Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 42

— В последний раз в Кольдерте я видела Клиона Хорнтелла, если тебя утешит, — сообщила Шиада. — Он был здоров. Но это было довольно давно.

— А он…

— Я, — осекла Шиада. — проделала длинный путь, потому что у меня есть цель. И это — не беседы с тобой. Твоя судьба заканчивается здесь, но если когда-нибудь ты захочешь увидеть сестру или найти место, где можно в спокойствии дожить век, преклоняя голову перед Матерью Сущего, на Ангорате тебя встретят. А сейчас, — Шиада посмотрела на Гора, — мы можем пройтись? Кажется, с утеса прекрасный вид.

— Если позволите, — Гор кивнул Ахиль, раздосадованной и расстроенной. У него и самого возникло несколько вопросов к жрецам.

До вершины добрались тихо. Шиада наложила чары на все троих, и троица без лишних помех добралась до поляны неподалеку от замка.

— Если ты это можешь, — спросил Гор, — почему все-таки вы не нашли меня во дворце Алая. В смысле в столице Орса. Если я и правда был вам нужен…

— Магия плащей, будь то сокрытие или величие, самая тонкая из всех. Когда ты находишься в движении, ею очень трудно управлять, и главное в ней — быть безмятежным. В противном случае плащ может пасть в самый неподходящий момент.

Гор и сел на брошенный валун. Отряхнул запыленные штаны, широко расставил ноги.

— Я так понимаю, бегство с любовником-жрецом всерьез взволновало кровь? — улыбнулся он жрице. Шиада осталась стоять, опираясь на посох. Он скосила усталый взгляд на Гора, и тот вдруг запнулся. Будто только сейчас он заметил, как на самом деле удивительно прекрасна его собеседница — и как устала и измучена чем-то.

Видимо, это и есть магия плащей.

Шиада посмотрела еще глубже — и Гор будто наяву услышал: "Именно".

— Лет шесть назад ты встретил Верховного друида.

— Откуда ты…

— С тобой, — перебила жрица, — была девочка. Тогда девочка. Правда, когда она приходит ко мне сейчас, она кажется почти такой же древней, как и я.

— Что? — Гор перестал понимать происходящее.

— Ты помнишь ты встречу и ту девочку? — твердо спросила жрица, не сводя глаз с лица Гора.

— Даже захочу — Бану мне не забыть никогда.

— Ты знаешь где она? — мгновенно отозвалась жрица.

— Хотел бы знать, — отшутился Гор. Шиада поглядела на него с интересом, сузив глаза и чуть хмурясь.

— Боюсь, — медленно произнесла женщина, — ты хотел бы не только этого.

— Это не твое дело, жрица.

Шиада по-прежнему неотрывно смотрела на Гора.

— Я вижу тебя и ее из видения Таланара, но если тогда была девочкой, то ты был взрослым мужчиной. Сколько тебе? Тридцать пять? Тридцать шесть? — перебирала жрица.

— Тридцать шесть, — повторил Гор, понимая, что, кажется, заворожен, ибо по своей воле уже прекратил бы разговор.

— Не поторопишься — ее уведут.

— Это не твое дело, — по слогам отчеканил Гор.

— Если ты поможешь мне и принесешь клятву, что всегда будешь биться во имя Матери Сумерек, как бился прежде, я сделаю так, что еще до наступления следующего лета вы встретитесь.

Тиглат чуть подался вперед, во взгляде мелькнула жадность.

— Сделаешь?

— Если это не нужно — могу и не делать, — пожала плечами Шиада и, наконец, отвернулась от бойца.

— Ты издеваешься что ли? — не выдержал Гор.

— Ни капли, — размеренно отозвалась Шиада. — Но я не умелый делец, и торги веду с трудом. Так что? Поможешь мне?

Гор задумался. Внимательно оглядел Шиаду, потом Гленна.

— Я должен знать, — наконец, со всей серьезностью отозвался мужчина, — что ей ничто не угрожает. Зачем тебе Бану?

Шиада усмехнулась:

— Потому что по ту сторону Великого моря тоже должен быть человек, до мозга костей верный Праматери.

Гор с интересом поднял брови.

— Не все люди понимают то, что говорил отец Ахили, что человеком человека делает в том числе и вера, но не так уж важно, во что ты веришь, пока твои поступки не приносят отчаяния.

— Это говорит мне женщина с именем "Шиада", — хмыкнул Тиглат.

Поднялся сильный ветер, и жрецам пришлось подойти ближе к Гору, чтобы иметь возможность лучше слышать друг друга.

