ИВ. Тетралогия (СИ) - Северин Гай "geori" - Страница 52

Глава 06

Вечером мы снова встретились с Эванджелиной. В ее облике практически ничего не изменилось, разве что блузку сменила, да на лице еще больше недовольства. Мы обменялись приветствиями и я снова начал убеждать упрямую вампиршу в необходимости максимально прикрыться соглашениями с другими сообществами в свете назревающих угроз мировому порядку. Пару часов она еще как-то выдержала, но поняв, что сегодняшняя встреча может стать похожей на предыдущую, все же не стерпела и прервала меня:

— Месье Ансело, я в полной мере уже успела насладиться Вашими ораторскими способностями и красноречием, но так и не уяснила, что нового Вы собирались мне предложить и чем заинтересовать.

Момент истины. Дальше тянуть было уже опасно и бессмысленно, она лишь раздражалась все более.

— Мадам, прошу меня заранее извинить, что вынужден коснуться слишком деликатной темы, и не пытаться убить меня, прежде, чем выслушаете до конца.

Цвет ее лица после такого моего вступления принял зеленоватый оттенок, а верхняя губа даже слегка приподнялась, обнажая клыки:

— Вы что, на интим намекаете? — проговорила она так, словно была девицей, а я решил вдруг покуситься на ее многовековую невинность. — Не забывайтесь, месье, я замужняя женщина, несмотря на семейные проблемы.

— Ну, что Вы, Эванджелина, — практически искренне ужаснулся я. — Как бы я смел даже помыслить о подобном!

Она все еще с большим подозрением продолжала буравить меня взглядом, ожидая ответа:

— Тогда соизвольте объясниться, месье Ансело.

— С удовольствием, мадам, — улыбнулся я ей одной из своих фирменных улыбок, обычно не оставляющих равнодушными представительниц противоположного пола. — Я хотел бы поделиться с Вами одним любопытным опытом. Еще вчера у меня на левой руке был довольно большой и грубый рубец, оставшийся с детских лет, а теперь — совершенно чистая кожа, ничуть не отличающаяся от той, что на второй руке. Так вот, прошу меня извинить, но мне кажется, что Вас должна заинтересовать возможность раз и навсегда полностью избавиться от любых довампирских дефектов и рубцов, — проговорил я, словно купец, рекламирующий волшебный эликсир.

В ее внимательных глазах загорелась искорка зарождающегося интереса, она заерзала на месте и выжидающе уставилась на меня.

— Ну, в общем-то, да, месье, меня это безусловно может заинтересовать, — осторожно проговорила она после недолгого раздумья. — Надеюсь, ты понимаешь, — подозрительно прищурив глаза, она вдруг перешла на «ты», — что если это будет мошенничество, тебя не спасет никакой дипломатический статус?

Уловив момент, я решил, что пора переходить Рубикон.

— Это не мошенничество, Эванджелина, — уверенно и настойчиво проговорил я. — Предлагаю сделку. Сначала ты воспользуешься моим способом. А когда увидишь в зеркале результат, все же подпишешь договор. Потому что тогда тебе больше не придётся прятать своего мужа и делать вид, что он сбежал.

Она страшно побледнела и с ужасом уставившись на меня, как на призрачного мстителя. А потом, неожиданно резко вскочив на ноги, моментально оказалась рядом со мной, и, буквально сорвав со стула левой рукой за горло с силой, многократно превосходившей мою, впечатала мою голову затылком в стену так, что, у меня от боли искры посыпались и поплыли красные круги перед глазами. Шея моя была стиснута, дыхание оказалось почти перекрыто, и я с огромным трудом, задыхаясь, старался втянуть немного воздуха.

Судорожно вцепившись двумя руками в ее пальцы, пытаясь хоть немного ослабить давление, с каждой секундой я отчетливее понимал, что мне это не удастся. И все же, я еще не потерял надежды образумить ее. Не в моих принципах сдаваться, тем более, когда ставка моя жизнь, а главное — честь.

— Кажется, ты сам дьявол, Джорджес, — прошипела она мне в лицо, сверкая красными глазами. — Что еще ты знаешь? И кто еще знает об этом… об этой твоей выдумке? — поправилась Эванджелина. — Если ты правдиво все расскажешь, я убью тебя быстро. Если будешь юлить, я сначала постепенно вытяну из тебя все твои внутренности, дав тебе возможность все это прочувствовать и полюбоваться на них, а до сердца доберусь в самую последнюю очередь. Так же поступлю после и с той вертихвосткой, которая уже несколько лет не дает мне покоя, и которую вы считаете членом вашего Совета.

