Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 8

Лети дальше - к жутковатому скелету фермы. Ну точно останки древнего чудовища! Ночь темна, луна освещает кости. Этот монстр сейчас оживет! Быстрее отсюда! Прямиком к песчаным карьерам. Смотри не врежься в деревья! Хотя погоди, чего тебе бояться? Летай и наслаждайся!

Прямиком в Сосновку! Видишь, уже день? Все так же маршируют кадеты. Лети дальше! В самый центр, где пятиэтажные дома и сквер. Опускайся ниже. Поброди между фонтанами, полюбуйся стройными высаженными соснами, что наполняют улицы запахом хвои и смолы, сверни в небольшой парк аттракционов и взмой ввысь, чтобы карусели показались тебе игрушечными! Помнишь, как ты гулял тут с Леной?

Вот бы полетать так вживую... Вот бы подойти к окну и...

"Подойти к окну..."

ТЫ ТАК И НЕ РЕШИЛСЯ ПОДОЙТИ К ОКНУ ОУЛ. ТЫ ПРЕСПОКОЙНО ЛЕТАЕШЬ НАД ДЕРЕВНЕЙ НО БОИШЬСЯ СДЕЛАТЬ НЕСКОЛЬКО ШАГОВ И ВЫГЛЯНУТЬ НАРУЖУ?

Нет, я так не могу.

Набрав полную грудь воздуха, я метнулся к распахнутому окну.

Лицо обдало свежестью летней ночи. На самой грани обоняния ощущался запах кедровых орехов. Чудесный дуэт темноты и тумана обступил Дымчатую. И только фонарь оставался одиноким светлым пятнышком.

И ничего страшного. Тишина, покой и умиротворение. И сверчки. Слегка кружилась голова, будто я и в самом деле минутой ранее летал в небе. Немного постояв, я вернулся обратно на диван и снова попытался уснуть. Но даже не успел устроиться поудобнее. Дом затрясло.

Бурлящая вибрация заполонила все свободное пространство. Я знал это чувство. В голову вкрутился звон проезжающего поезда, будто по нему колотили молотами. Так близко... Словно состав ехал через мою голову - из одного уха в другое.

Я скрючился на диване, прикрыв уши. Ужасный звук был везде. Моя кровь стала мощным гулом, сердце - колоколом. А сам я превратился в металлический корпус, в который колотили, колотили КОЛОТИЛИ КОЛОТИЛИКОЛОТИЛИ...

Стены ходили ходуном, на потолке плясали голубые огни. От накатившей паники я оцепенел. У меня перехватило дыхание, из горла вырвался хрип.

"ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?! - даже мысли с трудом перекрикивали эту адскую какофонию. - Что это? Очередной поезд? Из самой Преисподней!"

Дом тряхнуло с новой силой.

Вырываясь из тисков жутких звуков, я кинулся к окну. Пол подо мной изогнулся. Я чуть не упал.

Мята и кедровые орехи.

Холод. ХОЛОД!

Все стихло. Так же быстро, как и началось. Дом замер. Шум словно заглушили подушкой. Я высунулся из окна и посмотрел на железнодорожные пути. В сторону Дружбино уплывало пятно, сочащееся электрическим светом.

Я наблюдал, подсознательно ожидая, когда всполошатся ро-ро и позовут меня, но те все так же мирно спали под включенный телевизор. И дядя Коля не вышел из сторожки. Что такое...

У меня уже болели глаза, а я всматривался и всматривался в смыкающую темноту. Все стало как прежде.

...До тех пор, пока из мрака под кленами на станцию не вынырнул силуэт. Он показался мне жутко знакомым. Наверное, потому я и не испугался.

Высокий силуэт поднимал и опускал руки, кружил, будто загнанная в ловушку мышь. Я закусил губу и, не мигая, следил за темной фигурой, пока она не вошла в круг света.

Ба, да это же дядя Коля!

От сердца отлегло. Странно, почему я не узнал его сразу - как будто не он сегодня вечером вытворял то же самое: кряхтит да охает, но движений не прекращает. Словно выравнивает невидимое полотно.

У меня вырвался смешок. Правду говорили - с ума сходит.

- Эх, дядя Коля, дядя Коля...

Или это я теряю рассудок? Что если мне все почудилось? Нет, этого не может быть...

Смотритель ходил по платформе. Его присутствие меня успокаивало. Я был в полной уверенности, что ничего плохого больше не произойдет, словно он присматривал не только за станцией, но и за мной. И за всей Дымчатой.

