ИВ. Тетралогия (СИ) - Северин Гай "geori" - Страница 176

Основным, главным и животрепещущим, стал вопрос о финансировании. Красной нитью в своем проекте я вел юридическую легальность будущей организации. В соответствии с предложенным мною планом, сотрудники, будут получать достойную оплату труда, а также претендовать на социальную поддержку в случае необходимости, согласно законодательству Франции. Я полагал абсолютно неприемлемым паразитирующее положение вампиров в сообществах, то, что мы сильнее не означало привилегий, каждый обязан исполнять свою роль и получать за это соответствующую мотивацию. На мой взгляд, подобная политика должна благотворно отразиться особенно на молодом поколении вампиров, еще не забывших принципы человеческого существования, к тому же всегда считал, что любой труд необходимо оплачивать. Таким образом, вопрос финансирования являлся наиболее сложным в рамках наших возможностей.

Экономика страны и так переживала послевоенный кризис. Десятки тысяч предприятий оказались полностью разрушены. Рост налогов и цен на товары и продукты в два-три раза опережал заработную плату, увеличивалась социальная напряженность в обществе. Забастовки и стачки приняли массовый характер. Поэтому министр Катри категорически отверг самоуверенное предложение Эйдриана о том, что взять под контроль финансовый сектор города для нашего сообщества не составит ни малейшего затруднения. Согласно давнему договору, вампиры ограничиваются долей в некоторых предприятиях и сферах, и то лишь в тех, где принимают какое-то участие, действуя на общую пользу. Спор разгорался нешуточный, от резкого высокого голоса Толе звенело в ушах, кажется, Лазар начинал терять терпение, и вот-вот мои планы могли пойти прахом, когда неожиданно, конструктивное предложение внес, как ни странно, святой отец.

— Господа, позвольте, но если финансовый сектор необходимо оставить под управлением людей, что мешает нам посадить на это место своего человека? Посвященного, преданного делу, умного и предприимчивого. Конечно, охватить все в одних руках никому не под силу, да и тут я поддерживаю господина министра, абсолютно исключено, потому что даст слишком большой соблазн для злоупотреблений. Но почему не взять под опеку, допустим, сферу развлечения? Наш прекрасный город как нельзя более располагает к увеселениям, вскоре сограждане отойдут от страшных последствий войны, и Париж вновь заиграет буйством красок. Да простит меня Всевышний, но, насколько я знаю, доля от публичных домов и нелегальных игровых заведений способна с лихвой покрыть все наши с вами потребности.

Предложение священника, требовало тщательного обдумывания и согласования, но даже предварительные выводы указывали на его справедливость. Плотские развлечения во Франции можно приобрести повсюду: от матросских баров и кафе Марселя, до роскошных публичных домов Шато-Гонтье. Только в Париже по самым скромным подсчетам работали тысячи подобных заведений: от вшивых меблированных комнат улицы Монжоль до элитных борделей Пале-Рояль.

К тому же, всем известно, что итальянская, особенно сицилийская мафия, разросшаяся как снежный ком до размеров лавины, в последнее время все чаще протягивали свои грязные алчные руки и к нашей стране. В сфере торговли телом и в игорном бизнесе доходы всегда являлись лакомым куском, несмотря ни на какие кризисы и экономические трудности. Сей факт еще более обуславливал необходимость сосредоточения контроля на внутреннем уровне.

Глава 06

По-весеннему теплым и приятным вечером неспешно, прогулочным шагом спускался по набережной Монтбелло в направлении центра города, на встречу с отцом Боливаром. Активный священник обратился накануне, сообщив, что у него ко мне есть еще одно предложение, которое считает необходимым обсудить с глазу на глаз.

Я остался вполне удовлетворен результатом собрания, проблема хоть и не решена полностью, но близится к тому, а это означает, что мой план действует. Что еще придумал ушлый святоша? Несмотря на благодушный вид и более чем достойную стезю, было заметно, что у духовного лидера присутствует и свой интерес, который желательно выяснить до того, как окажусь в обязанном перед ним положении.

