Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 41

Я вспомнил, чем для меня стало чтение сейчас. Работа, вооружение, патроны. А сам же я был чем-то вроде пистолета и стрелка одновременно.

- А как по мне, лучше ни с кем не общаться и найти себе настоящих друзей! Таких, как вы с Мишкой. Хотя вот он сегодня ответил мне так... Ну, не знаю. Но ты бы да, ты бы понял, почему. Ты ж книги читаешь.

До сих пор гадаю, было ли последнее предложение поддевкой или нет.

- Да просто Мишке сейчас тяжело. У него отец тоже того... Как и почти все дымчатые.

- А что с ними?

- То же, что было с тобой. Пропало желание чего-либо. О! Иван! Ты помнишь, что с тобой было? Ощущения и прочее.

Кузнец пожал массивными плечами и отогнал мошкару.

- Да что вспоминать? И вспоминать нечего. Когда ты пуст и в голове ни мыслишки, что тебе вспоминать? Самое яркое - это когда меня будто разбудили. Ну, когда сорвался в деревню. Оно как нахлынуло, вот. Странно и необычно. Неужели так со всеми дымчатыми?

- Как видишь. У них похитили мечты. Они существуют, сами не зная зачем. Таким же стал и дядя Володя. Не вини Тина - ему и так трудно. И знаешь... Я верю, что мечты вернутся, - добавил я, потому что знал, что в покое это все я не оставлю.

Иван покосился на меня, но ничего не ответил. Наверное, теперь я казался ему еще страннее. На фоне имеющихся проблем это было мелочью.

Под ногами шуршали листья клена и дуба. То и дело мы натыкались на паутину, что противно облепляла лицо. Как будто это была одна и та же нить, что старалась обогнать нас и врезаться еще раз, дабы создать новые неудобства. Тут и там подобно не успевшему растаять снегу лежали клочья тумана. Они неторопливо плавали по лесному покрову, словно корабли.

- Классно, а? - Иван вертел головой, пристально вглядываясь в дрейфующий туман.

- Сказочно... - пролепетал я и чуть было не споткнулся о выглядывающий из-под земли корень. - А раньше, говорят, не было тумана. Видел старые фотки, и ничего нет.

- Да. Как-то он неожиданно возник, словно по щелчку.

Словно по щелчку... Иван значит, тоже заметил. Что же за всем этим кроется? Разгадка так и не найдена. Но я отыщу ответ.

Мы переходили от делянки к делянке, складывали в кучку дрова или перетаскивали поближе к дороге те, которые так и не забрали. Я с ужасом смотрел на все новые горы чурбаков, пугаясь будущей работы. Эдак я и книги читать не поспею!

- А где Ленка-то? - тяжело спросил Иван, переводя дух после распиливания толстого ствола липы. - Обычно ж в это время она тут. Тебе, наверное, совсем грустно, да, Сань?

- Да, в обычное, - кисло заметил я, сам не зная почему - разозленный. Последнюю фразу кузнеца я проигнорировал.

Он округлил глаза.

- Что, ее тоже шарахнуло?

- ЗАТКНИСЬ!

Это слово вырвалось из меня подобно арбалетному болту, запущенному ребенком. Так же внезапно и неожиданно. И, подобно арбалетному болту, оно ранило. Иван сдвинул брови и посмотрел мне прямо в глаза.

Я не отвел взгляд. Слышал, как тяжело дышу, и дыхание мое вырывалось с тихим рычанием.

- НЕ СМЕЙ, ПОНЯЛ МЕНЯ?! - добавил я не своим голосом.

Иван сделал шаг вперед. Кулаки сжаты. Сейчас будет драка? Да пожалуйста! Я готов. ПОТОМУ ЧТО НЕ НАДО ГОВОРИТЬ ГЛУПОСТЕЙ!

Я тоже шагнул навстречу Ивану. Повисла тишина. Наши ноги опускались тихо-тихо, но даже они казались сейчас громче пролетающего над самой головой вертолета. Иногда к этим звукам примешивалось дыхание, вальсирующее на грани хрипа и рыка.

Иван поднял руку и незаметным движением опустил на мое плечо, крепко стиснув пальцы.

- Прости.

Сколько вины, сколько расстройства было в его глазах!

Я стоял и не мог пошевелиться. Тело одеревенело. Лицо горело - это "прости" было звонче и обиднее пощечины.

- Прости, Саша, - напряженным до предела голосом сказал Иван.

В его тоне было что-то, что сорвало мои оковы. Я понял, что снова могу шевелиться. И я крепко обнял кузнеца.

