Меж двух огней (ЛП) - Ноче Марк - Страница 50

— Я беременна. Я с внуком короля Вортигена.

Оуэн оскалился, посмотрев на меня с подозрением.

— У него много детей, бастардов и прочих.

— Но нет внука или внучки, рожденных рожденной наследницей. Какими бы ни были чувства отца ко мне, он хотел бы здоровья внуку. Ребенку, что во мне.

— Врешь!

— Спроси Ахерна, если не веришь.

— Он ушел! Он не поехал с нами.

Оуэн отвернулся с отвращением, расхаживал в темноте. Его люди поили коней у ручья, пока остальные чинили колесо телеги. Мы, похоже, миновали половину гор. Оуэн не будет прохлаждаться на этой поляне. Он будет гнать людей на всей скорости к Дифеду, зная, что меня могут украсть по пути так же легко, как он вчера украл меня. Моей надеждой было лишь убедить Оуэна, что ребенок в моей утробе для короля Вортигена важнее золота. Может, так и было. Хорошо, что отец сейчас не мог это опровергнуть.

Сэр Оуэн занес копье к моему животу, хмурясь. Я подавила улыбку. Несмотря на его гадкие желания, я посеяла сомнения в его голове. Оуэн поднял копье к моему лицу.

— В телегу! Нам нужно много сделать по пути домой, сестра.

Телега поехала вперед, как только я опустилась на сено. Я провела большим пальцем по животу, баюкая жизнь во мне. Я успокаивала ребенка и себя. Казалось, звезды кружились наверху. Какой бы ни была судьба в королевстве отца, я не дам навредить ребенку. Если матери Свободного Кантрефа и научили меня чему-то в осаде Аранрода, так это тому, что одна мать, защищающая детей, была не хуже десяти воинов. Да придаст мне сил Дева.

Я задремала в телеге, гром доносился из-за холмов. Я села и моргала в тусклом свете. Всадники тоже услышали и остановились. Лошади! Оуэн закричал своим людям:

— Не дайте забрать ее! Если бой пойдет не так, перережьте ей горло!

Я прижала ладонь к горлу, пальцы дрожали, я боялась и за свою жизнь, и за жизнь во мне. У этого бастарда Оуэна вообще есть сердце? Его воины не успели ответить, полетели стрелы.

Несколько стрел нашли цель, сбили копейщиков с коней. Мое сердце забилось быстрее. Редкие лучники в Уэльсе могли так стрелять в темноте. Прибыли лучники Свободного Кантрефа.

Артаган проревел, разбивая ночь. Как-то он оказался здесь! Раздался пронзительный боевой клич Энид, потом Кинана и Эмрюса, загремела сталь. Силуэты темных фигур боролись вокруг телеги, воины Дифеда бились с лучниками Аранрода. Тени мелькали на узкой дороге.

Оуэн бросил копье, и сталь задела мою щеку. Я охнула от жжения, ладонь коснулась правой скулы и была красной. Я скатилась на землю, связанная и в крови. Оуэн смотрел на меня огромными глазами в бледном свете луны. Он вытащил нож из-за пояса и побежал ко мне, чтобы закончить дело.

Я тянула за веревки, запястья кровоточили. Нет, нет, нет! Я впилась в веревки зубами, но они не поддавались. Оуэн прижал ладонь к моей щеке, провел большим пальцем по ране. Я скривилась от боли. Нож вспыхнул в его кулаке.

Я была связана, как ягненок на заклании, огонь вспыхнул во мне. Я ударила его головой, билась как загнанный зверь. Я укусила Оуэна. Он взвыл в звоне металла. Вкус крови наполнил мой рот. Оуэн отпрянул, его нож выпал на землю. Я перекатилась на бок, схватила нож и принялась резать веревки.

Оуэн отшатнулся, держась за голову. Ослепленный от боли, он бродил рядом, пока я резала веревки. Путы ослабли на ногах и руках. Я вырвалась и бросилась на него с ножом. Пора ему отведать своей стали.

Я ударила его по лицу, но Оуэн стукнул меня по челюсти. Я отшатнулась от тяжелого удара. Оуэн отступил в лес. Я пошатывалась на четвереньках, боль заставила выронить нож. Я не могла найти кинжал, шарила по земле в поисках оружия. Рука схватила меня за плечо.

— Бранвен! Ты в порядке?

Сердце замерло, а потом я увидела лицо Артагана. Я обвила руками его шею и прижимала его к себе, и его сердце билось о мои ребра. Бой вокруг нас затих. Только воины Свободного Кантрефа окружали нас во тьме. Артаган тяжело дышал и вытирал кровь с длинного меча. Я ощупала его грудь ладонями.

