Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 27

Однажды враги подменили лошадей в упряжи повозки и купили возницу. С трудом Лайра взобралась на его место, поймала метавшиеся вожжи и потянула, как могла. Остановив повозку с новорожденным мальчиков внутри на самом краю обрыва, Лайра разодрала до крови конские губы и собственные ладони. Они, говорят, не зажили полностью, и до конца дней царицы поперек ладошек оставались широкие глубокие рубцы.

Ее спасло тогда провидение Праматери. Оглядевшись, Лайра узнала и обрыв, и утес: купленный возница умчал женщину в родовое имение ее отца. Тут она как-нибудь доберется до лорда, а отец предоставит дочери эскорт до столицы.

Глашатаи во всех концах Адани кричали о покушении на маленького царя и его мать. Отец карательной дланью зачищал страну от злопыхателей и предоставил охрану для дочери и внука во дворец. Советник покойного мужа-царя, влюбленный в Лайру по уши с первой встречи, лично приволок всех виновников происшествия и пытал собственными руками.

У нее были широкие ладони, это видно даже по статуе. Но свое прозвище Лайра Твердая Рука получила именно за поддержку безжалостного влюбленного советника, готового ради царицы на любую гнусность, не оспорившего ни одного приказа.

Спустя двадцать лет после того инцидента, ее сын царь Салман I приказал возвести в честь матери статую, поставив таким образом первое изваяние в ряду будущих Тринадцати Цариц Адани.

— Лайра, — проговорил царь вслух, замерев перед статуей. — Лайра Твердая Рука… Разве ты лучше? — спросил царь у статуи. — Разве ты хоть чем-то лучше моей Эйи?

Больше всего Тидан жалел, что при жизни жены не отдал приказа ваять ее высокородную статую. Если бы он был умнее, сейчас в этой аллее царствовали бы не тринадцать, а четырнадцать владычиц Адани из разных эпох, пусть бы и было их неизменно тринадцать уже добрых сто лет.

Он, в конце концов, такой же царь, как и все предыдущие. Ничуть не хуже Итрана Салина, который последним в этой Аллее воздвиг монумент — в память младшей сестры, всю жизнь исполнявшей обязанности старшей жрицы Адани и первого советника.

Кто воздвигает монументы сестрам? — раздраженно подумал Тидан. Какой идиот? Пусть бы эти сестры десять тысяч раз помогали выигрывать войны с Ласбарном и Иландаром.

Может, стоит заказать ваятелям статую Эйи по гобеленам с изображениями и, когда работа будет закончена, поставить в аллее вместо последней?

Если бы это могло вернуть Эйю к жизни, Тидан так бы и поступил. Единственный шанс быстрее воссоединиться с любимой — попросить скульптора повалить шестиметровое творение из сплошного куска мрамора на самого царя.

Сарват глядел из окна зала совета за прогулкой отца, за которым, на почтительном расстоянии, наблюдали поверенные царевича-наследника. После внезапной смерти матери все заботы об Адани достались ему, как и печальная участь наблюдать за помешательством отца.

— Ваш отец истерзан.

Старшая жрица Шамши-Аддада, Сафира, призывала Сарвата к пониманию.

— Истерзан и утомлен. Вам следует попросить совет передать власть в ваши руки.

Сарват оглянулся на жрицу, поджав губы. Вздохнул и снова уставился в окно.

— Ваше высочество, умоляю, прислушайтесь. Я прошу вас, как одна из членов совета.

— Сафира, — предостерег Сарват. Эту тему он страшно не любил.

— Владыка Тидан отдал стране все, что мог, включая семью и все силы. Он устал, его можно понять.

— Сафира.

— Тидан не проявляет интереса к делам страны, не бывает на заседаниях совета, не подписывает никаких бумаг… Ваше высочество, ваш отец был для меня дорогим другом и, смею напомнить, братом всю жизнь, но сейчас Адани нужен не друг или брат, а царь.

— И у Адани он есть, — свирепо развернулся мужчина. — Мы сто раз говорили об этом. Я не надену корону, пока жив отец.

— Никто не откажет ему в почете. Но пусть он удостоится звания Царствующего отца, а не единственного владыки. Враги с легкостью воспользуются ситуацией, и, позвольте напомнить, что некоторые из врагов живут под вашей крышей. Неужто вы думаете, Алай не узнает о происходящем в Шамши-Аддаде?

