ИВ. Тетралогия (СИ) - Северин Гай "geori" - Страница 196

Хуже всего пришлось мне. Пока Тирон отсыпался в теплой постели после утомительной охоты, а патрульный без труда расплачивался с долгом, я, несмотря на усталость и холод, брела за очередной порцией сведений. А ведь впереди еще полный хлопот день, за ним тяжелая ночь, несколько часов сна без надежды нормально отдохнуть, и все по кругу, какая-то адская карусель, сводящая с ума навязчивой музыкой. Не помню, чтобы когда-то еще так выматывалась. С тоской вспоминала маленькие каникулы в общине в заснеженном лесу, где дышалось легко и свободно, а с каждым глотком воздуха прибавлялись силы. Утешала себя мыслью, что, если охота брата увенчается успехом, он наверняка захочет вернуться с новостью деревню. Но пока это чуждое место, как гигантская черная воронка, наоборот, поглощало и отбирало все светлое, что еще сохранялось в душе.

Некоторое время назад, по городу поползли зловещие тревожные слухи, тщательно скрываемые властями и правоохранительными органами от обывателей, хотя сомневаюсь, что жителей Чикаго еще можно чем-то удивить или напугать, ночная стрельба под окнами уже никого не шокировала. Неотразимо самоуверенные мужчины в дорогих блестящих костюмах, с крупными золотыми часами, лихо разъезжающие на огромных лимузинах, обнимающие отчаянных подруг, даже не скрывали своей принадлежности к криминальному миру. Скорее наоборот, это показатель престижа и власти. Не ограниченные прежней общепринятой моралью, они вели роскошную жизнь, не боясь никого и ничего.

Тем не менее, это был особый случай. Кое-какие сведения успели просочиться в прессу и заявляли, что в Штатах объявился аналог скандально известного лондонского Джека Потрошителя. Во многих районах страны обнаруживались зверски изувеченные тела девушек со вскрытыми грудными клетками и изъятыми сердцами. Черный юмор газетчиков окрестил маньяка «Сердцеедом», но, кроме этого, ни единого следа, зацепки, свидетелей или подозреваемых у полиции не находилось. Это и неудивительно, Тирон был уверен: страшные преступления — дело рук вампира, а значит, человеческое правосудие бессильно.

— Они объясняют огромный промежуток времени между первыми упоминаниями о маньяке и сегодняшним днем подражателями или уже весьма преклонным возрастом убийцы! — саркастично рассмеялся брат однажды в редкий период благодушного настроения, когда ему захотелось поделиться мыслями, а, кроме меня, слушателей не оказалось. — Да и жертвы появляются достаточно редко. Никому невдомек, что их намного больше, видно, упырю не каждый раз удается бесследно их уничтожить, да и не слишком старается. Похоже, матерая мразь, раз до сих пор не попался. Странно, что мы прежде не сталкивались. И везучий, к тому же. Поживет еще, раз коллеги мои не шевелятся.

От удивления у меня дар речи пропал, прокрутила повторно его слова в голове, ведь показалось, что просто ослышалась.

— Разве не на него мы сейчас охотимся? — не сдержался вопрос; так непривычно услышать от Тирона спокойные рассуждения о злостном вампире без моментальной попытки броситься на его поиски.

— На этот раз рыбка у меня покрупнее, — посерьезнел брат, сурово сдвинув брови. — Буду размениваться на всякую мелочь, упущу его снова. Я понял, что действовал неверно, совершил много ошибок, методично зачищая Чикаго. Всех не выведешь, они плодятся день за днем. Нужно рубить гидре голову. Поразмыслив и взвесив, пришел к выводу, что выбрал не ту стратегию. Именно поэтому мы больше не колесим по городу ночи напролет, пока не наткнемся на кровопийц. Зачем, по-твоему, я привязал долгом этого копа? — Тирон резко подался вперед, впившись в меня тяжелым взглядом, и выжидающе требовательно приподнял бровь.

Мысленно обругав себя за излишнее любопытство, приведшее к очередному экзамену, судорожно, но довольно безуспешно пыталась собрать мысли в кучу:

— Ты отслеживаешь районы, в которых за одну ночь совершается наибольшее число убийств?

