Помощница лорда-архивариуса (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 30

– Я рекомендую вам никогда и никому не рассказывать о том, что вы могли увидеть в этом доме... в любой его комнате, в любом его уголке. Иначе вы навлечете большое несчастье на себя... и на других людей. Запомните это, госпожа Камилла. Как говорится в пословице, тихая мышь живет дольше.

Затем коротко кивнул мне на прощание и ушел.

Глава 6 Паразиты Наоса

После приключений, что выпали мне накануне, спокойно уснуть удалось бы только человеку с нервами крепче стальных канатов.

Я ворочалась с боку на бок, вздыхала, вставала и бродила по комнате. В голове мелькали образы и события прошедшего дня, пугающие и неприятные. Следовало решить, как быть дальше. «Дом-у-Древа» скрывал слишком много тайн, а я сунула нос туда, куда не следовало.

Всего три недели назад я провела похожую бессонную ночь, гадая о будущем. Все повторилось: я опять смотрела в окно на пылающие в темном небе цифры Астрариума и размышляла, что предпринять и куда податься дальше. Стоило ли мне покинуть особняк лорда-архивариуса подобру-поздорову? У меня были деньги — первое жалованье – немалая сумма поможет продержаться первое время. Но удастся ли найти другое такое же выгодное место?

Когда от роя мыслей разболелась голова, я не на шутку рассердилась. Зачем поддаваться панике? Попробую размышлять трезво.

Недели работы в библиотеке не прошли для меня даром – я обдумывала случившееся, словно каталожные карточки заполняла. Старалась вспомнить все детали, разложить по полкам, найти ответы на вопросы, опираясь на здравый смысл, а не эмоции, которые претерпели серьезную встряску и сбивали с толку.

Итак, первое: ящики с оружием в виварии. Знак топора и молнии, символ «Убийц магии». Незнакомцы в подвале. Странное поведение дворецкого.

Пикерн, несомненно, знал об оружии бунтовщиков и был как-то с ними связан. А что если Пикерн – это генерал Линн собственной персоной?

Дворецкий прячет под бакенбардами татуировки, которые носят моряки. Татуировками украшают себя каторжане. Генерал Линн провел много лет на морской каторге.

Нет, вздор. Суперинтендант Тарден обращался к Пикерну по имени и знал, какую должность он занимает в доме гран-мегиста Дрейкорна. Вполне вероятно, что дотошному полицейскому была известна подноготная всей челяди особняка в квартале Мертвых Магов. Да и вряд ли имперский теург нанял бы в качестве дворецкого человека с непонятным прошлым. Здесь что-то другое.

Дворецкий мог помогать укрывать мятежников по иным причинам – из преданности или из страха.

Мысль о том, что с «Убийцами Магии» был связан Кассиус или противный стряпчий Оглетон, я отмела сразу. Оба были избалованными столичными жителями благородного происхождения, оба охотно пользовались дарами магии и прогресса. Какие у них могут быть причины помогать бунтовщикам, защищающими чернь, выступающими против засилья теургов и призывающих отказаться от услуг демонов? Впрочем, я не так долго знала обитателей «Дома-у-Древа», чтобы делать какие-то выводы, а уж о его хозяине мне было почти ничего неизвестно.

Когда он вернется, и если не выбросит меня на улицу в первый же день, как пророчили мои недоброжелатели, вероятно, следует рассказать ему о том, что я видела в подвале — невзирая на запрет дворецкого. И не только об «Убийцах магии»... есть еще тайна диплур в подземелье.

Мысли перескочили к пещере под корнями мертвого дерева.

Хотя жизнь покинула Ирминсул несколько столетий назад, он по-прежнему был прекрасен. Высота ствола, мощь корней и кроны казались невероятными. Автор брошюры, рассказывающей историю «Дома-у-Древа», сравнил кору Ирминсула с «благородным черным камнем, которым украшают усыпальницы императоров и героев».

Но удивительное дело: когда я прикоснулась к черной, изрезанной блестящими прожилками поверхности, я не ощутила ни холод камня, ни неприятную сухость мертвой древесины. Кора была бархатистой и теплой.

Действительно ли я почувствовала тот слабый одинокой удар где-то в сердцевине, будто соки дерева на один миг пришли в движение, чтобы дать понять — дерево еще можно возродить? А вдруг дерево засохло из-за диплур, сосущих его соки и вгрызающихся в его плоть?

