Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 61

Нет. Что-то не то. Что-то не так.

Привычная картина, которую я видел каждый день, изменилась. И сегодня, обратив внимание и вглядевшись, понял, что все не совсем так. Я подошел ближе.

Трава. Она потемнела и обломилась. Широкие лопухи напоминали растрескавшуюся слюду, листья крапивы походили на осколки бутылочного стекла. Некогда зеленые побеги зачахли и выглядели не очень здоровыми.

Пару лет назад одно лето выдалось особенно холодным. Дошло до того, что в ночь ударили морозы. Утром меня встретила озадаченная бабушка и повела на огород - показать, что случилось с саженцами и всходами. Я очень хорошо запомнил эту жуткую угрюмую картину. И сейчас наблюдал то же самое.

Растительность рядом с платформой убило морозом.

Я недолго гадал над тем, что послужило причиной. Все было ясно и так. Достаточно вспомнить клубы пара изо рта и пронзающий тело холод, когда злосчастный поезд останавливается на станции.

Едоки.

Я пнул ногой поникшую крапиву. Она надломилась, и стебель сложился пополам, образовав букву "л".

- Сегодня она, завтра - бабушка с дедушкой... - пробормотал я и только потом осознал, что сказал.

А ведь правда.

Больше я не колебался. И наконец-то решился.

Первым делом я приготовил поесть. Поел сам и накормил бабушку с дедушкой, а после привел их в порядок. Кое-как надел на них свежую одежду. Было очень жарко, и ро-ро, похоже, притомились.

Не глядя на платформу и погибшую растительность, я вернулся в сторожку, чтобы дочитать книгу.

Пока читаю - мечта жива.

Чтение стало лакмусовой бумажкой и свидетелем того, что как минимум одна мечта находится при мне. И это прекрасно - знать, что тебе есть, чем угостить Едоков.

Наконец, я закрыл книгу и глубоко вздохнул.

- Пора.

"Это ужас, Дневник. Дымчатая напоминает декорацию к фильму ужасов. Или к фильму о конце света. Пустынные улицы, равнодушно открытые двери в дома, гуляющие на ветру калитки, одинокая живность, оставшаяся без присмотра... Тетя Даша и Людмила Сергеевна не успевают следить за всеми.

Мне кажется, тень нависла над самой деревней. Низкие тучи застыли, словно купол. Они угнетают и не сулят ничего хорошего. Дурацкое ощущение. Как будто тебя вот-вот ударят. И ты идешь себе такой, весь сжавшийся, ожидаешь удара, и каждый шаг дается с трудом. Но хорошо, что есть ты. Потому что я могу отвлечься на тебя и немного отгородиться от страшной Дымчатой. Я не боюсь. Мне неприятно и не по себе.

Как назло, дом тети Даши находится на другой стороне деревни. Мало того что мне приходится идти через мертвые улочки и зловещие дома, в окнах которых периодически можно заметить темные бездушные лица, так сейчас еще и дождик пойдет. Даже грома нет. Все делает тихо-тихо, будто в тайне. Бр-р!

Ой, все. Ливень. Я побежал. До встречи!"

Когда я стучал в дверь, моя одежда была мокрой насквозь. Я шмыгал носом и дрожал. Сквозь ливень послышалось торопливое бряцанье. Открылась дверь.

- О, Сашка, привет! Проходи давай! - тетя Даша высилась новогодней елкой. Под глазами темные круги, лицо усталое и плохо напудренное - какими-то островками. Но главное, что никакой тени.

- Здравствуйте! - я прошмыгнул в теплый дом.

- Чай будешь? Ай, конечно будешь! Сейчас еще свитер принесу. Ты сбрось пока футболку, я повешу.

Немного смущаясь, я стянул с себя мокрую тряпку. С нее капало, и я, испытывая неловкость, завертел головой.

- Давай мне. Держи.

Тетя Даша взяла футболку и вышла в коридор. Я надел теплый шерстяной свитер, что сразу отозвался покалыванием по всему телу, и блаженно вздохнул.