Засыпая, я мог поклясться, что слышал голоса. Один принадлежал смотрителю, другой... НЕ ЗНАЮ. А еще я слышал крики, визги и вопли. И поезда. Источники звуков я объяснить не мог.

А потом увидел: в окне сидит белоснежный хорек дяди Коли и смотрит на меня янтарными глазами.

- Что ты здесь делаешь? - спросил я.

- Наблюдаю за тобой.

Забавный насмешливый голос.

- Ты говоришь! - воскликнул я, осознав, что веду диалог с животным.

- Я много чего делаю. Например, снюсь тебе. Спи. Еще слишком рано. Завтра ярмарка.

Да. Какой я дурак! Это же все приснилось мне. Тряска дома, свечение, говорящий хорек... Ну что за глупости?

Внезапный вывод освободил меня из тревожного плена. Я уснул как убитый.

Интерлюдия 2

Три года назад

Марк Дмитриевич закончил предложение и поставил жирную точку. Мел противно скрипнул по доске. За его спиной снова говорили. Он вдавил мел так сильно, что тот начал крошиться. Одернув себя, мужчина повернулся.

Ну конечно же - все тот же парень с темными глазами и короткими волосами цвета обсидиана. Саша... Как его. Забыл фамилию.

- Всем ясно, класс? - невозмутимо спросил Марк Дмитриевич.

- Да! - ответили дети.

Все. Даже этот Саша.

Хорошо.

Марк Дмитриевич схватился за левый край доски и потянул на себя, прикрывая половину написанного текста. Затем закрыл правую сторону и снова повернулся к классу, вперив взгляд в Сашу.

- Значит, ясно, говорите? - сдерживая ярость, сказал он. - Хорошо. С... Саш, раз вам все ясно, может, перескажете суть задания?

Мальчик удивленно заморгал и неуверенно поднялся, чуть не опрокинув стул. Его сосед по парте тихо засмеялся и с ожиданием уставился на друга. Не было никаких сомнений, что тот сморозит какую-нибудь глупость и получит двойку за поведение. В крайнем случае его выгонят из класса.

Едва появившись, растерянность с лица Саши ушла.

- А-а-а... Ну. Я так понял, что надо написать текст и расставить знаки препинания. - Молчание и ледяной взгляд учителя. - Д-да?..

Марк Дмитриевич расплылся в улыбке.

- Совершенно верно.

Саша заметно обрадовался.

- А, ну вот! - и довольно посмотрел на друга.

- Тогда переписывайте, - невозмутимо сказал Марк Дмитриевич.

По залу пронеслась волна коротких смешков.

- В смысле? - не понял Саша.

- Открываете тетрадку и пишете текст. Не забыв про знаки препинания.

Слова хлестали, подобно кнуту. Ученики боязливо смотрели то на Сашу, то на Марка Дмитриевича, только и успевая, что поворачивать головы от одного к другому.

Учитель улыбался. Впрочем, на его улыбку ответили.

- Ну, хорошо, - ответил Саша. - Можно сесть?

- Нужно.

- Хорошо, - повторил мальчик и взял ручку.

Класс молчал. Вместе с учителем ученики наблюдали и ждали, когда Саша закончит. Он писал беспрерывно, лишь изредка останавливаясь, чтобы подумать, нужна ли запятая или нет. Вскоре ручка громко стукнулась о парту.

- Я все, - нарочито громко произнес Саша, с трудом сдерживая улыбку.

"Сейчас ты у меня попляшешь, умник. Думаешь, я не смогу поставить тебе двойку на втором уроке?"

- Давай тетрадку.

Мальчик подмигнул соседу по парте и поспешно прошел к доске, вручая учителю написанное. Марк Дмитриевич вперил взгляд в тетрадку, словно кречет, парящий над тундрой в поисках жертвы. На губах царила ехидная ухмылка.

Прошла минута. Вторая. Ухмылка тускнела. Саша вернулся на место и снова начал переговариваться с другом.

"Не может быть! - думал про себя Марк Дмитриевич, стараясь не покраснеть от гнева. - Это немыслимо! Как?!"

Неровной походкой он подошел к доске и распахнул ее. Затем снова уставился в тетрадку.

Все сходилось. Текст был написан слово в слово. Без единого огреха. Но как? Ведь он же только что его дописал, не успев даже отряхнуть руки от мела. Он велел ученикам смотреть, да и тетрадь этого парня была чистой. Как ему это удалось?