В доказательство того, что не шутит, она медленно, но неумолимо и жестко начала вдавливать свои пальцы с острыми твердыми ногтями прямо сквозь сорочку, постепенно раздирая ими мою кожу и мышцы брюшного пресса. Еще ни разу в жизни мне не приходилось испытывать подобных мучений, или хотя бы чего-то подобного. Перед глазами плыл уже плотный кровавый туман. Задыхаясь и захлебываясь от ослепительной боли сильнее, чем от стиснутого горла, я находился на грани сознания, но, тем не менее, все же постарался удержать себя в руках:

— Никто не знает, — мучительно хрипел я, с трудом выдавливая слова. — Я адвокат, и всегда храню чужие тайны. И если ты сейчас убьешь меня, так ничего и не сможешь сделать со своим лицом.

Надеюсь, что я все же не промахнулся. Или сейчас все разрешиться, или не сносить мне головы, причем тоже, скорее всего, в этот же момент. Похоже, мои слова задели ее сильнее, чем я ожидал. Вот дьявол! Однако ее пальцы все же приостановили свое движение. Еще какое-то время вампирша пристально вглядывалась в мои глаза, пока, очевидно, увиденное не убедило ее в чем-то. Она отпустила горло и выдернула руку из моего живота, заставив судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Безумная боль, пульсируя, постепенно начала стихать.

Как ни странно, я даже не разъярился, скорее, испытывал мстительное злорадство. Как бы ни пыталась старая горгона давить, а все равно все шло по моему плану, и голова моя по-прежнему работала ясно. Опустив глаза вниз, я взглянул на прорванную окровавленную рубашку и, постаравшись прикрыть ее пиджаком, вполне оправданно возмутился:

— И зачем было сорочку портить? Только один раз и успел надеть, — ворчливо проговорил я, осуждающе взглянув на вампиршу. — Я ведь и так обещал все рассказать.

Похоже, Эванджелина не ожидала такой наглости, но все же сумела сдержаться:

— Ладно, Джорджес, — отчеканила она, вытирая руку салфеткой. — Позже, если все-таки не убью, я непременно принесу тебе свои извинения за испорченную одежду. Но сейчас, мне кажется, мы вплотную коснулись некоторых слишком конфиденциальных тем. Честно говоря, я по-прежнему разрываюсь между огромным желанием уничтожить тебя прямо здесь и большой потребностью наконец-то выговориться, исповедаться, что ли, рассказать все, как было, хоть одному человеку на Земле. Очень странно, но почему-то я чувствую к тебе какое-то непонятное мне самой доверие, хотя давно уже не верю никому даже в своем близком окружении. Но ты производишь впечатление благородного человека, надеюсь, что честь для тебя что-то значит. Впрочем, одно другого не исключает, сам понимаешь, что ты всего лишь новичок, разница у нас в сотни лет, так что, если что, убить-то я тебя всегда успею, — похоже, она нашла для себя компромисс. — Полагаю, что нам следует продолжить беседу в ином, более защищенном от прослушивания месте. Приглашаю тебя продолжить переговоры в моем доме.

Внешне я оставался вполне спокойным, хотя в душе буквально ликовал. Похоже, она действительно проглотила мою наживку. И хотя поехать к ней домой означало сунуть голову в пасть льву, тем не менее, я понимал, что это уже вполне оправданный риск.

— С удовольствием, мадам, — вежливо ответил я. — Однако, моя одежда слегка не в порядке. Неприлично наносить визит даме в таком виде. Позвольте, я хотя бы быстро приму душ и переоденусь.

Она в ответ лишь коротко кивнула. Через десять минут я спустился к ней в вестибюль, где оставил дежурному администратору записку для Женевьев, которой не оказалось в ее номере. Дело не в том, что я надеялся таким образом как-то защититься от вспыльчивой вампирши. Пожелай она меня убить здесь, ее бы ничто не остановило, думаю, она достаточно уверенно чувствовала себя в своей стране. Скорее уж я опасался, что моя очаровательная патронесса может ринуться на мои розыски, если я вдруг бесследно исчезну из отеля.