Секрет русалок (СИ) - Кравец Ния "НияКравец" - Страница 4

Понял Ваня, что сгоряча обидел семью да буркнул тихое «Присмотрюсь».

—  Кушайте, Иван, кушайте, — пригласила угощаться ведьмака хозяйка дома. А сама смотрит сердито - дочкой её пренебрёг, в краску стыда вогнал.

—  Спасибо за угощенье, только я поговорить хотел... о русалках, — шёпотом закончил.

—  Аннушка, выйди! — приказал староста супружнице и наклонился к ведьмаку.

—  Говори. Что, на озеро ходил?

—  Да. так получилось, недалеко от него был. да зов услыхал, — сжал в кармане кулон заветный и решил не выдавать никому, что нашёл его в доме ведьмака.

—  Э-эх, везучий ты, Иван, что ноги унёс. Топят они мужиков, — кивнул своим мыслям и за курицей жареной потянулся. Оторвал ножку, откусил так, что сок от жаркого по бороде потёк, вытер его рукой и поинтересовался:

—  Ты как не попался в сети их? — спросил и внимательно смотрит: вдруг Ваня секрет какой раскроет.

—  Смешно сказать... — усмехнулся Ваня. — заяц спас. Выскочил неожиданно да из чар вывел, что к воде приманивали.

—  То есть можно чары обойти... — задумчиво проговорил Никодим, бороду оглаживая да в думы погружаясь.

—  Вероятно, — сердце ведьмака застучало: как бы не прознал Никодим, что у Вани кулон от чар имеется. Внимательно посмотрел на старосту, прищурился и поинтересовался: — А тебе зачем на них смотреть?

Никодим воровато оглянулся в сторону двери и, перегнувшись к Ване через стол, шепнул в самое ухо:

—  Говорят, — снова на дверь глянул, в которую жена вышла. — хороши девы-то озёрные. Грудастые, но стройные словно нимфы, красивые да ласковые: руками как обнимуть, да приласкают, м-м-м, — мечтательно закатил глаза.

—  Да откуда известно-то?! — возмутился было Ваня. — Ведь и не видал их никто.

—  Слухами земля полнится, — нравоучительно поднял палец Никодим.

Круглый лик луны в окно к ведьмаку заглядывал, намекая, что ночь на дворе. Только не спалось Ване: думы мешали глаза закрыть да в сон погрузиться. Решал он, стоит ли попытать счастья и на озеро ещё раз сходить? Так и лежал полночи: руки за голову заложив, и раздумывая. Достал из кармана кулон да пропустил меж пальцами цепочку порванную, рассматривая находку свою.

«Надо бы починить, — решил ведьмак, — вдруг кулон без цепочки не действует». Ни слова по этому поводу не было сказано в книге. Решил Ваня не рисковать да мастера найти, что звенья скрепит, а для этого придётся в ближайший город ехать, что в сутках езды от деревни. Поморщился Ваня - опять на лошадь, да делать нечего, нужно. С этой мыслью и уснул.

Рано утром, тихонько постучавшись в дом, пожаловала гостья. Лицо своё девушка скрывала платком серым, да и одежда на ней неприметная была: старенькая, но чистая. Из-под платка лишь глаза видны были - красивые зелёные. Опасливо заозиралась по сторонам, видимо, ища какие-то ведьмовские атрибуты (народ же какой: наговорит страстей разных, мол, в доме ведьмовском и летучие мыши, и крысы ручные, да слизь всюду, в которой лягушки бородавчатые плавают), и, не найдя ничего, облегчённо выдохнула.

—  Можно? — спросила дозволения в горницу пройти.

—  Проходи да говори, зачем пришла. — строго потребовал ведьмак, давая силой голоса ощутить деве молодой, кто здесь силой ведьмовской наделен и кого опасаться надобно, а кто за помощью пришёл.

—  Мне бы... вот, — сжалась вся. словно незаметнее постаралась стать, но раскутала платок незнакомка и, подняв лицо, показала его Ване, крепко зажмурившись, видимо, ожидая если не насмешек, то отвращения точно.

—  М-да, — Ваня подошёл ближе, чтобы рассмотреть.

Девушка тихонько всхлипнула, но слезы сдержала.

—  Кому ж ты, красавица, дорогу перешла? — спросил Ваня, рассматривая лицо покрасневшей девушки, что некрасивыми рытвинами да гнойниками усеяно было. — Сглазил кто-то тебя, голуба. Наговор вокруг головы чёрным пятном клубится да кожу лица обволакивает.

