Дикий дракон Сандеррина - Измайлова Кира - Страница 6

Доводилось ходить куда более дальними дорогами, и я действительно не умер.

– Вы явно хотели добавить «и от скуки тоже», – заметила Тродда.

От ее амулета тянуло чем-то терпким, темным, тяжелым, тягучим… Надо полагать, эта штучка усиливала природную силу обаяния чародейки. Жаль, никто не сказал ей, что на провожатых человеческая магия практически не действует. А против той, которая все-таки действует, у меня имеется защита. Вот именно против этих любовных чар: сама-то Тродда, вероятно, хочет просто позабавиться, но явно не отдает себе отчета в том, во что может вылиться ее шалость.

Я же уверен: если я вдруг возжелаю чародейку, то для начала избавлюсь от ее супруга так, чтобы он ничего не успел заметить, а потом уже перейду к самой прелестнице. Не хотелось бы подобного развития событий, да еще в самом начале пути…

– Санди? Почему вы молчите?

– По-моему, вас вполне удовлетворяет звук собственного голоса, – вежливо ответил я. – И реплики вы способны подавать за обоих собеседников. Зачем же мне утруждаться?

– Ясно… – Она отстранилась, попыталась поймать мой взгляд, но не преуспела в этом. – Что ж, если вдруг заскучаете, приходите к костру, будем рады видеть вас.

«Посмотрим, что ты запоешь через неделю», – подумал я, но ничего не сказал, только неопределенно кивнул.

Она ушла, а костер вскоре погас: было достаточно тепло, так зачем тратить силы на поддержание огня? На телеге да под хорошим одеялом не замерзнешь.

В ночной тишине слышно было, как вздыхают волы, пофыркивают и переступают копытами моя Гуш и другие лошади. Время от времени принимался пронзительно скрипеть какой-то жучок, но тут же утихал, словно напуганный собственной храбростью. У соседей шумно чесалась собака и кто-то душераздирающе зевал, наверно, сторож. Наш обоз был обвешан защитными заклятиями, но охранник тоже имелся – его отсутствие привлекло бы внимание. Ну да он сидел смирно, время от времени звучно всхрапывал и просыпался. Сложно сказать, прикидывался или в самом деле клевал носом, а проверять я не пошел. За охрану отвечают чародеи, и точка.

Ближе к полуночи поднялся легкий прохладный ветерок – я пропустил его сквозь пальцы и невольно удивился: рановато он прилетел в наши края, его время наступит после праздника урожая, а уж затем явятся холодные шквалы с севера и северо-запада. Этот же ветерок, разведчик и предвестник, явно поторопился: лето только-только начало клониться к осени, и пусть выдалось оно сырым и нежарким, это не повод нарушать привычное течение событий.

Впрочем, высказывать это ветерку не имело смысла: он выскользнул из моей руки, оставив на прощание приятную прохладу, и улетучился, напоследок хлопнув брезентом на фургоне.

Это-то меня и насторожило. Если бы он взъерошил гривы лошадям, раздул угли в соседском костре или, наоборот, поднял тучу пепла, прошуршал в траве, я бы понял. Но почему его заинтересовал фургон, в котором, к слову, везли дракона?

Я долго прислушивался, но не уловил подозрительных звуков. Странный шелест, доносившийся со стороны фургона, был дыханием дракона. Я вычислил это, сопоставив его с едва слышным мерным позвякиванием цепей. Надо сказать чародеям, чтобы заглушили как следует… Впрочем, днем этого никто не различит, а ночью кому прислушиваться, кроме меня?

И все же, все же…

Наутро я сказал чародеям, что нужно поработать с защитой фургона, а они переглянулись с таким видом, будто я предложил им впрячься в оглобли вместо волов.

– У вас, должно быть, чрезвычайно острый слух, Санди, – сказал Сарго.

– Не жалуюсь, – ответил я и добавил, перехватив взгляд Тродды: – Мне не померещилось. Голодные видения меня не посещают.

– Мы займемся, – предвосхитил чародей ее ответ.

С одним Сарго, возможно, мы еще смогли бы сосуществовать мирно (хотя я еще не выяснил, есть ли у него дурные привычки), но его неугомонная супруга явно вознамерилась не давать мне покоя. Странная женщина. Все чародеи странные… впрочем, они говорят то же самое о провожатых.

