Алина, пора просыпаться (СИ) - Чигарина Георгия - Страница 36

— Не буду я спорить, — хмыкнула Алина.

— А чего нам ещё делать? До места лететь три недели. Так что будем соревноваться в остроумии.

— Мы не с капсулами полетим? — спросила его Алина.

— Неа. Говорят, что слишком дорогое удовольствие для нас включать сверхзвук. Так что вариться будем на медленном ходу. Зато можно будет полетать среди звёзд. Покажешь свои навыки. Заодно сработаемся, — сказал Эрик. — Чего глаза закатила?

— Представляю, как нам весело будет.

— Я тоже, — ответил он.

— У тебя сколько стажа лётного? — спросил Леш.

— Десять лет. Три наградные. Одна золотая.

— Серьёзно, — хмыкнул Леш.

— Работаем на грани, но её не переходим. Я не собираюсь на тот свет отправляться раньше запланированного. Медальки по глупости получены и по удаче. Просто повезло. Рисковать лишний раз не собираюсь, — сразу предупредил Эрик.

— Я и не намерен. В командиры не лезу, — ответил Леш.

— Вот и ладненько. Завтра сходим наше корыто проверим. Техники и механики — это хорошо, но я не всегда в них уверен.

— У нас ребят подкупали энарцы, — сказал Леш. — Те выводили из строя корабли и...

— Тебе охота вахту за язык длинный получить? Обсуждаем такие вещи только в каюте или на корыте. Не в коридоре, — рявкнул Эрик. Алина всё это слушала и чувствовала, как холодок прошёлся по спине.

Корабль состоял из пяти палуб. Все они пересекались друг с другом. Длина корабля была семь сотен метров. Много людей. Высшим чинам отдавали честь. Здесь было строже, чем в академии. Это было видно. Строгие лица, выверенные движения. Холод стен. И пластик с железом превращающий корабль в серо-белую машину с примесью голубого и вкраплением зелёного, которыми были отмечены жилые и рабочие отсеки.

— Давайте договоримся с ходу, — сказал Эрик. — Мне наушников не нужно. Я за команду, где не надо следить за словами. Всё что здесь говориться, дальше не уходит. От любых наговоров я отмажусь, ну прибавят мне пару месяцев службы, только человеку, который меня подставит, отомщу. В последний раз такой человек по чистой невнимательности пошёл космос покорять без скафандра. Так что за языком следим, — он посмотрел на Алину и Леша. — Особенно это тебя касается, Леш. Будешь девкам головы дурить, держи язык за зубами. Про цветочки и радугу болтайте, а не про диверсии на кораблях.

— А чего сразу меня? Я не первый год...

— Но косячить начал с первой минуты, — ответил Эрик.

— Ты лучше за девкой следи.

— Не надо мне советы давать за кем следить, а за кем нет. Ей ляпать некому будет. Я с неё глаз не спущу. Но за тобой следить не намерен. Здесь дружить можно лишь с командой корабля. Остальные могут подставить. За твои слова о диверсантах доложат командиру звена. Он нас на ковёр. С какого мы смуту сеем. Тебе, как зачинщику, годокнакинут. Мне полгода. А Алине за компанию пару месяцев. Нам это надо? Не надо. Вся эта инфа известна. Но официально у нас всё оки-чоки. Ясно?

— У нас проще на корабле было. Говорили что думали. И командой было всё звено, а не его единица. Вместе сидели и думали, что делать.

— Другой корабль, другие правила. Тебя сюда почему перевели?

— Конфликт с командиром звена.

— А повод? В деле не написано, что ты такой уж конфликтный тип и лезешь на рожон.

— Личное.

— Бабу не поделили?

— Типа того. — ответил Леш. — Его дочку.

— Принято. Твоя койка снизу. Алина наверху спит.

— Ты даже распоряжаешься кто где спит? — спросила Алина.

— И кто что ест, — ответил Эрик. — Всё просто. Может случиться экстренное отключение гравитации. С верхней полки свалиться при ней легче всего. И получить увечья. Без тебя корыто мы поднимем. Без меня это не сделаем. А если Леш у нас расшибётся, то наш кораблик останется без стрелка и сможет только на таран идти. Это же верная смерть. Поэтому проще тобой пожертвовать, чем нами.

— Добрый, — Алина лишь головой покачала.

