Мертв на три четверти (ЛП) - Гладстоун Макс - Страница 37

— Конечно.

Когда она услышала просьбу Деново, то почувствовала, как в ее животе словно опустилась гиря. Его предложение было разумно. Она ведь предоставила ему информацию, и он обязан ее изучить.

— Мы продолжим завтра, — объявил судья. — Падут огонь и дождь, придет лед и наступит конец мира. Суд удаляется.

Едва он закончил ритуальную фразу, как крючья силы отпустили его тело, и пламя в круге погасло. Судья покачнулся вперед, растопырив руки для опоры. С боков на помощь человеку подбежали секретари — а он перестал быть говорящим придатком машины, превратившись в человека, каким когда-то была Тара, и Деново… кем, он там был на самом деле… — и осторожно увели его с помоста. Уходя он все время стонал и морщился.

Таким ли в конце своей карьеры был судья Кабот? Надломленным, слишком запятнанным тьмой человеком, чтобы жить нормально? Во что превратится Тара спустя двадцать или сорок лет?

Деново протянул руку для формального пожатия, но она развернулась к нему спиной и ушла.

— Молодец, — похвалила встречавшая Тару у края круга мисс Кеварьян.

Тара пересекла черту, и словно в горячую ванную погрузилась в знакомое ощущение нестабильного нормального мира. Это чувство, каким бы великолепным оно не казалось, ни капли не улучшили ее настроения.

— Я отдала ему все, что он хотел, — ответила она, гневно мотнув в его сторону головой. — Ради крохотной победы пришлось сдать церковный архив. Какая же я идиотка. — Она оглядела зал, разыскивая взглядом Абеларда и Кэт, и увидела, как они пробираются к ней мимо уходящих зрителей.

Деново тоже вышел из круга и занимался сбором своих записей. Мисс Кеварьян наклонилась и понизила голос:

— Нам все равно, рано или поздно, пришлось бы поделиться с ним этой информацией. Сейчас она ему досталась — как он считает, неожиданно. Теперь он надеется, что ты выдала ему что-то такое, чего выдавать не хотела, и ему придется исследовать ее лично, не передоверяя кому-то еще, чтобы не раскрывать, сколько ему известно. Так что пока, ты одержала победу. Почувствуй ее вкус.

Тара попыталась, но ощущение триумфа не приходило. Пол выскользал из-под ног.

— Это не на долго его задержит. Он уже восстановил лабораторию. Они с нуля восстановят заклинание визуализации.

— Ах, да, лаборатория! — лицо мисс Кеварьян помрачнело. — Ты же не думала, что сумела ее полностью уничтожить?

— Надежда умирает последней, — поморщилась Тара. — Я думала, что нанесла достаточный ущерб, чтобы он повозился подольше.

Мисс Кеварьян хотела что-то ответить, но рядом оказался Абелард с распростертыми объятьями, приветствуя тарину победу, и с полным ртом вопросов, так что возможности для личного разговора не было.

С противоположной стороны круга Деново поднял голову и посмотрел на Тару поверх своего портфеля. В обычном мире его глаза были похожи на угольно-черные дырки. Однажды ей уже пришлось в них утонуть.

И ему бы хотелось, чтобы это повторилось.

Так что она отвернулась, чтобы дать Абеларду ответы.

Глава 12

После ухода Тары и ее знакомых из зала заседаний, зрители начали приглушенно, но весьма возбужденно обсуждать увиденное. Они многое не поняли по причине слабого знакомства с Таинствами подобного размаха, но одно для них было ясно — Кос мертв.

Студентка молча смотрела на потухший круг. Ее сонные глаза распахнулись при первой вспышке, и за несколько часов, в течение которых длился поединок, она постепенно наклонялась вперед, пока не села на край кресла, трепеща словно человек, увидевший нечто прекрасное, но не в силах это описать.

«Из нее когда-нибудь получится превосходная Мастерица Таинств, — решила Элейн: — если только правящие этим городом безумцы не обратят ее в религию или во что-то еще». Хотя может она и в безопасности. Трудно быть религиозным в городе, боги которого мертвы. Сидевший с каменным лицом кардинал служил немым подтверждением.