– Вы собираетесь кормить дракона? – спросил я негромко.

– Да, как только соседи отъедут подальше, – отозвался Сарго, покосившись в сторону.

– Не лучше ли делать это ночью?

– Санди, чтобы накормить его, нужно снять намордник. А если зверь учинит что-то, в темноте разобраться с этим будет не так-то просто!

– Зато никто ничего не заметит. Всегда можно сказать, что мы везем заморского живоглота для чьего-то зверинца.

– Может, вы и правы, но я не хотел бы проверять. Пусть нас и двое, но… не хотел бы, – твердо закончил Сарго. – Опять же, придется освещать фургон, потому что я не полезу к дракону вслепую. А на подсвеченном брезенте его силуэт будет отменно виден!

Я вынужден был признать, что он прав.

– Даже и сейчас темновато, – добавил он. – Но обойдусь… Тродда, помоги мне…

– Санди, не желаете посмотреть? – тут же спросила она. – Вряд ли вы когда-нибудь видели вблизи дракона?

– Отчего же, видел и даже трогал, – ответил я, потому что не раз путешествовал транспортниками. – Правда, не диких. С удовольствием составлю вам компанию, только не просите меня подавать мясо на вилах.

– О, ну конечно, ваши руки… – Тродда бросила выразительный взгляд на мои перчатки, но я не отреагировал. – Впрочем, этого не потребуется. Мы даем ему пищу маленькими порциями.

– Почему?

– Глядите, – Сарго поманил меня поближе. – Видите ошейник? Он довольно туго сдавливает дракону глотку, не пережимая кровеносных сосудов.

– Ах вот как… Я видел на побережье рыбаков, которые приручают морских птиц, надевают им на шею кольца и отпускают на лов. С таким кольцом птица может проглотить только мелкую рыбешку, а крупную вынужденно несет хозяину. Судя по всему, принцип такой же?

– Совершенно верно, Санди. – Чародей ловко забрался в фургон. По счастью, они додумались расположить дракона мордой назад, иначе волы могли бы взволноваться, дохни этот зверь им в зад. – Если даже ему удастся кого-нибудь сцапать, сразу он его не проглотит!

– Не могу передать, насколько это меня утешило, – пробормотал я.

Драконы очень прожорливы, это факт, равно как и то, что они не большие гурманы. Они предпочитают заглотить добычу целиком, а потом переваривать ее в укромном месте. Ясное дело, тот же транспортник способен сожрать десяток быков зараз и вряд ли насытится, а вот отдыхать после трапезы будет долго. Сытого дракона сложно поднять на крыло, а потому их стараются держать слегка голодными. И, полагаю, тоже кормят небольшими порциями.

– Тродда, намордник! Раз, два…

Лязгнул металл, и пыточного вида приспособление разомкнулось. Я бы не удивился, увидев, что у дракона вырваны зубы для пущей безопасности, но нет – на тусклом свету блеснули два ряда острых клыков.

Тродде явно не нравилось прикасаться к дракону, но приходилось: ел он без охотки, и чтобы закинуть в пасть следующую порцию, приходилось сперва эту пасть открывать разжимателем вроде тех, какие используют, чтобы отцепить бойцового пса от соперника, только намного больших размеров. Похоже, проще сделать это вручную, чем применить чары.

С водой вышло проще: я уже говорил, что чародеи способны вызвать ее безо всякого труда, и им достаточно оказалось направить струю в открытую пасть. Чтобы не захлебнуться, дракон вынужден был глотать, и сколько-то в него точно попало…

– И вот так – через день, – посетовал Сарго, когда они вернули намордник на место.

Тродда оттирала пальцы с таким усердием, будто драконья слюна ядовита.

– Сочувствую, – сказал я и не удержался, спросил: – Навоз вы тоже убираете вручную?

Удивительно, но она не ответила.

Впрочем, вскоре я имел сомнительное удовольствие наблюдать за тем, как это происходит: отходы жизнедеятельности вымыли из-под дракона сильной струей воды, а затем высушили фургон и зверя как следует. По-моему, ему не понравилось, но, полагаю, еще больше ему бы не понравилось лежать в собственных нечистотах. Хотя кто его разберет? Может, в естественной среде обитания эти твари именно так и поступают…