— Зачем? — угол его губы презрительно приподнялся, брат прекрасно понимал, что не дам верного ответа.

— Чтобы… — замялась, потому что ни один приходящий на ум вариант не подходил.

Ледяные искры в глазах охотника засверкали обжигающим холодом, а я инстинктивно отступила на полшага назад.

— Чтобы тратить время на такую бестолочь, как ты, очевидно! — рявкнул мужчина. Однако гром не грянул. Слегка расслабившись, я поняла, что ему хочется поделиться соображениями, пусть даже со мной. Замахнувшись на изначального вампира, одного из тех самых, о ком повествуют легенды в эльфийских книгах, брат совсем потерял покой. Я уже достаточно изучила его характер и нрав, чтобы почувствовать — он нервничает и не до конца уверен в себе. Слишком могущественная жертва, не чета всем остальным, с кем довелось иметь дело. Его настроение и мне передавалось, ведь глупо предполагать, что останусь в стороне. Что ждет нас при встрече со столь грозным противником? Хватит ли у Тирона сил на схватку с подобным врагом? Или мы оба разделим участь предков? Отговаривать, конечно, бесполезно и даже опасно для здоровья, брат не терпит возражений. Если успел заявить во время общего сбора в деревне, что убьет изначального вампира, то не отступит. Видно же, что это стало навязчивой идеей, затмившей все другие. К тому же, не без причин считает его корнем всех зол.

— Я долго шел к этому, как ты знаешь, собрал о нем столько сведений, сколько было возможно, вряд ли у этого мерзавца найдется более преданный «поклонник», охотник вновь расхохотался. — Он ведет активную светскую и культурную жизнь, любит окружать себя своим созданиями, такими же безжалостными, но крайне осторожными и не болтливыми. Спросишь, почему я уверен, что доморощенный «Сердцеед» — это не наш искомый древний?

Я быстро закивала, полностью подтверждая важность этого вопроса, готовая слушать сколько угодно, лишь бы меня не спрашивали. Тирон вновь криво ухмыльнулся.

— Как ни странно, выяснилось, что он не любит привлекать к своей персоне излишнего внимания, именно поэтому о нем так мало сведений и слухов. Кто бы мог подумать, что сильнейшее зло на свете вовсе не кичится могуществом, часто переезжает с места на место и не пытается обратить весь мир в прах у своих ног? Из этого можно сделать вывод, что в силу многовекового опыта, он понимает, что найдется и на него управа. Он, как никто из своих тупых последышей, наверняка знает, что остались на свете еще эльфы-охотники, хотя его семейка и позаботилась о практически полном нашем уничтожении! — лицо Тирона запылало, глаза налились бешенством и диким гневом.

Но, как часто бывает, он быстро остыл и вернулся к рассказу, разве что плеснул в стакан самогон, который, кстати, тоже передавал ему проигравшийся полицейский из изъятых подпольных винокурен.

— Почему я выясняю места массовых пропаж или необъяснимых убийств в тех или иных районах? Да потому, что в этом мегаполисе множество заведений, баров, спикизи, клубов и даже частных домов, открытых специально для вампиров. Там упыри спокойно и в свое удовольствие собираются по ночам и весело проводят время. А наш «клиент», как я понял — большой любитель подобных развлечений.

Многие заведения содержат ведьмы, скрывая их заклинаниями. Другие находятся глубоко под землей, в местных системах катакомб, некоторые, напротив, высоко в пентхаусах, так, что даже я не в силах ощутить присутствие многочисленных кровососов. Узнать, что в районе существует клуб, можно лишь по количеству обескровленных или исчезнувших людей, которыми закусывают разгоряченные алкоголем кровопийцы. Но найти их — мало, нужен способ выбивания из упырей сведений, а это чересчур приметно и много возни.

План Тирона разумен, но я думала о том, что придется вскоре стать свидетелем жестокого допроса. На своем упорном пути брат становился все более беспощадным и беспринципным, в его войне все средства хороши, отчего мне с каждым днем все труднее справляться с душевными муками. Будет ли охотник миндальничать с врагами? Исключено. В его словаре нет слов «гуманность» или «сострадание». Во мне же все по-прежнему категорически противилось насилию, как бы ни пытался это выбить суровый наставник.