Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 102

— Продолжай, — мрачно потребовал царь.

— Депешу доставили прямо перед собранием, — добавил Данат в мертвецкой тишине. — И то, что варвары, пусть бы сто раз маневренные, но разобщенные, заняли несколько укреплений и обложили крепость, означает, что у них появился стоящий лидер. Против дельного полководца нужно выставлять другого, или как в народе говорят, клин вышибают клином. Вам нужен опытный командир, — полководец поднялся, с достоинством вознес голову. Во всем его облике читалась отчетливая готовность умереть за родину.

То, что нужно, прикинул Таммуз, прислушиваясь к разговору дальше.

— Данат, — позвала Сафира, — в твоей верности Адани нет сомнений, но твоя жизнь слишком ценна для короны, чтобы отправить тебя на огневой рубеж без всякой достоверной информации о происходящем. К тому же, случись что, вы потребуетесь здесь.

Сарват перевел глаза со жрицы обратно на командующего: что скажет? Однако слово взял Таммуз:

— Ее светлость права. Если дело незначительно, оно не стоит вашего времени. Если же это враг, о котором ничего не известно, вами лучше не рисковать. Поэтому, уважаемый брат, — обратился Таммуз к Сарвату, и того перкосило от подобного обращения, — я еще раз прошу вас отправить на юг меня.

— Ты останешься здесь, зять, — осадил Сарват. — Амад был опытным командиром, и если уж он потерпел поражение, чего мне ждать от царевича, который познал науку войны только в теории?

— Мой царь, — сохраняя, как мог, терпение продолжил Таммуз. Ему нужен этот чертов шанс показать себя и добиться расположения солдат.

В дверь заколотили также неожиданно, как летом среди ясного неба случается гром. Вошел стражник, кланяясь, с грохотом ударил себя кулаком в грудь, изрек:

— Прошу прощения, мой царь, гонец со срочным донесением из Красной башни.

Сарват вскинул глаза: проводить немедленно. Гонец, взмыленный и почти без сил, задыхаясь сообщил, что первый штурм Красной башни был отбит, но, судя по всему, осаждающие варвары ждут подмоги.

— Они отошли на пару лиг и разбили лагеря. Людей для обороны крепости не хватает, и, если не решить в скором времени вопрос со снабжением, крепость возьмут измором.

Сарват побелел, как мраморный стол перед ним.

— Мой брат? — шепнула Майя.

— Не могу знать, ваше высочество. Но лорд Амад, разославший гонцов и пришедший на выручку в обороне, был тяжело ранен при штурме. Думаю, сейчас он уже мертв.

Сарват медленно сжимал-разжимал кулак.

— Мой царь, — обратился Данат, — я могу готовиться?

— Выступишь сегодня же, — рявкнул Сарват. — Возьмешь две тысячи воинов из столицы, лорды по дороге присоединятся к тебе. Я вышлю депеши… — Сарват, ощутив, как тяжелеет в висках, сжал зубы.

— Мой царь. Эти варварские выродки посмели напасть на нашу династию, — Таммуз тоже встал, пылая гневом. — Позвольте мне помочь шурину и зятю. Позвольте пойти на помощь сестре. К тому же, если вдруг лорду Данату потребоваться помощь — любая, пусть самая никчемная — я готов…

Сарват вскочил:

— Это ты выродок. Сядь на задницу и помалкивай, когда речь идет о моем брате. МОЕМ БРАТЕ. А ты, — он ткнул пальцем в Данат, — чтобы к закату тебя в замке не было. И двух тысяч охраны тоже.

Царь дышал до того шумно, что воздух в зале советом совсем скоро отяжелел, как в парной. Данат наскоро поклонился и вышел. Таммуз, проглотив оскорбление, вывел трясущуюся жену на воздух.

— Он несправедлив к тебе, — шепнула царевна.

— Не думай об этом, — отозвался царевич, безотчетно увлекая Майю к Аллее Тринадцати Цариц. С течением времени у Таммуза выработалась привычка приходить сюда всегда, когда надо было подумать о том, как свершить свой замысел.

— Но…

Господь Всемогущий, в сердцах вздохнул Таммуз. Почему всякий раз, когда ему надо подумать, Майя принимается болтать?

— Тш, — успокоил он жену, положив руку на живот. Майя счастливо поглядела на мужа и улыбнулась.

