Помощница лорда-архивариуса (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 46

Я растерялась.

– Что вы хотите узнать?

– Почему вы сбежали из Олхейма? Вам там плохо жилось? У вас есть отец – где он сейчас? Как получилось, что вы родились в Аэдисе?

– Отца изгнали из общины.

– Почему?

– Ему не нравились порядки, которые установил в последние пятнадцать лет старейшина Уго. Прежний старейшина, Гилеад, был куда человечнее. В молодости отец ушел из общины – решил повидать мир. В Аэдисе он устроился помощником доктора, познакомился с моей матерью. Она из семьи зажиточных лавочников. Родня была против их брака, но они поженились; вскоре родилась я. Когда мне исполнилось полгода, в столице разразилась эпидемия костяной чумы. Мать умерла. Отец выжил, но ходит с трудом – левая нога высохла ниже колена. Он остался один, искалеченный, с младенцем на руках. Ему пришлось вернуться в общину. Братья по вере приняли его обратно, оказали помощь, дали кров и защиту. Тогда порядки в общине были не такими строгими. Потом старейшина Гилеад умер, его место занял просветленный старейшина Уго. Отца моего он ненавидел всегда. С годами отец все чаще критиковал Уго, не подчинялся его приказам. Получил два предупреждения, на третий раз его изгнали.

– А вас?

– Я могла остаться… на определенных условиях. Но не захотела. Всегда мечтала получить свободу, повидать мир. В Олхейме сложно найти работу; тогда я решила уехать в Аэдис, чтобы заработать денег. Отец согласился. Я высылаю ему деньги, когда могу.

Господин Дрейкорн медленно произнес:

– Я правильно понял – отец разрешил вам уехать в столицу одной, безо всякой защиты и поддержки, чтобы вы как-то устроились в этой проклятой клоаке, которую принято называть городом Магии и Прогресса, и в поте лица стали зарабатывать на вас двоих?

– Ну да, – ответила я растерянно.

– Ваш отец – удивительный эгоист, и притом невероятно беспечный и безответственный.

Я вспыхнула.

– Вы не знаете его. Как можете так говорить?!

– Что я должен узнать о человеке, который отправляет свою дочь на верную погибель, чтобы перестать считать его эгоистом? Ваш отец сам жил в Аэдисе и должен понимать, как опасны окраины этого города для одинокой юной девушки. Котлы, Предгород, Пристанище – это нищета, безработица и преступность. Найти приличную работу необычайно сложно, особенно приезжим. Каждый день в руках подпольных торговцев жертвенной человечиной оказываются сотни несчастных. Ума не приложу, как вы сумели выжить эти недели в столице, пока не попали ко мне в дом?

– Отцу пришлось тяжело. Не вам его судить. Он воспитывал меня. Укрыл в общине, – упорно произнесла с неприкрытой неприязнью.

– Скорее, сам укрылся там от невзгод и необходимости нести ответственность. Вы говорите, он хромает – но руки у него в порядке? Голова? Полагаю, он нестарый еще человек. Отчего же он не поехал с вами, чтобы попытать счастья здесь? Из-за своей гордости и неумения придержать язык он лишился дома и обрек вас на такую жизнь. Зря вы покинули общину, госпожа Камилла. Там вам было бы безопаснее.

Достойно ответить не вышло. Неприятно признавать, что в словах господина Дрейкорна была горькая правда. После того, что случилось двадцать лет назад, отец боялся большого мира; несмотря на браваду и показное пренебрежение правилами, он сильно переживал изгнание из общины и опустил руки. Мое решение отправиться в Аэдис он горячо поддержал. Хвалил столицу, рассказывал о ее красотах, а об опасностях и темных сторонах даже не упоминал.

Я подняла голову, но тут же отвернулась – взгляд у хозяина был тяжелым, непроницаемым, и когда он смотрел на меня, я терялась. В черных глазах на миг промелькнуло удовлетворение, а на губах – усмешка, и я поняла, что господин Дрейкорн, потакая своей натуре, опять провоцировал меня в разговоре – а я попалась.

Не поддаваться! Спокойствие и рассудительность; вот лучшая тактика.