Я возлагал большие надежды на воплощение своего замысла, видя лишь в этом возможность вернуть душевное равновесие, и обязан свести риск ошибки до минимума. Хотя удача и благоволила, избавиться от последствий хандры пока не удавалось. В большей степени тому мешало хроническое недосыпание, ведь ночуя под одной крышей с отцом, я не мог позволить кошмарам взять верх. Старик и так много пережил, пугать его криком или тем более подвергать опасности от неконтролируемой ярости, я не имел права.

Раз отдохнуть не удалось, то не мешает выпить крови, это восполняло силы и, в некоторой степени, примиряло с невозможностью изменить реальность. Вскоре выделил из пешеходов молодого, хорошо одетого человека в цилиндре, который очень удачно шествовал тем же курсом что и я, опережая на несколько десятков шагов. Прибавив скорости, поравнялся с ним, удовлетворенно отметив, что он свернул на Пети Пон и продолжает двигаться в нужном направлении. На следующем перекрестке при повороте на улицу де Прэтр-Сен-Северин, ведущую к одноименной церкви, уже полностью был убежден, что этот господин и является моим сегодняшним ужином.

Пешеходные улицы Латинского квартала очень узкие и не особо располагают к скрытности, но мне повезло. В отличие от шумной набережной, в сгустившихся сумерках дорога была пустынна, не считая моего «попутчика». Не доходя немного до кованой ограды храма, догнал горожанина и, резко развернув лицом к себе за плечо, впился взглядом в удивленные неожиданностью глаза.

— Не кричи, не бойся, стой на месте, — привычно приказал я, обнажая клыки.

Но вместо обреченного послушания, мужчина нахмурился и отступил на несколько шагов. Я поморщился. Всегда раздражаюсь, когда наталкиваюсь на посвященного, принимающего вербену, с ними обычно много возни, хорошо еще, если не охотник. Но весьма показательно, что молодой человек вовсе не спешил кричать, бежать или, тем более, нападать.

— Господин Ансело? — в его голосе звучало удивление пополам с досадой.

Внимательнее присмотревшись к говорившему, понял, что он мне знаком, хотя брюнет среднего роста с правильными, но обычными и невыразительными чертами лица, внешность имел совсемьнезапоминающуюся. Кажется, осенью, когда я только принимал дела у отца, он являлся клиентом в нашей конторе, была какая-то тяжба по наследству, если не ошибаюсь.

— Прошу прощения, месье… — припомнить его имя вряд ли смогу.

— Маршанд, Адама Маршанд, — приподнимая цилиндр представился он. — Извините, господин Ансело, я догадываюсь о Вашем мотиве, но не сделаете ли одолжение выбрать кого-то другого? Я, знаете ли, немного тороплюсь на запланированную встречу, к тому же, по совету моего духовника, пью в последнее время какой-то отвар, который якобы Вам в моей крови не понравится.

Усмехнувшись, наблюдал за такой необычной реакцией. Складывалось ощущение, что Маршанд до сих пор не верит тому, что увидел и о чем, кажется, совсем недавно ему стало известно. Однако очень импонировало его поведение — отсутствие паники, а страх, хоть и присутствует, но полностью контролируемый. Да, к тому же, я как раз вспомнил, по какому делу Гаэтан выступал в суде в качестве адвоката месье Маршанда. Потеряв на войне отца и старшего брата, он получил в наследство семейное дело, являющееся ничем иным, как небольшим, но достаточно процветающим публичным домом в Витри-сюр-Сен, который у наследника оспаривал старый управляющий и бывший друг семьи. Клиент заходил в контору, чтобы окончательно расплатиться за услуги и забрать судебное решение у месье Галлена, там я его мельком и видел, потому не признал сразу.

— Я, конечно, благодарен Вашему отцу за выигранную тяжбу, — продолжал Адама, с опаской поглядывая на меня, голос при этом оставался совершенно спокойным. — Более того, планировал обратиться к Вам повторно по поводу оформления документов на продажу борделя. Вполне возможно, я так и поступлю, если, конечно, уйду сегодня от Вас живым.