Мертв на три четверти (ЛП) - Гладстоун Макс - Страница 51

В темной комнате не было иных источников света, кроме того, что, по его мнению, Тара назвала бы Таинством. Та штука выросла и подпитывалась за счет теней. Быть может настоящий свет сможет ослепить ее и даже поранить. У Абеларда не было ни малейшей надежды на то, что его план сработает, но было нужно что-то предпринять. Нельзя бегать вечно.

Он успокоил дыхание и сжал пальцы на шторке фонаря. «Спокойствие. Осторожность. Жди».

Выдох.

Наверху по металлу проскребли почти невидимые коготки. Они приближались спускаясь по паутине труб. Отчетливый вдох воздуха среди сотен металлических звуков котельной, турбин и клапанов. Что за тварь вынюхивает его след? Способна ли она видеть в темноте? И насколько хорошо? Насколько она умна? И почему она заставляет себя ждать?

Он попытался помолиться, даже не пытаясь подумать о том, кто может откликнуться на его молитву.

Щелчки и клацанье приблизились.

Шипение смрадного дыхания стало глубже и громче. Оно раздавалось даже со стороны бокового прохода.

Он распахнул дверцу фонаря и положился на удачу.

Луч яркого света пронзил надоевшую темноту. Узкий у самого фонаря на расстоянии шести метров луч покрывал собой почти всю ширину туннеля.

Теневая тварь еще подросла. Она почти заполнила собой двухметровый проем в высоту и стала длиннее. Узкие, покрытые шипами конечности тянулись позади. Там, где тела коснулся луч света, взметнулся дым. Зазубренные клешни открылись и клыкастая пасть издала ужасный, нечеловеческий вопль.

«Только не будь умной! — шептал про себя Абелард: — Будь злой, беспощадной, злопамятной, но, прошу, Кос, не будь умной!»

Присев на многочисленных острых конечностях тварь припустила по полу по направлении к источнику света. Теневая плоть шевелилась пока она двигалась. Свет выжег сочащиеся паром куски в ее теле.

Абелард выдохнул безмолвную благодарную молитву и скатился вниз по лестнице, словно в омут головой.

Острые как осиное жало вампирские клыки впились в запястье Кэт. Вспышка боли была короткой. Его губы рефлекторно впились в запястье, и когда он принялся сосать, от раны хлынула волна эйфории. Наслаждение кольнуло в пальцы, откатилось обратно и, собравшись вокруг сердца, хлынуло по всему телу. Мир стал идеальным. Путы в ее душе расправились, или были разрублены одним взмахом клинка блаженства.

Открыты или закрыты у нее глаза? Сидит она или повалилась на вампира, захваченная порывом от данного им наслаждения? Дышит ли она вообще?

Все тлен, пустяковые заботы. Сейчас экстаз правил ее душой.

Ей не следовало быть здесь. У нее были обязанности кого-то защищать. Женщину. Женщину, которая рассказала ей историю.

Красный диск солнца скрылся за горизонтом, и небо за окном потускнело. Откуда-то издалека донесся звон разбитого стекла, сопровождаемого воплем, который Кэт услышала внутренним слухом: это был вопль Справедливости, призывающей всех Законников преследовать Каменного человека, который похитил свидетеля и Мастерицу Таинств.

Тара.

Тара просила Кэт проверить вампира. Вот он лежит, целехонький, в добром здравии и во всем великолепии. Голодный.

Он уже открыл глаза.

Она заметила на его лице смесь удовлетворения, замешательства и отвращения. Пробудившись ото сна, он обнаружил, что его зубы впились в запястье какой-то женщины. Он был голоден, и его воля ослабла. Он не оттолкнул ее прочь. Жившая в нем хищная тварь проснулась, потягиваясь и зевая во взгляде его глаз. Одна когтистая рука неохотно поднялась из-под простыни и неуверенно застыла в воздухе — то ли собираясь сцапать ее, то ли оттолкнуть прочь — не в полной уверенности, что она явилась наяву и это не сон хищника.

Несмотря на смятение чувств, Кэт пыталась размышлять. Почему она оставила Тару одну? У нее был четкий приказ охранять Мастерицу Таинств. Ее память помутилась, но она помнила разговор, предложение и внезапное желание.

Тара что-то с ней сделала. Извратила ее.