В зале царского совета остались только Сарват и Сафира.

— Государь, — обратилась жрица.

— Не сейчас, Сафира, — гаркнул Сарват. — Мне надо поду мать в одиночестве. Иди.

— Государь, — жрица явно не собиралась уходить.

— Я сказал не сейчас.

— Именно сейчас, — твердо настояла женщина.

Сарват вскочил и в два шага навис над советницей.

— Не смей пререка…

Сафира поднялась тоже, чтобы сравняться с царем в росте.

— Вы обязаны жениться.

Лицо Сарвата перекосило:

— Ты себя слышишь? Траур по отцу едва завершился. Мой брат в осаде. Сейчас не время для этого.

— Сейчас — самое подходящее и самое необходимое время, государь. Если… не дай Шиада, но если с царевичем Салманом что-то случится при осаде…

— Не смей даже думать о таком, — пригрозил царь. — Не смей, слышишь.

— Тогда подумайте об этом сами, мой царь, — твердо потребовала жрица и, видя метания царя, продолжила чуть мягче. — Сарват, — рискнула она обратиться по имени, — вы ведь не просто для меня государь и владыка, вы — мужчина, для которого покойные царь и царица избрали меня быть охранительницей при рождении. Вы не чужой мне человек, и я не посоветую вам дурного.

— Я знаю, Сафира, — нетерпеливо бросил Сарват. Все эти напоминания о прошлом только морочили ему голову и тревожили сердце. Он и сам прекрасно помнил, кем приходится ему жрица — стал бы он иначе терпеть ее постоянное своеволие?

— Тогда прислушайтесь, ваше величество. У вас нет наследника, и если Салман хоть как-то пострадает, первым претендентом на трон будет ребенок, которого носит ее высочество. Неужели вы допустите, чтобы рядом с троном династии Салин оказался ее заклятый враг?

— Не говори такого, — заорал Сарват. — Никогда далхорский мальчишка и близко не подойдет к нашему трону.

— Но он уже подошел, — Сафира со всей убедительностью глянула в глаза мужчины. — Он — ваш зять и отец вашего будущего племянника или племянницы. Вам необходимо найти супругу и зачать законного…

Сарват схватился за голову, вскинув лицо к выбеленному потолку.

— Праматерь, не сейчас, Сафира, — заорал он совсем чудовищно, и Сафира попятилась.

Неужели он так слаб? Или просто безумен?

Как Гистасп и предрек, послание в столицу о претензиях на танское кресло со стороны Адара и на регентство — со стороны Отана, оказались уловкой. Потому, велев всем держаться непринужденно, Гистасп въехал в главные ворота чертога, бессмысленно болтая о чем-то с Сертом. Такой он, оказывается, хороший собеседник, этот Серт, — сообщил альбинос обитателям замка с таким видом, как будто не знал этого прежде. На вопрос почему прибыл один, да еще с неполной охраной, Гистасп ответил, что тану Яввуз отсутствует ныне под самым благовидным предлогом: ее осадили толпы потенциальных женихов в столице, после чего, в день общего отъезда из Гавани Теней, тан Сагромах Маатхас пригласил таншу погостить немного. Правда, кажется, еще ее дед просил о чем-то подобном, поэтому сказать наверняка, когда танша вернется, никак нельзя.

Вольнодумство, конечно, еще то, сошлись во мнении все члены семьи, но попробуй что-то запретить Матери Лагерей. Посмеялись, разошлись.

Сразу после окончания приветствия, Гистасп поймал за руку Иттаю, и та расцвела, как лилия, оттого, что генерал впервые обратился к ней сам.

— Ги… — она осмотрелась, не слышит ли кто, — Гистасп? — позвала девушка по имени, улыбаясь лучезарно, как звезда.

Тот, тоже украдкой оглядевшись, с серьезным видом наклонился к девушке и шепнул:

— В танааре предатель. Мне нужно срочно переговорить с вашим отцом, танин, кузеном Махраном и лордом Руссой. Соберите сегодня всех после захода солнца в своих покоях. Я буду не один, не пугайтесь.

И с этими словами пошел дальше, опять натянув безмятежную и ко всему безразличную улыбку расположенности.

Иттая зажглась: вот он, ее шанс доказать ему свою надежность. Неважно, что она ничего не поняла из замысла генерала — Праматерь послала ей шанс добиться своего.