Алина, пора просыпаться (СИ) - Чигарина Георгия - Страница 12

— Алина, одна из трёх пробудившихся доисторических людей, — представилась она, как гласил один из заголовков в сети.

— Сегодня на студии тебя видел. А про проснувшуюся троицу слышал, но тебя не узнал, — признался он.

— А я тебя там не заметила.

— Ты тогда увлечённо с одним дяденькой спорила.

— Передачу снимал. Мы рабочие вопросы обсуждали. Меня пытались убедить, что я плохо знаю своё время, — ответила Алина. Глаза зацепились за медаль, которая была у него на груди. И форма военная. Тёмно-синяя с белой окантовкой. — А ты Эрик Самсов. Тебе сегодня медаль вручили за что-то.

— За дурость, — усмехнулся он. — И теперь ее неделю не снять. Хвастаться нужно, чтоб и другие такой дуростью занимались.

— Не думаю, что это так, — мягко возразила Алина. В этот момент начался дождь. Они как-то не сговариваясь спрятались в кафе, из которого только что вышел Эрик.

— Может переждём непогоду? А я заглажу неловкость чаем?

— Можно. Мокнуть не хочется, — согласилась Алина. Через пять минут они уже сидели за столиком. — Что-то я не подумала. Это меня никто не ждет. А у тебя дела могут быть...

— Нет никаких дел. Можно в гостинице сидеть да награждение пересматривать до тошноты. Но это я всегда успею сделать, — ответил он.

На вид ему было около тридцати, но на лице всё ещё оставалось больше мальчишеских черт, чем жёстких мужских. Особенно если на его губах появлялась улыбка. С ней он походил на вчерашнего студента. А когда хмурился, то черты становились жёсткие, уверенные. И в глазах появлялся лед. Возраст, когда человек меняет своим привычкам, получает разочарование в жизни и взрослеет. За последнее время Алина со столькими людьми успела пообщаться, что стала намного лучше разбираться в людях, чем раньше.

— Корабль разбит, команда в больнице, но задания выполнено. Заказчик доволен. Когда выбор был посадить или наградить, решили наградить.

— А ты расстроился?

— Если награда заслужена, то ее носишь с гордостью. Здесь же, как-то стыдно за дурость получать медали.

— Но ведь ты-то понял ошибку? Так чего наказывать? Чтоб совесть успокоить? Чисто взгляд со стороны. Я с тобой незнакома. Не знаю как было дело. Но, если задание выполнено, и сложное задание, значит для этого было сделано все возможное. Пусть нечисто и не идеально, но другой мог бы на твоём месте и этого не сделать. Ты сделал. Понял ошибки. В будущем их не повторишь. Так что награда заслужена. Другое дело, если бы ты сидел тут и хвастался, что специально так провернул, чтоб медальку получить.

— Психолог?

— Что?

— У тебя профессия психолог? — спросил её Эрик.

— Нет. Занималась сделками. Сейчас много с людьми общаюсь, это помогает многое понять, — ответила Алина.

— Я уж испугался, что ко мне психолога внештатного подослали мозг промыть.

— Зачем? Мне кажется, что это бесполезная трата времени, — сказала Алина. На её ответ Эрик рассмеялся.

— Верно. Меня не переделаешь.

— А зачем переделывать? Каждый человек по-своему хорош, — ответила Алина.

Бывает так, что встреченный человек кажется тебе каким-то родным. Разговор идёт непринуждённый, словно он уже когда-то был прерван, а теперь вновь возобновлён. Эрик рассказывал про свой корабль, который пилотировал. Он служил в Военных Космических силах. Сейчас воевал на стороне веланцев.

— Технику они закупили у нас хорошую, но ещё и своей пользуются. А у них настоящие корыта. Старые, ржавые. Еле летают. И ничего менять не хотят. Веланцы сами по себе тяжелые на ногу. Мы предлагали им заменить их лётный парк с минимальной скидкой, так они отказались. Побоялись, что мы туда диверсионной аппаратуры напихаем и конфликт выиграют энарцы. Как будто нам есть дело кто там из них будет владеть этой станцией, — сказал Эрик.

— А почему мы тогда вмешались?

— Потому что каждая из сторон оплатила наших военных и корабли. Хотя веланцы немного поскупились. Они предлагают нам летать на их корытах. Алина, нам то всё равно где и за кого воевать. Главное, чтоб деньги платили.