— Ага, а ещё очень заботливый, — улыбнулся ей Эрик.

Алина лежала на койке и смотрела на голограмму из звёзд. Леш ушёл в комнату отдыха. Как он выразился, решил разведать обстановку. Алина с ним хотела пойти, но Эрик отрицательно покачал головой. Спорить с ним Алина не стала. Нарываться на конфликт в первый же день не хотелось.

Эрик вышел из санкомнаты, которая была небольшой комнаткой, в которой помещался унитаз, который убирался, стоило нажать на специальную кнопку. Его место сразу занимал ионный душ, из которого вышел Эрик в одних спортивных штанах.

— Чего делаешь? — он подошёл к ней и положил руки на её койку. На руки же положил голову.

— А разве не видно? — огрызнулась Алина.

— Не вижу в этом смысла, — ответил Эрик. — Просто красивые картинки.

— Красивые картинки могут успокаивать нервы.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

— Почему ты изображаешь из себя владыку? С какого запреты на выход из каюты? — спросила Алина.

— А всё просто, моя звёздочка. Народ вернулся с отпуска. Ещё не у всех голова вернулась в рабочий режим. Ты же знаменитая и симпатичная. Голову задурят на спор, а потом бросят. Мне твои слёзы видеть не охота. И нытьё на дурную жизнь тоже. Не нужно здесь романов заводить. Коллектив маленький. Об этом рано или поздно будет известно. Особенно если у кого-то будет слишком длинный язык и он решит похвастаться. Зачем тебе такая слава?

— Да разве здесь есть возможность для романов? — Алина посмотрела на него.

— Я давно летаю. Знаю каждый угол этой посудины. Хочешь, можем каждый уголок попробовать, — он рассмеялся. — Не боись, я не люблю таких девиц. Пусть и симпатичных. Слышала поговорку собака на сене? А знаешь откуда она пошла? Если собака на сено забиралась, то скотина его есть отказывалась, потому что псиной воняло. Вот я и буду такой собакой: сам ни ам и другим не дам. Так что гулять у тебя не получится. И головы дурить парням. Заодно и твоя голова целой будет. Ты ведь хочешь отработать свой срок без приключений? Или ты без них не можешь?

— Мне по душе спокойная жизнь, — ответила Алина.

— Тогда мне это так не показалось. Больно яркая у тебя была жизнь, но порой и блёстками можно наесться, — ответил Эрик.

— У тебя обо мне сложилось неправильное мнение. Ты мне тоже не нравишься. Я предпочла бы с тобой не работать вместе.

— Личная неприязнь не повод проситься на перевод. Мне это невыгодно так же как и тебе. Лишние месяцы службы, а то и в звании могут понизить, потому что я не справляюсь со своими обязанностями. Поэтому я не дам тебе добро на перевод. Я хочу в отставку. Очень хочу. Мне всё это надоело. Но так как военное время, то ввели эту систему штрафов. И получается, что не так почесался, не так повернулся и срок увеличился. А нам это надо?

— Нет. Я не собираюсь оставаться дольше положенного на службе, — сказала Алина.

— Куда потом пойдёшь?

— Пока не решила. Но как в Академию поступила, то поняла, что куда-то не туда свернула. Надо поворачивать на другую дорогу. Только путь пока не выбран.

— Из крайности в крайность не надо переходить.

— Так вроде не собираюсь, — ответила она. Эрик потянулся и облокотился об её койку, подперев щеку.

— У меня есть к тебе предложение. Мы заключаем перемирие. Воевать друг с другом — это путь в никуда. Нужно доверие и уверенность, что спина будет прикрыта.

— Я не собираюсь с тобой воевать и подставлять.

— Угу, это хорошо. Поиграем с тобой в пару?

— Нет, опять... — Алина закатила глаза.

— Что опять? — мягко спросил Эрик, сверкая улыбкой.

— Я только разорвала помолвку с веланцем. А ты меня вновь в это втягиваешь.

— И зачем тебе была помолвка с веланцем? Это тот, о котором ты рассказывала?

— А ты помнишь?

— У меня память хорошая. Так с ним?

— Да. По глупости согласилась помочь. Ему нужна была фиктивная помолвка. Потом мне объяснили, какие санкции могут быть ко мне применены. И хотя он разорвал её, а я как пострадавшая сторона, но всё же...