Я возбужденно вскочила, закуталась в шаль и прошлась по комнате. Хозяин и его дворецкий не знают, какие отвратительные жители поселились под его домом. Если бы знали, то уж позаботились бы о том, чтобы муниципальные чистильщики задали тварям жару.

Некстати я вспомнила об отвратительных существах, которые копошились в глубине под домом. Тотчас в ночной тишине комнаты почудилось шуршание членистых конечностей и сухие щелчки раздвоенных хвостов. Известно, что диплуры не любят делить пространство с людьми и обычно не заползают в жилые комнаты, но жить в доме, зная о гнездящихся в его основании тварях, очень неприятно.

Если бы не диплуры, я бы вытащила ту шкатулку, спрятанную среди корней. Кто и когда поместил ее в тайник? Что там, под крышкой с россыпью драгоценных камней?

Мысль о невероятном открытии привела в возбуждение. Раз дворецкий велел хранить молчание обо всем увиденном, я послушаюсь. О шкатулке не расскажу никому. Это мое приключение;доведу его до конца.

Нужно найти способ вытащить шкатулку. Я не вор и не буду претендовать на ее содержимое, но тайну клада раскрою я и никто другой. Потом преподнесу шкатулку хозяину: пусть видит, как проницательна и храбра его помощница.

Настроив себя на боевой лад, я, наконец, провалилась в сон.

После богатого событиями вечера и тяжелой ночи проснулась позднее обычного.

Комнату наполняли неяркие солнечные лучи и свежий осенний воздух с пряным ароматом дыма — в Императорском парке, что начинался сразу за кварталом Мертвых магов, жгли опавшую листву. Ночной туман поднялся и затянул небо легкой пеленой, которая смягчила сияние Астрариума. Циферблат, символы и армиллы проступали на облачной ткани мягким перламутровым узором. День обещал быть чудесным.

Короткий предутренний сон сумел неплохо освежить голову, мысли и чувства. Вчерашние приключения и открытия утратили тревожную ноту. Действительно, мое ли дело судить о том, что происходит в подвале дома теурга? Мое дело – библиотека и поиск руны змеи в старинных книгах. За это неплохо платят, а остальное – забота дворецкого и хозяина дома — где там носят демоны этого теурга.

Диплуры не представляют опасности. Их полным-полно в канализациях города, и за два столетия избавиться от них полностью не удалось. Если бы они проникли в дом, дворецкий бы уж точно об этом позаботился.

Когда спустилась в столовую, застала там Кассиуса и Пикерна. По своему обыкновению, управляющий вернулся под утро, помятый, но благодушный. Развалившись на стуле, он лениво ковырял в тарелке и слушал доклад дворецкого о вчерашнем визите полиции. О моем проступке Пикерн докладывать не стал. Я бросила на дворецкого виноватый взгляд и приступила к завтраку.

Сухой рассказ о преследовании генерала Линна, что стал причиной появления полиции в «Доме-у-Древа», заставил Кассиуса проявить некоторое беспокойство.

– Джаспер совершенно не позаботился об охранной системе, — сказал он, недовольно покачивая головой. — Она старая и никуда не годится. А ведь этот дом – настоящая приманка для грабителей. В особенности библиотека. Старик Дрейкорн собрал уникальные издания. Джаспер как-то упомянул, что на деньги, которые букинисты дают за одну заплесневелую книжонку из шкафа на галерее, можно купить самоходный экипаж из мастерских Тревиньяна. Говорят, некрострукты надежные охранники, но кто знает? В деле мы их еще не видели.

– Я уверен, господин Ортего, что охранная система в отличном состоянии, -- почтительно заметил Пикерн. – Не стоит беспокоиться на этот счет. Только безумец осмелится проникнуть в дом имперского теурга, чтобы разжиться грабежом.

– Безумец или другой теург, – желчно заметил Кассиус. – Немало магов жаждут наложить лапу на старинные документы и букинистические раритеты старика Дрейкорна. Им ничего не стоит подкупить ловкого оборванца, сунуть ему пару-другую магических артефактов и дать наводку. Камилла, – Кассиус повернулся ко мне, – не забывай всегда запирать шкафы на галерее. Ты уже знаешь, что там хранятся самые ценные экземпляры. Шкафы имеют дополнительную защиту, и взломать их непросто. Не оставляй гримуары, где попало.