Мертв на три четверти (ЛП) - Гладстоун Макс - Страница 10

— Ты сказал это так, словно это плохо.

— Воздух снаружи холодный, а я не очень… здоров. В данный момент.

— Может, бросишь? — она кивнула на сигарету.

Он задрал лицо с закрытыми глазами к небу, словно ждал дождя. Капель не было, и он снова открыл глаза:

— Я курю с тех пор, как принял постриг. Это знак служения. Не хочу отказываться.

— Ты про…

Он метнул в нее взгляд, но она уже прикусила язык.

— Сколько всего в курсе нашей проблемы? — вместо этого уточнила она.

— Как можно меньше. В основном технический персонал и шишки. Мы пустили слух, что Священный Владыка ищет совершенства и его не следует беспокоить мирскими делами.

— Надолго ли поможет?

Абелард направился вверх по лестнице.

— Мы итак потратили время попусту.

Провожая ее к небольшой боковой дверце, он пояснил, что шестиметровые главные ворота башни открывают лишь по большим праздникам.

— Это требует слишком много времени на подготовку. Знаете, чтобы сдвинуть эти чудовища с места, нужно по пятьдесят монахов на створку. — Он помахал своей тонкой рукой. — Мы не самые сильные люди на свете.

— Разве вы не могли попросить помощи у Коса?

— Нет, конечно. В праздничный день это было бы святотатством. Кроме того, в таком случае никто не увидит, как кардиналы падают на пол, после того, как створки, наконец, сдвинутся с места. Думаю, Кос считал это забавным, как и мы все. — Казалось, что он хотел что-то добавить, но его черты лица свела болезненная судорога и он промолчал.

Впереди в глубоких тенях терялся притвор храма. Каким-то чудесным образом одно-единственное помещение с огромным потолком и высокими окнами казалось больше, чем вся башня выглядела снаружи. На витражах со всех сторон вздымалось пламя, а в сотне метров впереди в полумраке мерцал золотистый огонь нефа. Пустое помещение подметали двое послушников в ярко-красных рясах.

— В обычные дни сюда никто не заходит. — Абелард быстро обвел все помещение указательным пальцем. Подол его рясы облепил худые лодыжки. — Хлеб и зрелище, и только.

— Дороговатый хлеб.

— Вы даже не представляете.

Резкий поворот налево привел их к металлической решетке в виде зарослей плюща. Абелард прижал ладонь к решетке, и заросли под потрескивание железных шестерней разошлись в стороны. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти. Тара прошла свободно.

Еще несколько резких поворотов, скрытых в тени дверей и нажатие на специально выбранный кирпич в монолитной на первый взгляд стене, открыло перед ними потайную дверцу, за которой оказалась длинная винтовая лестница. Пока они взбирались, с разных сторон сквозь глазки, проделанные в стенах комнат и залов для совещаний, проникали лучики света. Вот промелькнула комната отдыха, в которой усталые жрецы выстроились за чаем к кипящему чайнику, там — зал, размерами по крайней мере не уступавший притвору храма, наполненный разнообразными трубами, клапанами, валами и шестернями поверх других шестерней, здесь — показалась комнатенка с начертанными с помощью Таинства серебристыми кругами, внутри которых стоял простенький деревянный алтарь. Пока они взбирались, она замечала все это краем глаза словно мелькающие на стене тени.

— Ты упоминал, что ты техник-послушник. Это значит, что ты чистишь паровые трубы?

Его резкий смех гулко разнесся по лестничному колодцу:

— Для таких вещей у нас есть «трубочисты»: ремонтники и машинисты. Техники обслуживают святой трон, сердце города. Мы вносим изменения, улучшаем и оптимизируем устройства, которые оживляют это место. Правда, не я конкретно. Меня назначили всего пару месяцев назад.

— Значит, ты та самая мелкая сошка?

— Мельче не бывает. Царь запасных горелок, архидьякон грязной работы. Это все я. С другой стороны, я пока учусь. Точнее, учился, — он замолчал, разглядывая ничем не примечательную стену, и за это время Тара его нагнала.

— Так тебя привлекли к этому делу в качестве урока? Чтобы ты знал, что делать, случись подобная проблема в будущем, если будет твоя смена?

