастлив отвлечься на того, кто мог поддержать его помешательство на технике. Бренькая инструментами, они препарировали стоящий на платформе велосипед с серьезностью хирургов.

Наконец-то у Тина появилась компания! В свете последних событий времени у меня стало не так много. Даже чтение - любимое занятие, на минуточку! - превратилось в работу.

- Чего вы из него хотите сделать? - спросил я, устав смотреть, как они подкручивают там и тут, примеряются, обсуждают, используя длинные и зубодробительные термины.

- Теперь-то много чего! - довольно ответил Мишка, посмотрев на кузнеца. - Уж теперь точно размахнусь!

- Ага! - кивнул Иван.

- Поможете мне завтра с дровами? - спросил я.

- С какими дровами? - не понял кузнец.

Тин покачал головой.

- А, Саня у нас теперь самостоятельный. - Осознав, что он только что сказал, Мишка осекся. - Ну, точнее... В общем, он один живет, в сторожке. Смотритель-то того... Это, помер, в общем.

- Во дела. Да-а-а, многое изменилось, пока меня не было. А отсутствовал-то, вроде, всего двадцать месяцев.

Я пнул попавшийся под ногу болтик. Тин закатил глаза и украдкой ухмыльнулся. Одной из причуд Ивана была полная вражда с цифрами.

- Сейчас все может поменяться за один день, Иван. Тин не даст соврать.

Кажется, я только что отомстил другу за "самостоятельного". И, по-моему, это было не очень-то красиво. Но этот обоюдный выплеск был необходим. Я не понял, почему, но знал это. Будто такой поступок мог помочь нам с Тином закалиться, стать сильнее.

Мы посмотрели друг на друга.

- Так что, поможете? - я не отводил взгляд.

- О чем речь, Санек, - ответил Тин.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, пока не поняли, что все улажено. Улыбнулся. Тин в ответ ударил отверткой по гаечному ключу и вернулся к работе. Я повернулся к Ивану.

- Ты про мою просьбу-то не забыл?

- Неа, Сань. Сделаю все, не переживай.

- Хорошо.

И я не переживал. Потому что Иван вернулся. Значит, мечты можно возвратить. А с ними - и людей. Ро-ро, дядю Володю и всю Дымчатую.