— И получается, что земляне воюют сами с собой, — вздохнула Алина.

— Не знаю как тебе представляется вся эта картина, но Космические силы — это только звучит красиво. Так мы летаем в консервных банках и стреляем по точкам. Чаще не чтоб уничтожить, а вывести из строя. За время столкновений было потеряно два корабля. По кораблю на каждую сторону. И тут скорее был личный мотив. Капитаны этих судов в баре не поделили что-то. И перенесли конфликт на военную площадку. После этого оба пошли под суд и были понижены в должности. Но заказчики оплатили кораблики. Они как-никак заказали боевые действия. Вот их и получили. Потом ещё долго хвастались что Их сторона одержала победу в этой стычки, — Эрик рассмеялся.

— Глупо.

— И я говорю, что глупо. Серьёзных конфликтов давно не было. Со времён Рейвитов. Они как-то сунулись в наш сектор, получили отпор и больше сюда носа не показывали. Вот мы и дерёмся теперь в песочнице лопатками. Чего смеёшься? — спросил он.

— Представила военных в песочнице с лопатками. Всё равно хочу на пилота отучиться, — ответила Алина.

— Дело твоё. У нас много женщин на флоте. Тут проблем нет. Но многие оттуда уходят. Поварятся в этой каше и улетают на какую-нибудь планету возить рейсы на орбитальную станцию. Или уходят в космос. Тут зависит от сбережений. Можно купить кораблик и перевозить грузы. Мечта многих, — сказал Эрик. Кафе начало закрываться. — Может пройдёмся, если ты не против?

— Нет. Незаметно как-то время пролетело, — ответила Алина.

— Это точно.

— А у тебя какая мечта?

— Домик у озера и красавица жена, — усмехнулся Эрик. Он сказал это так, что было непонятно, серьёзно или шутит. На выходе он как-то сразу приобнял Алину за плечи. Она косо на него посмотрела, но ничего не сказала. Почему-то это показалось естественным. — Летать хорошо вначале. Первые года три романтика из ушей льётся, а потом приходит ощущение пустоты. Иногда кажется, что звёзды и пуста космоса проникают в душу и там остаются.

— После таких слов жутко становится.

— Я не хочу тебя пугать. Но и рассказывать, что там всё радужно и просто — это глупо, — ответил Эрик.

— Я слышала мнение, что желание летать — это как болезнь.

— Надеюсь не смертельная? — рассмеялся Эрик.

— Для кого как, — пожала плечами Алина.

— Ладно, время уже позднее, — они подошли к остановке такси. — Алина, а если я тебя завтра погулять приглашу? Мне неделю ещё награду выгуливать. Одному скучно.

— Можно. У меня завтра во второй половине дня окно, — согласилась Алина. — Правда вечером надо одно место посетить. Туда и вдвоём можно сходить.

— Тогда договорились, — сказал он, помогая сесть ей в такси.

— Договорились, — улыбнулась Алина. И в этот момент поняла, что пропала.

Машина быстро её несла к дому по скоростной дороге. Настроение было мягким, обволакивающим. Когда она вошла в квартиру, то на лице была дурацкая улыбка, от которой она никак не могла избавиться.

— У! Как тут всё серьёзно, — к ней подошёл Артур. Приложил ладонь ко лбу. — Температуры нет, а болезнь налицо.

— Перестань, — уворачиваясь от его ладони, сказала она. — Можно и майку надеть. Чего голым торсом сверкаешь?

— А я забыл о твоём существовании. Прихожу домой, ужина нет, тебя нет, — усмехнулся Артур, но за майкой сходил. — Решил, что ты съехала и теперь я могу вновь свободой наслаждаться.

— Если я тебя стесняю, то могу съехать, — сразу стала серьёзной Алина.

— И куда ты от меня уедешь? — спросил Артур, разогревая полуфабрикаты.

— Сниму квартиру. Я уже могу себе это позволить, — ответила она. — Встречаться на вечеринках будем.

— Нет. Я буду переживать, что тебя кто-то окрутит. Собьёт с истинного пути и увезёт на какую-нибудь далёкую планету, — ответил Артур. — Уже по лицу вижу, что кому-то это сделать удалось. Так?

— Так, — Алина не смогла сдержать улыбку.

— Рассказывай, — Артур поставил перед ней тарелку, а сам сел напротив, подставив кулаки под подбородок. — Кому мне там физиономию править придётся.