Дом тети Даши был странным и больше всего напоминал музей или ювелирный магазин. Тонны бижутерии любовно расставлены на полочках, шкафах и стеллажах, аккуратно выстроены на всех поверхностях. Коробочки, шкатулки, гирлянды из бус, банки, полные разноцветных камней. И ни одной фотографии. Дело в том, что у тети Даши было к ним особое отношение: снимкам она предпочитала украшения и сувениры и привязывала к ним то или иное событие. Каждая ее вещь рассказывала о времени и месте, в котором она побывала. Это были такие же "несгораемые" воспоминания, как у меня с дневником.

- А, рассматриваешь, - довольно сказала тетя Даша. - Да, смотри, у меня пополнение в коллекции. Глянь. - Она подвела меня к столику, на котором лежали сережки в форме Анубиса - человека с головой волка. - Это мы были в Египте и попали в бурю. Спрятались в одном магазинчике и, представляешь, там продавалось это очарование! А здесь вот, - тетя Даша протянула руку к оленьим рогам, на которых висели медные кольца, - мы с мужем отдыхали в Бразилии. Завтракали у одной гостеприимной семьи. Лешку тогда укусила какая-то змея, и его лицо обсыпало красными пятнами. Так забавно!

Опыт показал, что лучше соглашаться. В такие моменты тетя Даша входила в состояние "мемориального экстаза", как однажды сказал мой папа. Правда, когда я сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть эти кольца, мокрые носки чавкнули, и тетя Даша спохватилась.

- Ой! Совсем забылась, дуреха! Иди надень тапки, Саш. Розовые... Просто больше никаких нет. И на кухню давай!

Находясь в таком доме с экстравагантной хозяйкой смущаться от своего внешнего вида не приходилось. Мокрые шорты, серый свитер ее мужа и розовые тапочки - разве это хуже десятков сережек, браслетов, подвесок и брошек, что украшали тетю Дашу? Вряд ли.

- Первый гость за последние недели. Даже страшно произносить такое вслух, Саш. Где это видано?

- Сам удивляюсь...

- Что вообще с ними произошло? Сидят себе по домам и знать никого не хотят. Их как подменили. А мне паси их коров да за козами следи! Сил уже нет. Так ведь еще и доить приходится... Ну, так надо. А молоко кто пьет? Да никто. Ну, нальешь - пьют. Людка берет для своей выпечки. И все. Но что же мне теперь, заходить в каждый дом и кормить их? Так, едят что-то. А молоко выливаю. Куда девать его? Все равно испортится. Кстати, может, тебе надо?

Я не сразу понял, что она наконец-то закончила.

- Да, почему бы и нет. Небольшую баночку, если можно.

- Да без проблем вообще, Саш. Ты заходи тогда, я буду оставлять для тебя.

- Хорошо, спасибо.

- Так что произошло-то? Ты не в курсе?

- Какая-то эпидемия, должно быть.

- Не знаю... Некоторые становятся как прежде, некоторые нет. Ничего не пойму. Я ж им ничего не сделала!

- Да дело не в этом, теть Даш. Все еще может вернуться.

- Правда? И как?

- Есть способ...

Ну как я мог сообщить ей правду? Как можно рассказать взрослой женщине про Едоков, фантали и украденные мечты?

- Я сейчас работаю в этом направлении, - признался я, лишь бы подбодрить совсем угасшую тетю Дашу. Да и от правды это было недалеко. - Кое-что анализирую и провожу эксперименты. Скажу вам по секрету: Мишка тоже приболел пару недель. Но мне удалось его вылечить.

- Да? И как же?

- Как бы вам сказать... Пришлось, хм, поговорить с ним. Привести в чувство. Напомнить о жизни. А то это странное заболевание. Психологическое в некотором роде. Оно как будто подавляет желания.

- Я тоже заметила это! А ты можешь спасти остальных?

Впервые в жизни взрослый человек смотрел на меня глазами ребенка. Ребенка, который смотрит на старшего и просит его помочь. Никогда в жизни я не испытывал такого. Наверное, я мог бы назвать это приятным ощущением, если бы в тот момент не понял, что и вправду повзрослел. Когда ты, по сути, остаешься последней надеждой большой группы людей, а взрослый человек смотри на тебя с ожиданием, ты не можешь подвести. В таком положении уже не остаться обычным пятнадцатилетним мальчиком. Все поменялось.

- Да, смогу.

Я не мог ответить ничего иного. Эти слова стоило произнести хотя бы ради преображения тети Даши - она просияла и широко улыбнулась. Мне показалось, что она сейчас ринется меня обнимать.