Только она собиралась поговорить с ним, как рядом раздался вкрадчивый знакомый голос Александра Деново:

— А ведь еще пятьдесят лет назад мы и подумать не могли, что однажды Альт Кулумб достанется нам.

Она видела, как Деново обходит круг, чувствовала его присутствие периферическим зрением, но до того момента пока он не заговорил, не осознавала его присутствия.

— Еще никому не удавалось подобное. Городские боги связаны с каждой из крупнейших мировых цивилизаций. Их ничто не могло затронуть. И вот, спустя полвека, — он улыбнулся, — они оба мертвы.

— История полна повторов, — она скрутила свиток и положила его поверх двух остальных в сумку. — Мне кажется, Александр, вы с кардиналом Густавом уже встречались?

— В прошлый раз, когда мы с тобой были в Альт Кулумбе. Наверное, сорок лет тому, да?

— Да, — ответил кардинал со злостью. — В ваш первый приезд я был техником. Куду умнее и чище, чем столько лет спустя. — Он поднялся и протянул руку, жесткую, как у манекена.

Александр куда удачнее изображал радушие. Он обменялся с кардиналом рукопожатием игрока,[4] и когда их пальцы сцепились, его улыбка увяла: — А, помню! Вы помогали нам с делом Серил. Как это было давно! И как дела?

При упоминании Александром имени Серил по лицу кардинала прошла волна боли. Его пальцы вцепились в посох, словно он хотел ощутить под ними шею Деново.

— Как видите.

— Так, что ж? — Александр хлопнул кардинала по плечу. — Не волнуйтесь. Мы с Элейн в этом деле лучшие. Мы и Коса вашего поднимем, и всех неверных развеем в прах. Все, как в прошлый раз.

— Нет, — ответил кардинал. — Не нужно, как в прошлый раз.

Элейн пристроила сумку на плечо.

— Вы нас не извините, кардинал? — Старик кивнул. Она многозначительно посмотрела на Александра. — Профессор, вы не проводите меня до выхода на улицу?

Он автоматически пошел с ней в ногу. У нее были длинные ножки, зато его походка была более размашистой. Она первой оказалась у выхода из зала заседаний, и придержала ее для него, чтобы закрыть за собой. Потом они в одиночестве шли до самого выхода.

— Что это было, Элейн?

— А чего ты хотел всем этим добиться?

— Я думаю, Церковь сознательно наобещала ишкарцам с три короба, и не заслуживает ни первой, ни третьей мер защиты. Я действую в интересах клиентов.

— Я не про это.

— Про что тогда?

— Думаешь, Густав не видит тебя насквозь? Он дни напролет проводит в кабинке для отпущения грехов. Он знает, что ты не хочешь возвращать Коса таким, каким он его знал. И при этом еще сыплешь соль на его раны.

— Кос — каким он его знал, каким я его знал… какая разница? — по крайней мере, он держит свое раздражение в узде. — Мы хотим создать нечто рабочеспособное. Я воссоздам все, что умел Кос, только лучше. Это отличная возможность.

— Позволь ему оплакать бога. Он и без твоих подначек не очень верит в процесс.

— Человеку уже нельзя высказать вслух то, что он чувствует?

— Ты никогда не произносишь вслух то, что чувствуешь, — возразила она. — Ты говоришь только то, что, по твоим расчетам, произведет наилучший эффект.

— Как будто ты сама сильно переживаешь о богах и верующих. Проклятье, я помню, с чего мы начинали, и ты была куда кровожаднее, чем я когда-либо был.

— Прошло сорок лет. За это время я много чего повидала, и стала куда лучше служить клиентам.

— Как и я, — с улыбкой подхватил Александр. — Однако я всегда помнил, кто есть мой самый главный клиент.

— Ты сам?

— И никто больше, — он поклонился, отставив одну руку в сторону. — Давай сегодня поужинаем.

— Как прямолинейно.

— Но это не отказ.

— Ты здесь не из благородных соображений. Ты взялся за это дело, поскольку считаешь, что можешь повернуть его себе на пользу, а, предав попутно пару человек, еще лучше.

— И это тоже не отказ.

Она ускорила шаг.

— Я буду в Ксилтанде в семь, — крикнул он ей вслед. — На пятом, в темноте. Придешь?