Ваня сразу увидел его и понял, что соперница-неумеха накладывала. Наслушаются всякого бреда у старух, что когда-то с ведьмами-староверками в соседних домах жили да в оконце за ритуалами подглядывали, и портят лица девушкам.

—  Сглазил? — охнула девушка да руки к груди прижала. Голову вновь платком повязала, так, чтобы лицо скрывал, да тяжело на лавку опустилась. Слёзки, словно капли хрустальные, из глаз брызнули.

—  Ну да. Вспоминай, кому помешала. — сказал Ваня, а сам в сундук полез, смотреть, есть ли у него все ингредиенты для отвара. — зелье приготовлю и всё сниму с тебя. Вытянул холщовый мешок, открыл в надежде на то. что прежний хозяин нужные составляющие припрятал, сморщил нос от запаха резкого да брезгливо отшвырнул в сторону.

«М-да, — подумал Ваня, — нет у меня ингредиентов, придётся раскошеливаться».

Всхлип вывел из раздумий. Ваня посмотрел на девушку, которая тихонько плакала, сжавшись, словно кукла сломанная. Сердце у Вани защемило от жалости.

—  Ну не плачь, голуба. Помогу я. Заплатить придётся, ингредиенты купить надобно.

—  У меня денег нет, — всхлипнула девушка.

Такой расклад Ване не понравился. Он же рассчитывал у неё задаток взять да нужных составляющих купить в лавке, что в городе на площади центральной заприметил, когда проездом был. Держала её ведьма одна знатная, городская, сильная: поговаривают, для самого барина снадобья варит, да гадает. А тут, если денег у девушки нет, так придётся из своих раскошеливаться, а он планировал цепочку в лавку артефактора в городе снести: он-то наверняка придумает, как починить вещицу, да и не заприметит никто, что артефакт редкий у Вани появился. Он же только цепочку покажет, а кулончик спрячет понадёжнее.

—  М-да, дела, — присел рядом с девой рябой да по голове погладил, раздумывая, что делать дальше.

—  Вы мне не поможете? — подняла на него умоляющие глаза, словно хрусталь, голубые и чистые. Ну как тут отказать?

—  Помогу, — вздохнул тяжело — добрый Ваня ведьмак, — Припоминай-ка, кто мог наложить... как тебя звать- то? — вдруг вспомнил, что не спросил имени.

—  Злата. — представилась девушка.

—  Что же. Злата, думай, кому дорогу перешла...

Вошёл Иван в дом старосты, держа руку на суме своей. Много чего в ней было сегодня: книгу чёрную, ритуальную Ваня взял, ту, что только с разрешения Совета в нынешние времена использовать можно, травок разных положил, трупиков мышиных, которых в сарае за домом нашёл, да и ещё много чего по мелочи.

—  О, Иван, какими судьбами? — вышел встречать в сенцы гостя Никодим. Умывался, видать: раздет по пояс, в руках рушник расшитый. Несмотря на возраст, могучий мужик староста деревенский, удалой: косая сажень в плечах, поросль чёрная на груди, рост под притолоку дверную - ему бы кузнецом быть, молотом махать.

—  Дело к тебе, староста, — по-деловому Ваня обратился, намекая, что разговор серьёзный.

—  Даже так? — отбросил полотенце на лавку, — Что-то случилось?

—  Да. случилось. — по сумке похлопал, да не рассчитал: запах от трупиков мышиных по сенцам поплыл. Поморщился староста и в дом пригласил гостя, немного странного сегодня.

—  Присаживайся, обговорим и виновника по заслугам накажем, — поманил за стол садиться. Молока парного из крынки гостю налил да кружку в руку дал - не жлобливый мужик староста - гостеприимный.

—  Понимаешь ли, Никодим, пожаловала ко мне нынче дева, юная совсем, Златой звать, знаешь такую? — отпил Ваня молоко и смотрит внимательно, ждёт, как староста отреагирует.

—  Конечно, я в своей деревне всех знаю. Что-то в последнее время не показывается людям она. Я-то её видел: болезнь какую-то заморскую подхватила. От неё даже жених ушёл.

—  Всех-то ты знаешь, Никодим, да не всё. Сглаз на ней... предположительно дочерью твоей наложен. На Ефросинью Злата указала.

Поник головой Никодим, подумал да крикнул на весь дом, так, что стёкла в горнице затрещали: