ИВ. Тетралогия (СИ) - Северин Гай "geori" - Страница 29

Несмотря на то, что в связи с важным и большим событием, вся прислуга была загружена до предела, мне, разумеется, не отказали. Перехватив на пути к гостевому залу очаровательную белокурую нимфу в праздничной униформе, я, проявляя чудеса обольщения, буквально за несколько минут убедил ее, что ей, на самом деле, плевать на то, что у хозяев банкет, ей гораздо важнее то, что я могу ей предложить, если она найдет тихий и уютный уголок. Уголок нашелся незамедлительно, а также нашлась и подружка нимфы — высокая рыжеволосая красавица.

Невероятно, как я до сих пор просто не взорвался, сам себе удивляюсь. Девушки почти с ума сходили подо мной, пока я работал с усердием парового молота. Они чуть ли не с боем вырывали друг у друга мое внимание и ласку. Но, разумеется, ни одну из них я не обидел, каждая получила то, что хотела, и даже больше. А у меня прямо от души отлегло. В общем, оторвался я от моих прелестниц примерно через час. Тщательно приведя себя в порядок, я вернулся в зал. Торжественная часть давно закончилась, начались танцы. Оркестр играл вальсы и танго, пары кружились по залу. В середине неуклюже топтался со своей невестой невзрачный Жофроа. Еще раз ухмыльнувшись, я поймал одного из официантов, принял от него бокал шампанского, и спросил, где можно найти хозяйку дома. Пора бы уже проявить вежливость и засвидетельствовать свое почтение мадам Клеменс. Выяснилось, что графиня вышла из зала и направилась в один из кабинетов. Вновь отказавшись от сопровождения, я спешно ретировался, так как краем уха уловил, что у некоторых красавиц уже есть планы на следующий танец со мной, тогда как в мои планы сейчас это не входило.

Поднявшись на второй этаж по широкой мраморной лестнице, я свернул в коридор, где располагались кабинеты хозяев дома. В первом, никого не обнаружив, отворил дверь второго.

В этой комнате — кабинете хозяина графа Вержи — находился человек, но вовсе не тот, кого я ожидал увидеть. Вместо очаровательной Клеменс в кресле у торшера сидел полный приземистый мужчина с прилизанными волосами, пышными усами и тяжелым взглядом. Его довольно крупный нос мне кого-то напомнил, но я не придал этому значения. Пока мы пристально глядели в глаза друг другу, я вдруг почувствовал, что мне не мешало бы еще выпить крови перед свиданием с Клеменс. Того, что я взял у таксиста, было, очевидно, не слишком много, так почему бы мне не утолить свою жажду сейчас этим троллем? Обстановка вполне располагала, мы были с ним совершенно одни, сюда даже не долетали звуки музыки, не говоря уже о шуме голосов.

Мужчина встал, вежливо приветствуя меня. Раньше я его никогда не видел, но, судя по костюму, он из высокопоставленных и знатных. Хотя, какая мне разница? Внушить и дело с концом, а этот его шейный платок вместо положенной бабочки как нельзя лучше прикроет следы укуса.

— Я могу Вам чем-то помочь? — осведомился мужчина.

Уверенной походкой я прошел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

— Конечно, — ответил я ему. — Еще как можете.

— В самом деле? — он приподнял бровь, подозрительно глядя на меня. — Мы знакомы?

— Нет. Я так не думаю, — я уже вплотную подошел к нему, заставив его отступить на шаг.

— В чем же тогда дело, позвольте полюбопытствовать? — продолжал он расспросы.

Без дальнейших разглагольствований я наклонился к нему, так как он был на порядок ниже меня, и четко произнес, глядя толстяку прямо в глаза:

— Не бойся, не кричи, — и обнажил клыки.

