Мертв на три четверти (ЛП) - Гладстоун Макс - Страница 21

Отдаленные огни города повергли к их ногам тысячи теней.

— В то время я была младшим партнером, — после долгого молчания ответила она. — В том деле у меня было мало прав. На сей раз будет иначе.

В груди кардинала кипел гнев, но он сумел справиться с собой и не выкрикнуть в ответ: «Надеюсь на это! Ради вашего же и моего блага! Я защищал своего Господа и Церковь, и буду драться ради них снова, пока воды морские не вскипят и звезды не рухнут на землю». — Кардинал медленно глубоко вздохнул, чтобы этот приступ прошел. Эта женщина была его союзницей, или выдавала себя за нее. Она заслуживала шанс. И он умышленно опустил, спрятав, лицо.

— Как скажете, леди.

Экипаж Тары и Абеларда, оторвав оба левых колеса от дороги, нырнул в узкий промежуток между огромным фургоном без возницы и конным курьером. Тара, выпучив глаза, прижалась к приподнявшейся стороне салона, и гневно стрельнула взглядом в фыркнувшего Абеларда.

Колеса с зубодробительным грохотом приземлились на мостовую, и Тара так сильно лязгнула зубами, что разболелась челюсть.

— Наш возница, он что, совсем спятил?

Абелард поднес палец к губам:

— Не так громко. Наши таксисты нервные ребята, и у них есть на то причины. В их Гильдии не выносят аварии.

— Разве за аварию увольняют?

— Никакой волей там и не пахнет. Поверьте, в Альт Кулумбе нет места безопаснее, чем внутри экипажа.

— Особенно, когда он на дороге, — буркнула Тара, когда они подрезали какую-то телегу с единственной лошадью в упряжке, которая вышла из-под контроля и столкнулась с грузовым фургоном.

На полу экипажа лежал холщовый мешок, который Абелард забрал из кельи. Из него он извлек черную блестящую массу, которая развернулась в пару кожаных штанов. Сбросив сандалии, он натянул штаны под сутану. Заметив ее удивленный взгляд, он пояснил:

— У каждого есть пара личных вещей. Ну, понимаете, для особых случаев, выходных, то, да сё.

— Выглядят довольно тесными. — И это было не потому, что Абелард был полным в бедрах. Его ноги были похожи на две палки, и кожа только подчеркивала их худобу. Наблюдая, как он с некоторым усилием натягивает штаны, она даже не хотела представлять себе, что случится с его анатомическими подробностями после того, как он их застегнет.

— Что сказала ваш босс? — следом он вынул из мешка рубашку.

— Ничего.

— Она в курсе, чем мы занимаемся?

— Я рассказала ей, что мы собираемся на поиски Раза — капитана, доставившего нас сюда корабля.

— Вампира.

— Верно. И рассказала, что кое-какие контакты ишкарцев по военно-морским каналам повлияют на наше дело, и, судя по состоянию корабля Раза, у него может быть инсайдерская информация. И, кстати, отдала ей блокнот.

— Вы ничего не рассказали о связи между смертью Коса и контрактом с Ишкаром?

— Нет. — Их экипаж снова вильнул, и она ухватилась за внутренний поручень, чтобы удержаться. Абелард тем временем расшнуровал ворот своей рясы и расправлял белую рубашку из муслина с узкими рукавами.

— А разве это не стоило упомянуть? — он дал Таре подержать сигарету, и стянул рясу через голову. Сигарета оказалась легче, чем она думала и теплой на ощупь. Раньше она курила, но то, как он обращался со своими сигаретами навело ее на мысль, что они тяжелее обычных.

— Разумеется стоило бы, — она всмотрелась в тлеющий оранжевый уголек. — Там в архиве, ты оказался прав. Но это мое первое крупное дело и мне бы не хотелось бегать к мисс Кеварьян всякий раз, как появится что-то важное. Мне хочется иметь полную информацию, когда она спросит об ишкарском соглашении. — А про себя подумала, что не хочет выглядеть слабой, но ничего не сказала. Есть те, кто хочет ее провала.

Уголек за это время потускнел, задыхаясь без притока воздуха. Глупо дать ему погибнуть. Но стоило ей поднести сигарету к губам, как она услышала шорох ткани. Ее пальцы обожгло и внезапно они оказались пустыми, а сигарета оказалась у Абеларда. Он с собственническим видом сунул ее в рот, сделал длинную затяжку и выдохнул дым.