Рука вампира поднялась, загибаясь, чтобы ухватить ее за шею.

Оторвать запястье от его губ было сравни отказу от райских врат. Она скатилась с постели и уселась на твердом каменном полу. Вампир зарычал и поднялся на корточки. Его губы и подбородок были перемазаны в ее крови.

— Какого черта здесь происходит?

Кэт открыла рот.

— Что? В смысле… — он пальцами стер кровь с подбородка и уставился на нее с удивлением и отвращением. — Я серьезно, дамочка. Что с вами не так? Вам абсолютно неведомо такое слово как «разрешение»?

Прислонившись спиной к стене она медленно поднялась. В ушах слышалось пульсирование крови. Рана на запястье затянулась едва его клыки оторвались от тела, но все равно болела.

— Я бы мог вас убить, — продолжал он.

— Я… — речь давалась с трудом, была сбивчивой. Ее разум был словно в тумане.

— Погодите-ка, — он окинул ее с ног до головы и обратно взглядом красных глаз: — Я же вас раньше уже видел.

— Раньше, — она кивнула. — Когда вы разговаривали с… Тарой. — Ей удалось выжать из себя это имя.

Он слизнул последнюю кровь с губ языком. Еще раз вытерев подбородок своим запястьем, он начисто его облизал.

— И где же она? И почему вы здесь?

Мотание головой не помогло ее прочистить:

— Я… она заставила меня прийти сюда.

— Вы зависимая, — произнес он с отвращением, которое Кэт приберегала для слов типа «наркоша» и «торчок». — Вы зависимая, но даже зависимые отлично знают, что не стоит давать кровь лежащему в беспамятстве вампиру. А вы вроде… не под дозой. — Он прищурил глаза. Она знала, что вампиры способны увидеть то, на что не способен обычный человек. — Кто-то потрудился над вашим разумом. Сделал вас податливой.

— Это сделала Тара. В противном случае, я бы не оставила ее одну.

«Как ты можешь позволять кому-то влезать в твое сознание?» — с притворным страхом спрашивала Тара перед тем, как сделать это самой. Боги и богини, каким же сладким был этот укус.

— Одну? Где?

Кэт не ответила. Справедливость доверила ей задачу, а она доверилась Таре, позволила себя предать. Она неуверенно проковыляла вдоль стены до двери, повернула ручку, вывалилась наружу и, накренившись, побежала по коридору. Справедливость в ее голове, надрываясь, пыталась взять над ней контроль, да и ей самой не терпелось скользнуть из сухого похмелья от вампирского укуса в холодные объятья черного костюма, но если это сделать, Справедливость тут же узнает об ее грехе. За такую провинность могут отстранить от ношения костюма навечно, а этого она допустить не могла.

— Погодите! — вампир, капитан Пелхам, выбежал за ней следом. На нем уже были штаны с ботинками, и он попутно натягивал через голову просторную рубаху с ослабленными завязками, стараясь при этом поспевать за ней в такт. — Не хочу больше ни минуты валяться в этой постели. Что-то стряслось, и я хочу узнать, что.

— Значит, — пытаясь справиться с тошнотой после кровопотери, ответила она: — нас таких двое.

Абелард услышал над собой звон разбитого стекла — разбился фонарь. Быть может ему удалось поранить ту тварь, а может и нет, но свет ее чуть-чуть задержал. Ему нужна была каждая соломинка, за которую можно было ухватиться. Сестра Мириэль оставляла в котельной приглушенный свет, чтобы не сильно вредить ночному зрению техников и ремонтных бригад, шатающихся по темным углам Святилища. Здесь хватало теней, чтобы подкрепить преследовавшую его тварь.

Он сориентировался — ага, камера сгорания слева, очень хорошо, а емкости для угля справа — и помчался. Сигарету он вынул изо рта и держал двумя пальцами. Нужен был чистый воздух для дыхания. Позади начал прогибаться и рваться металл под спускающимся чудовищем.

Мчась меж труб и шлангов, Абелард выбрал путь для бегства: нужно обогнуть по часовой стрелке камеры сгорания, опоясывавшие топки, и юркнуть в узкий проход между компрессором и каменной стеной. При мысли, что придется протискиваться в узкий лаз с чудовищем на хвосте, его сердце екнуло, но следующий выход был на сто метров дальше. Слишком далеко.