– Расскажите мне о жизни в общине. Вы получили скудное образование, но речь у вас правильная, и знаете вы не так уж мало для девушки ваших лет и образа жизни. Это меня удивляет. Я видел счета и документы, которые вы помогали вести Кассиусу – голова у вас варит неплохо.

– Меня воспитывали не так, как остальных девушек в общине. Отец дружен с почтмейстером в Олхейме, и частенько получал от него столичные журналы и газеты. Еще была тайная договоренность с одной ученой дамой в Олхейме – я ходила к ней заниматься математикой и географией два раза в неделю. Дома отец держал большую библиотеку. Когда старейшина Уго прознал об этом, вынес отцу первое предупреждение и велел избавиться от всех книг. Пришлось прятать их на чердаке.

– Что за человек этот просветленный старейшина Уго?

– Отвратительный! – с жаром произнесла я и стыдливо добавила:

– Он хотел, чтобы я стала его четвертой женой.

– Ого! Какой выносливый мужчина. Четыре жены! Для этого нужны стальные нервы. Он получил титул просветленного именно поэтому?

Против воли я улыбнулась.

– Просветленный может напрямую общаться с Акселем Светлосердным, основателем общины Отроков Света.

– Это еще что за персонаж? Разве он не помер лет эдак сто пятьдесят – двести тому назад?

– Его мощи находятся в особой комнате в храме, куда нет доступа посторонним. Два раза в день просветленный скрывается там и получает от Акселя наставления и советы.

– От трупа двухсотлетней давности? Вряд ли от такого наставника можно ожидать свежих и живых идей.

Господин Дрейкорн покачал головой и усмехнулся.

– Какие еще абсурдные вещи творятся в вашей общине? Чему вас там вообще учат? Вы проводите какие-то особые обряды?

– Отроки Света исповедуют имперскую религию Благого Света… за одним исключением – мы не приемлем демоническую магию. Да, есть особые обряды. Старейшины учат нас, как приблизиться к Свету, превратить душу в неугасающий светильник. У нас есть специальные молитвы, медитации и испытания… довольно неприятные. Женщин учат терпению, покорности и стойкости. Мужчин учат не обращать внимания на боль и неудобства, быть твердыми, сильными и сосредоточенными.

– Занятно. Знаете ли вы, что при подготовке теургов учат тому же самому? Но цели при этом, конечно, ставят другие. И что, получается у старейшин превратить послушников в святых?

– Плохо. Старейшина Уго утверждает, что Аксель Светлосердный недоволен своими отроками и требует большего усердия. Аксель поведал ему, что все мы убогие ничтожества, и ни один из нас, слабоумных подлецов, не достоин стать новым пророком.

– Как погляжу, этот ваш святой Аксель изрядный сквернослов и брюзга, даром что сыграл в ящик две сотни лет назад. Ну, довольно на сегодня забавных историй.

С этими словами господин Дрейкорн поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

– Начиная с завтрашнего утра, работать будете со мной, в моем кабинете в башне. Так я смогу постоянно контролировать вас. Пройти туда можно через ход на галерее в библиотеке за книжным шкафом или через коридор на втором этаже. С полседьмого до восьми – набиваете руку староимперскими прописями. После завтрака и до обеда будете расшифровывать дневник, и помогать с другими бумагами и делами – вы все-таки моя личная помощница, и должны отрабатывать свое жалованье полностью. После обеда работаете в библиотеке. После ужина еще час-полтора прописей и урок староимперского. Да, еще вам придется научиться стенографии. Вопросы?

Я ошалело помотала головой. Он собирался загнать меня в гроб; как я это все выдержу?

Господин Дрейкорн заметил мой унылый вид и собрался отпустить очередное язвительное замечание, но его прервало появление Кассиуса. Управляющий был взволнован и запыхался, будто поднимался по лестнице бегом.

– Джаспер, – произнес он, отдуваясь, – ты срочно нужен внизу – доставили клетки с животными.

Объявление было столь неожиданным, что я решила, что ослышалась. Но нет, господин Дрейкорн поманил меня и велел сопровождать:

– Идем, Камилла, вам понравится. Вы еще не видели наш виварий в подвале.

В этом хозяин ошибался, но сообщать ему об этом я, конечно, не стала. Идти в подвал не хотелось, но делать нечего – поплелась следом.