— Что означает, что нам нужно найти вампира в Квартале удовольствий.

Перемены, произошедшие в нем после переодевания, были ошеломительными. На месте бывшего послушника: юного, нетерпеливого и серьезного теперь сидел молодой горожанин Альт Кулумба, залихватский и элегантный в шикарной облегающей одежде. Тонзура сильно портила производимый эффект, поэтому Таре пришлось сдерживать смех:

— Ты упоминал, что знаешь кого-то, кто может нам помочь.

— Я с самого детства жил в Ордене, но у меня есть подруга, которая много времени проводит в полусвете. Она хорошо знает городскую изнанку. — Он всмотрелся в усиливающуюся ночную темноту за крохотным окошком и добавил: — Вопрос в том, будет ли она в состоянии нам помочь.

Кэтрин Элли выгнулась дугой, издав радостный вопль, испытав чувство искрящегося экстаза. Ее мир стал ярким и волнующим, взорвавшись светом и красками, которые смели темные тени бара и перебили долбящий ритм музыки. Каждое мгновение было прекрасно и длилось вечность, в ее кровь будто хлынул лавовый поток, заставив сперва растаять, а затем остудив, сжав и смяв ее.

Но все кончилось. А после музыка стала лишь назойливой несколько высоких нот, прерывающих педантичные басы. Комнатка была крохотной и темной, провонявшей табачным дымом и кислым запахом застарелого пота. Блеск стробоскопа из танцевального зала нарезал одну за другой застывшие картинки — маленькая женщина в крохотной приватной кабинке занюханного бара.

Вампир поднял лицо от ее запястья. По его подбородку струйками текла кровь. Его глаза расширились толи от потрясения, толи от страха, а ранка на ее запястье уже затягивалась.

— Какого черта? — произнесла она. — Какого черта!

Сознание возвращалось к ней как после удара хлыста. Она знала, где оказалась: в приватной кабинке на краю основной танцевальной площадки «Подземелья», в одном из сотен укромных местечек, которые Уолш устроил для клиентов, желающих немного уединения. От извивающихся тел на танцплощадке, этой дымящейся груды телесных оттенков и черной кожи, кабинку отделял полупрозрачный дамасский занавес.

Она повернулась к вампиру.

— Ты соскочил. Бросил меня едва только стало хорошо.

— Кэт, — клыки еще не успели полностью скрыться и на его губах все еще была кровь, так что он слегка обрызгал ее, произнося имя. — Ты уже начинала отходить. Ты прекрасна, и мне совсем не хотелось причинять тебе вред.

— Не хотелось причинять мне вред. — Он снова потянулся к ее руке, но она отдернула ее, и он соскользнул с дивана, ударившись о дальнюю стену. — Ты, что, считаешь меня долбанным стаканчиком? Попил и бросил?

Падая, вампир разбил себе лоб об угол рамы с картиной: какая-то человеческая девица, почти абсолютно обнаженная, чуть прикрытая розами и шипами. Ее художник считал, что кровь и розы одного цвета, но ни то ни другое на его картине не совпадало с цветом настоящей крови — крови Кэт, высыхающей на рубашке и подбородке кровососа.

Его оправдания вывели ее из себя. Она потянулась к занавесу.

— Я завел тебя так глубоко, как только посмел, — заикаясь, продолжал кровосос. Теперь он хоть мог говорить, не брызгаясь кровью. — Глубже чем кого-либо до тебя. Ни один из людей не сумеет пережить подобное.

— Ты, что, утверждаешь, что я не человек? — ее голос стал тихим и угрожающим.

— Да ты должна была уже валяться на полу! Валяться без чувств. Ты должна… должна… — он остановился, не желая усугублять.

На мгновение она почувствовала к нему жалость:

— Давно ли ты в городе, мальчик?

— Мне пятьдесят лет.

— Так давно ли?

Он зарычал и впился в нее испепеляющим взглядом. Но в ее взгляде он встретился с чем-то, что напоминало по твердости стену, так что он моргнул и отвел взгляд.

— Ну?

— Месяц назад, — наконец ответил он.

— Бомжуешь?

Он поник под ее взглядом.

— Я слышал, что в городе быстрее найдешь работу.