— Я в порядке, — он посмотрел на кровавый порез на моей щеке. — Боже, что они с тобой сделали?

— Ответ они уже получили. Это был Оуэн из Дифеда, один из бастардов отца.

— Знаю, Ахерн рассказал мне.

— Ахерн? Не понимаю. Он же…

— Предал тебя. Он сам рассказал мне. Признался почти сразу, как сделал это. Если бы он не сказал, мы бы не узнали о твоем плене, пока не было бы слишком поздно.

— Он сказал, зачем меня предал?

— Спросишь у него сама. Он в подземельях Аранрода.

Артаган нахмурился, стиснул зубы. Он, наверное, с трудом сдержался, чтобы не убить Ахерна, узнав о моем похищении. Я прижала губы к его щеке, Артаган оттаял и поднял меня на свою лошадь. Он забрался на Мерлина за мной, обхватил меня за пояс. Я кипела.

— Оуэн сбежал.

— С одним глазом, думаю, — ухмыльнулся Артаган. — Ты попала по нему лучше, чем он по тебе.

— Мы с дифедской стороны гор. Их тут может быть много.

— Тогда поспешим в Аранрод.

— Не так быстро, любимый. Я хотела сказать тебе в лучшее время, что ты должен знать. Я беременна.

Грудь Артагана напряглась. Тени скрыли его лицо, он сидел как статуя в седле. Я прикусила губу, ожидая его ответ. Может, стоило дождаться, пока мы вернемся в замок. Но я не буду рисковать беременностью на ухабистой дороге, не сказав правду. Может, Артаган вспомнил детей Рии, жестокую судьбу, что их постигла. Я надеялась, что он обрадуется наследникам. Но он родился бастардом, так что детство его могло быть не лучшим. Я коснулась его щеки.

— Прости, любимый. Стоило дождаться, пока…

Он прижал губы к моим. Его улыбка согревала, руки крепко обнимали меня. Его глаза сияли в сумерках, он прижал ладонь к моему животу.

— Мы с тобой? — спросил он.

— Да, мы с тобой и ребенок.

Мы прижались друг к другу носами, и я выдохнула с облегчением. Мгновения назад я думала, что ребенок родится в плену, а то и хуже. Теперь мы будем жить свободно в нашем замке. Артаган поцеловал меня снова. Энид фыркнула рядом с нами.

— Идемте, пташки, нам долго ехать в Аранрод.

Она впилась пятками в бока лошади, повела лучников в горы. Артаган нежно обнимал меня, но конь двигался в умеренном темпе. Я опустила голову на его плечо и закрыла глаза, вдыхая запах сухой травы. Мы ехали домой, в наш замок в горах.

* * *

Я тренировалась в луком в заброшенном коридоре глубоко в замке. Бочки стояли вдоль стен, слуги превращали холодную комнату в винный погреб. Я одна в свете факела выпускала стрелы в мишень в дальнем конце коридора. Стрела попала со стуком в яблочко. Месяцы тренировок сделали мою руку уверенной, но я не улыбалась.

Холодные ветры кружили листья за стеной, в брешь было видно угасающий свет. Я замерла и провела ладонью по растущему животу. Беременность не мешала мне упражняться с луком. Я знала, что мне лучше уметь защищать себя. Защищать ребенка, когда он или она появится на свет.

Шаги остановились за мной.

— Вот, куда ты ушла, — улыбнулась Аннвин, в ее руке был факел. — Со скоростью твоего обучения через пару месяцев ты будешь лучшим лучником замка.

— Через пару месяцев мне рожать, — ответила я с улыбкой. — Осень холодная, мне пришлось бы отказаться от тренировок, если бы не этот коридор. Надеюсь, к весне я смогу попадать в цель вдвое дальше этой.

Аннвин стояла рядом со мной с факелом, я выпустила еще стрелу в мишень. Стрела попала левее от точки, куда я целилась, и я поправила прицел и попробовала снова. Аннвин наблюдала за мной.

— Как твой брат? — спросила она.

Я замерла и продолжила стрелять. Я пыталась делать вид, что разговор не беспокоит меня, но промахнулась еще сильнее. Мы уже не звали Ахерна по имени, будто он умер.

— Вы про пленника? — ответила я. — Он еще в подземелье. Не говорит ни с кем, ни со мной. Артаган не хотел, чтобы я туда спускалась. Считает, что испарения вредят малышу.

Аннвин серьезно кивнула.

— Если бы он не был твоей крови, был бы уже мертв. Но и темница — достаточная пытка.