Но, вместо уже привычной покорности, в глазах усача вдруг зажегся бешеный гнев. Не успев понять, что к чему, я вдруг с удивлением осознал, что отлетаю к противоположной стене, отброшенный сильным толчком в грудь. Врезавшись в книжный шкаф спиной, я упал на колени, сверху посыпались книги. Что за черт? Откуда в каком-то старике столько силы? Неужели вампир? Ведь Гэбриэл предупреждал, что их в Париже тоже немало. Но с чего вдруг такая агрессия к своему? И тут, поднявшись на ноги, я увидел, как мужчина, с невиданной для своей комплекции сноровкой, отрывает ножку от резного стула и, перехватив ее наподобие кола, направляется ко мне, а в его глазах горит желтый нечеловеческий огонь. Думать дальше у меня времени не осталось. Человек во мне, кажется, полностью исчез, на его место встал хищник, а у хищника проснулись инстинкты. Отбив его выпад, я нанес ответный удар со скоростью молнии, но толстяк увернулся, чем вызвал мое огромное удивление. Извернувшись, я вырвал ножку стула из его рук и отбросил в сторону. Сейчас, находясь на пределе своих способностей, я видел, что это вовсе не вампир — его движения, хотя и обладающие невероятной для человека силой, все же были гораздо медленнее, чем у вампира. Я в этот момент мог легко убить его, просто зайдя сзади и свернув шею, но во мне вдруг проснулось любопытство. Я остановился, оттолкнув его от себя и жестом показывая перемирие. Он тоже замер, тяжело дыша, и напряженно глядя на меня.

— Кто ты такой? — спросил я.

Мужчина немного расслабился, гнев медленно затихал в его глазах, и они приобретали обычный свой цвет, а не горели больше янтарным огнем. Выпрямившись, он даже позволил себе усмехнуться.

— Так я и думал — жалкий новичок. Обнаглевший юнец, — презрительно выговорил он. — Недавно обращенный?

Я не удивился. По всей видимости, мужчина в теме. Что ж, он прав, я кивнул, подтверждая его слова.

— Ну, насчет меня ты не ошибся. А ты тогда кто? — решил я внести ясность.

Толстяк опять ухмыльнулся и поправил свой сбившийся пиджак.

— Оборотень, конечно, поганый ты кровопийца, кто же еще, — сообщил он мне. — И, по совместительству, новый префект Сены, министр Катри, — любезно представился он.

Вот дела! Я смотрел на него очень внимательно и настороженно, готовый отреагировать при малейшем его движении в мою сторону. Надо же, не успел мой создатель покинуть меня, как я уже вляпался в неприятности. А то, что этот оборотень, занимающий одну из ведущих государственных должностей в Париже, может доставить мне массу неприятностей, я ни на секунду не сомневался. Однако, он совершенно успокоился, поняв, что я всего лишь новообращенный глупый вампир, а не заговорщик из оппозиции, покушающийся на его драгоценную жизнь. Поэтому министр расслабился и даже вновь непринужденно устроился в своем кресле, с внимательным любопытством разглядывая меня в ответ. И что же мне теперь делать? Я выдал себя перед этим чиновником, внушить ему ничего не удастся, очевидно, он принимает вербену, убивать его тоже было бы верхом глупости; сомневаюсь, что у меня получится замести следы настолько, чтобы на меня не упало подозрение. Ведь третья должность при государстве — это не уличная проститутка, которую и искать никто не станет. К тому же, Гэбриэл утверждал, что оборотни в основном стараются жить общинами, наверняка у этого Катри целая стая волков под началом. А мне, если помнится, был дан прямой указ: с оборотнями отношения не портить. Нужную мне информацию, я смогу получить только от них. Конечно, я уже значительно подпортил эти самые отношения, напав на толстяка, но, возможно, еще не все потеряно, смотрит он уже довольно заинтересованно, оценивая цепким взглядом. Явно также, как и я обдумывает, как можно эту ситуацию использовать в своих интересах.

— Итак, молодой человек, — прервал затянувшееся молчание министр, — так и будем играть в молчанку да гляделки? Может быть, хоть представитесь для начала диалога?

Скрывать свое имя смысла не имело, при необходимости он легко узнает обо мне все, что захочет, личность моя довольно известна в основных кругах Парижа. Поэтому я представился и также спокойно устроился в кресле напротив него, нам с ним есть, что обсудить.

— Может быть, Вы все-таки объясните мне, почему решили напасть на меня? Была какая-то личная причина, или это обычная ошибка всех новичков?

«Заносчивый гад, — подумал я. — Конечно, это было моей ошибкой, но неужели обязательно тыкать меня носом?»

— Видите ли, министр, на опыте, я сделал вывод, что кусание, например, молодых и красивых девушек приводит к бешеному всплеску полового возбуждения, и я перестаю себя контролировать. А так как я не безмозглый убийца, готовый ради пропитания купаться в крови, то я выбрал для себя питание посредством личностей с отвратительной наружностью, которые точно не вызывают никакого желании, кроме как поскорее утолить жажду и убраться подальше.