— Мать Сумерек не несет хаос, а обуздывает его, — спокойно протестовала жрица. — На востоке есть Агравейн. Никто из последователей старой веры не сомневается в силе его меча и твердости руки. Он поцелован Илланой, и будет защищать ее детей, сколько потребуется.

— Но?

— Но его страну осаждают племена из Ургатских степей, — ответил Гленн, — и он не всегда сможет возносить меч, чтобы защитить тех, кого будут рубить и жечь с именем Бога на устах.

— И за этим вам нужна Бану? — Гор поочередно посмотрел на жрецов.

— Но ведь на тебя Праматерь больше не может полагаться, — усмехнулась Шиада, уставившись в раскинутую даль равнин под утесом. — Ты служишь человеку, который поддерживает христианскую религию из политических соображений. Но его детям вера не дает пасть духом, и они всерьез хотят изменить мир.

— А ты хочешь им помешать?

— Я делаю то, что от меня ждет Праматерь, — Шиада устала от бессмысленного спора. — Богам нужны люди, чтобы в них верить. И нам тоже, если мы хотим сохранить древнее знание и силу, нужен человек.

Гор продолжал разглядывать жрицу с интересом, и Шиада вынуждена была продолжать, чтобы он понял, наконец.

— Христиане боятся чародейства, с которым не могут справится, и знаний, которые не хотят обрести, ибо те противоречат их учению о мученике. Веру Праматери они называют кощунством и ересью, в первую очередь потому, что Всеединая четырехлика, тогда как их истинный Бог един. Правда, он отчего-то тоже существует в трех лицах, но христиане не хотят этого замечать. Слепец не говорит, что видел мир лучше, чем кто бы то ни было, а человек, лишенный слуха, не хвастает, какие красивые слышал сказания. Но люди, лишенные знания, не желающие и даже не способные им овладеть, больше всех верят, что знают, как правильнее всего прожить жизнь. Вот только когда ты ведешь человека во тьму, настойчиво повторяя, будто ведешь к свету, мрак не развеется сам по себе. Божественный свет истины, о котором столько твердят христиане, существует. Но он не валится с небес без причины — к нему идут, и дороги порой извилисты.

Тут расхохотался Гленн.

— Воистину, они говорят, мы заносчивы, потому что в чародействе пытаемся состязаться с Богом. Но, по-моему, эта их убежденность куда заносчивее. Боги проявляют волю в знаках и протягивают руку, помогая человеку в пути, но, когда люди ждут, что свет истины, который есть всякий Бог, свалится на них просто так, они смешны.

Резкий порыв ветра заставил Гленна замолчать. А Шиада, не сводившая глаз с Гора, померкла:

— Он не знает, где она. Он любит ее, но никогда не видел места, в котором она живет.

— Не смей лезть ко мне в голову.

— С Таланаром ты был почтите…

Шиада осеклась, схватившись за грудь.

— Эй. Что с тобой?

Шиада ловила губами воздух, вытаращив глаза, пораженная происходящим до глубины сердца, которое, казалось, вот-вот остановится.

— Шиада, — бросил Гленн. — Шиада, что сл…

Жрец поймал женщину за предплечье и приобнял другой рукой, чтобы помочь удержаться на ногах, и содрогнулся сам:

— Аххгрр, — прорычал он как от острой боли во всем теле. Гор подскочил и отступил на шаг, наблюдая. Что, Всемилостивая, тут происходит?

Гленн смотрел в небо, высоко задрав голову и широко раскрыв глаза, но видел совсем не туманную горную синь. Чудовищный порыв ветра ободрал щеки, приводя друида и жрицу в чувство, обрывая видение, открывшееся Шиаде и переданное в одно касание Гленну.

— Мне так жаль, — надрывно сообщила жрица и, вцепившись в одежду друида, уткнулась в его грудь поникшей головой. Все мгновенно стало ясно и понятно: почему он говорил так с ней в последний раз. Почему отдал браслет. Почему был так рад встрече…

Гленн зарычал еще более утробно и неразборчиво.

— Какая тварь посмела? — заорал он и, до хруста сжав предплечья Шиады, медленно сполз перед ней на колени, уткнулся в живот и зарыдал. Гор оглянулся вокруг себя испуганно: "Кто здесь?". Какие-то голоса, шепчущие неразборчиво, окружили, кажется весь холм. И едва Гор начал разбирать слова, Шиада сдавленно подхватила древнейшую песнь плача, которая в этот миг пронзила пространство Этана — повсюду, где жрецы Ангората оплакивали Вестника Богов.