— Хватит об этом, — оборвал царевич. Умом Сарват понимал, что Сафира права, но сердцем не мог принять предложение совета. Совесть и сыновья преданность по отношению к отцу и покойной матери не позволяла переступить через тысячелетние законы и традиции. Сарват, сжав челюсти, исподлобья поглядел на женщину: она правильно сказала, что дружила с отцом и матерью. Сафира была неизменным советником многие годы, и хотя решение воссадить на трон Адани Сарвата исходило от всего совета, рассказать о нем царевичу осмелилась только она.

— Хватит об этом, — повторил мужчина.

Раздался тихий царапающий звук, и Сафира огляделась вокруг себя.

— Такое чувство, — увела женщина разговор, — будто во дворце завелись мыши.

— Да, я уже сказал сенешалю, что он бездарь.

Сафира улыбнулась, но улыбка угасла быстро. Осторожно жрица добавила:

— А Таммузу вы сказали держаться от Майи подальше.

Сарват с интересом взглянул на жрицу:

— Хочешь сказать, он настолько идиот, что дал нам повод укоротить его на голову?

Возможность обоснованно и прилюдно отрубить голову заносчивому орсовцу дурманила Сарвату голову лучше самого крепкого эля.

— Об этом не знаю. Но, выражаясь словами вашего отца, помолвка Майи с Данатом — бумажный щит.

— Что ты предлагаешь? — обозлился Сарват снова. — Устроить брак, пока дух матери еще даже не достиг Врат Нанданы? Сафира, я не могу попрать все наши устои. Кто станет подчиняться царю, который ни во что не ставит обычаи предков и волю богов?

— Ваше высочество, — протянула женщина, и по голосу Сарват вдруг понял, что она наверняка от трудов в совете устала не меньше, чем помешавшийся отец. — Вашего отца терзают видения и бессонница, ваша сестра влюблена в коварного иноверца, ваш младший брат и пока единственный наследник отослан на юг страны из соображений безопасности, и мало ли что может случиться в любой из дней; ваша кроха-сестрица и ваша мать скончались, и вы не женаты. Вы понимаете, как нестабильно сейчас состояние правящей династии Салин?

Сарват скрипнул зубами:

— И поэтому я должен отказать матери и сестре в заслуженном почтении, отдав приказ о свадьбе Майи и Даната? Потому что понимаю шаткость нашего положения?

Сафира тоже скрипнула зубами: Сарват никогда не отличался сговорчивостью и мало, чье слово, имело для царевича хоть какой-то вес.

— Боюсь, — настояла женщина, — даже замужество Майи не спасет Салинов от позора. Вы не можете отрицать, что Таммуз нравится Майе. До этого ей нравился Агравейн, и обошлось только потому, что Молодой король вовремя уехал из Адани.

— Так мне отослать Таммуза обратно Алаю в Орс?

Сафира шагнула навстречу царевичу, сдвинув брови.

— Если не хотите, чтобы однажды Данат из ревности убил Таммуза и распустил таким образом клубок кровопролития, которому не будет конца, выдайте за него Майю и отошлите их из столицы.

— Мы уже отослали Салмана. Ты сама сказала, я утратил мать, практически потерял отца, и расстался с младшим братом. У меня нет жены и детей. Майя — единственный родной человек, который у меня остался, Сафира. Я не могу отослать еще и ее.

— Тогда заприте Таммуза в темнице, изобличив в любом мало-мальски серьезном проступке.

Сарват уставился на жрицу, возвышаясь на полголовы, со всей уверенностью. Он тяжело дышал, и не сразу прочел в ясных глазах, окруженных многочисленными морщинами, готовность помочь. Если не можешь поступить правильно, замарав свое имя, будто говорила Сафира, поступись совестью и замарай чужое.

Таммуз затворил крохотное отверстие железным диском размером с монету, позволявшее подслушивать происходящее в зале совета и принялся потихонечку выбираться из укрытия. Жестяная "монетка" в очередной раз немилосердно скрипнула, и теперь орсовец думал, как, не вызывая подозрений, выпросить на кухне пару капель масла.