Абелард обернулся к ней. Его взгляд был пуст как выгоревший лес:

— Именно в мое дежурство у трона Бог умер.

Он нажал на скрытую пружину, и стена плавно повернулась на петлях.

После темной лестницы хорошо освещенный офис слепил глаза. Повсюду были деревянные панели светлого оттенка, стояла пара кожаных кресел и громадный дубовый стол. У стены стоял стеклянный шкаф, хотя лишь часть полок была занята книгами и свитками, львиную долю пространства занимали священные иконы, церемониальные сосуды. Рядом с видом из ростовых окон до потолка, по соображению Тары — для сравнения, висело изображение вида с воздуха на Альт Кулумб.

Там под пепельно-серым небом распростерся перенаселенный метрополис: горячее сердце коммерции и мостик между покорившимся богам Старым светом и царствами Бессмертных царей на западе. Миллионы людей жили, работали, молились и совокуплялись в здешних дворцах, парках, трущобах, зная наверняка, что Кос Вечногорящий не даст их в обиду. Если их вера будет крепка, то они всегда смогут почувствовать вездесущее присутствие его любви, укрепляющее и помогающее тысячей разных способов, от лечения лихорадки, контроля за дорожными происшествиями до снабжения города энергией.

Миллионы людей жили, и не подозревали, что вечное сердце Коса не бьется уже несколько дней.

Мисс Кеварьян стояла у окна, тихо и увлеченно споря с каким-то жрецом старшего ранга. Как решила Тара, с их клиентом. Тот сидел за дубовым столом облаченный в красную рясу и окруженный аурой власти. Внешне он был не очень примечателен: седые и редкие от возраста волосы, но его поза предполагала, что его собеседники весьма часто вынуждены к нему прислушиваться. Таре еще не приходилось встречать кого-то не являющегося Посвященным с подобным чувством превосходства.

Однако, должно быть смерть Коса его надломила. Казалось его плечи согнулись под невидимым вестом, а лицо иссушено и нуждается во сне. Тому, кто привык повелевать, тяжело справляться с событиями, неподвластными его воле.

Абелард представил ее:

— Техник-кардинал Густав, леди Кеварьян, это — Тара Абернати.

Он закрыл глаза, снова открыл и начал переминаться с ноги на ногу. — Я, э… так полагаю. Она не предъявляла мне документов.

Взгляд мисс Кеварьян потемнел, но еще до того, как она успела что-то произнести, кардинал твердой рукой сделал успокаивающий жест. У него был сильный голос настоящего проповедника — в настоящее время тихий, но Тара не сомневалась, что при необходимости он легко мог наполнить собой весь собор.

— Послушник Абелард должно быть узнал мисс Абернати по вашему описанию. Обычно он весьма благоразумен, но нынешняя… ситуация потрясла его. Впрочем, как и всех нас.

— Простите, — Абелард склонил голову и дрожащими руками поднес сигарету к губам. Обнаружив, что она почти догорела, он лихорадочно выудил из кармана рясы новую пачку. — Простите. Я не подумал. Этого больше не повториться.

— Будем надеяться, — ответила мисс Кеварьян. — Чтобы преуспеть в деле, мы должны контролировать информацию. Будущее вашей веры зависит от способности хранить секреты.

Абелард застыл, и Таре стало его жалко. Он и так был до чертиков напуган смертью своего божества, а мисс Кеварьян, и его собственный начальник ничем не помогли.

Поэтому пришлось соврать:

— Он проверил мое имя. Припоминаю, что показала ему документ. В конце концов, секретность работает лишь в том случае, если участвуют обе стороны.

На лице Абеларда, выудившего новую сигарету и закурившего ее от угольков старой, промелькнула благодарность. Взгляд мисс Кеварьян метался между Абелардом и сигаретой. Она секунду молча наблюдала, взвешивая все в уме, потом продолжила:

— Тара, познакомься с Его Высокопреосвященством кардиналом Густавом. Он связался с «Келетрас, Альбрехт и Эо» с помощью кошмарного курьера два дня назад.

— Мое почтение, Ваше Высокопреосвященство, — с легким поклоном ответила Тара. — Рада помочь.