- Прости, Ваня...

***

После той ситуации я понял, что больше не могу.

Поеду в Сосновку. Я должен увидеться с Леной и познакомиться с Хранителем. Туман, как всегда, пропал. До ночи времени полно. Книжку возьму с собой, по пути наберусь всяких фантазий. А на обратном пути их заучу. Делов-то.

Я заскочил домой проведать бабушку с дедушкой. Они сидели перед телевизором, неопрятные, помятые, словно расправленные из мятого куска бумаги фигурки оригами. День ото дня ничего не менялось. Желания готовить и выглядеть опрятно у них почти не осталось. На полу в кухне крошки, из кастрюль пахло не так вкусно, как раньше. О выпечке пора забыть. Конечно, в кукол, каким стал тот Хранитель с Дружбино, они не превратились. В конце концов, ро-ро - те же самые люди, что и раньше, просто без мечты внутри. Насколько же они жили мечтой, что, лишившись ее, стали безвольными оболочками?.. И что это были за мечты?

Но долго ли человек протянет без мечты?

- Бабуль, дедуль, вам что-нибудь надо? - спросил я самым обычным тоном, словно не было на их лицах густой тени, а в глазах - пустоты.

- Нет, - нескладно ответили они.

- Ну хорошо. Я до Сосновки доеду. Лену повидать.

- Да, - сказала бабушка.

- Хорошо, - сказал дед.

Проглотив ком в горле, я все же улыбнулся и поцеловал каждого в щеку, после чего попрощался и помчал на вокзал. Я знал расписание наизусть. Что до Сосновки, что обратно. Почему? Потому что каждый день ждал ее. А она не появлялась.

На платформу я вбежал вовремя - в моей сторожке электрички и поезда были слышны издалека. Опоздать нереально. Однако я с неприятностью осознал, что звук приближающегося состава нервирует меня и злит, настраивает на боевой лад и заставляет быть предельно сосредоточенным. Я вошел в вагон и долго не понимал, почему на меня косятся немногочисленные пассажиры. Ответ пришел не сразу - нахмуренные брови и стиснутые до скрипа зубы. Ну и видок, должно быть, у меня.

Расслабившись, я натянул улыбку и сел к окну с солнечной стороны. Из рюкзака, который всегда сопровождал меня в поездках, я выудил пухлый томик "Омута радуги". За этой книгой я охотился с третьего класса. Гуляя с родителями или друзьями по городу, я непременно заглядывал в попадающиеся на пути книжные или всякие развалы в надежде найти увесистый фолиант с переливчатой обложкой. Под разным углом она приобретала совершенно иной цвет, при этом за, казалось бы, однотонной пеленой скрывалась та или иная сцена из книги. Удивительный труд - хитросплетения фантастического калейдоскопа, порожденного авторской мыслью, витки сюжетных линий и невероятные пейзажи с детальной проработкой мира. Это была моя настольная Библия. Мое сокровище. Мой склад и ориентир. Бесценок. Сколько раз я ее перечитывал? Не ответят даже потрепанные уголки страниц и видавший виды корешок.

Покидать Дымчатую было удивительно. Это лето стало таким насыщенным, что я напрочь забыл о существовании чего-либо вне туманных границ нашей деревушки. Поезд словно вошел в новое пространство, широкое и просторное. На мгновение меня даже охватили паника с беспокойством - до того я привык к тесному мирку Дымчатой.

До Сосновки не больше двадцати минут езды, и это время я решил посвятить "Омуту радуги". Совершенно неважно, сколько тебе отведено на чтение - эта книга изобиловала фантазиями и была неисчерпаема.

Я бегло пролистывал страницы, пробуждая те или иные воспоминания. Пересказать книгу было трудно, но как только я прочитывал одно-два предложения, эпизоды оживали, а с ними - и мои воспоминания.

Теперь же на лице обосновалась неподдельная улыбка.

За неполных двадцать минут я вооружился пятью крепкими фантазиями. И я бы не хотел распрощаться с ними так просто. Больше никаких ошибок. Главный герой "Омута" умел передвигаться по радуге. Это было его мостом, его подвесными дорожками и просто местом уединения. Мне не составило труда адаптировать эту фантазию под себя. Правда, я долго колебался, поскольку расставаться с ней совсем не хотелось - она была невероятной красоты. Я понимал, что впечатлить этот эпизод меня больше не сможет... Но мне надо было вооружиться. Чем-то проверенным и сильным. Радуга стала первым донором.