Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 53

— Прекрати, Змей, — как могла, Ахиль пересилила панику, чтобы приказ не прозвучал истерично. Но дрожащий голос выдавал все равно.

Гор ничего не ответил и просто отстранился, продолжив одевание. Оставалось только затянуть потуже пояс и заправить тяжелый меч.

— Что с тобой, Змей? — спросила женщина, одевшись и оглядываясь.

— Ничего. Просто ты надеялась, что все будет иначе. А как, Ахиль? Я не орудие, призванное воплощать фантазии высокородных дев, чтобы они там ни надумали. Ты сказала, что все дело во мне, и это я не способен удивляться в силу возраста. Так вот, просто чтобы ты поняла: удивляет не постель, удивляет человек. Все, что я нахожу в любых объятиях — это ложь. Да, я расслабился, спасибо, иногда очень полезно скинуть напряжение последней недели. Но ведь это было не так, как ты надеялась, — зло бросил Гор.

— Ты… ты что… обижен на мои слова? — Ахиль подошла ближе, встав перед Гором лицом к лицу. — Но ведь я не имела в виду, что мне не понравилось, просто…

— Просто это вранье, — Гор грубо поймал протянутую к нему руку. — Он так одинок, как и я, — заговорил Гор не своим голосом. — Я окружу его заботой, он будет нежен, я научу его… Ахггггррр, — взревел Гор, отпихнув девчонку и отвернувшись. — Это всегда одинаково. Вы все всегда думаете одинаково. Что мне чертовски нужна забота. Что каждая из вас — одна-единственная на всем свете, способная возродить мою покинутую душу. Вас всех одинаково пугают и восхищают зазубрины на моем теле, как одинаково все урчат, в итоге наслаждаясь тем, что я, как вам кажется, груб. Потом клянчат еще, а потом, когда я даю себе на каплю больше свободы, все дрожат, перепуганные, как курицы, и смотрят, как на чудовище.

Впервые на памяти Ахиль Змей выглядел по-настоящему свирепым и рассерженным. Он зашагал по комнате широкими шагами, озлобленный и раздраженный, в его глазах плескалась лютая ненависть.

— На всем белом свете есть только одна женщина, которая доподлинно знает, что я такое, и ни никогда, никогда не дрожит, если я касаюсь ее. Никогда она не боялась подходить ко мне, хотя я обращался с ней много хуже, чем Халий с тобой.

— Змей, — шепнула Ахиль, но мужчина уже был рядом и, запустив палец за ворот женского платья, потянул на себя, заглядывая безразлично-льдистыми глазами в выпученные испуганные.

— Я вырос из дерьма, Ахиль. И я ненавижу страх. Особенно страх людей, которые понятия не имеют, что это такое на самом деле.

Он оттолкнул ее брезгливо и взглянул — презрительно.

— Чтобы принадлежать сильному мужчине, нужно самой иметь достаточно сил, чтобы не дать ему упасть под тяготами, которые он принял на себя, как твой щит. Это я выучил. Да благословит вас Кровавая Мать, ваше высочество.

— Змей, — Ахиль ничего не поняла и шагнула вперед, поймав край туники. Не оборачиваясь, Гор дернулся из хватки и ушел.

Отдав распоряжения охране, он выехал в Аттар, назад к царю, еще до полуночи.

"Есть лишь один путь сделать это незаметно, — мысленно шепнула Шиада. — И выбора нет".

Гленн молча кивнул.

Он по-прежнему прикидывался странствующим монахом-отшельником, который — на сей раз — покинул монастырь, сожженный язычниками, а Шиада скрывалась за теневым плащом Матери Сумерек. Сейчас это решение было самым верным: в Кольдерт мало-помалу стекались беженцы со всей страны: измученные староверами, набегами дезертиров-разбойников из приграничных армий Стансоров и Ладомаров, пиратами с запада, племенами с севера. Затеряться в толпах незнакомцев было легко.

Вызволять короля Удгара жрецы тоже решили в час Матери Сумерек, на закате: когда все не то, чем кажется, обман удается легче всего.

Но даже это решение не давало никаких шансов на успех. Чтобы найти короля Удгара в подземельях под столицей понадобиться время и ключ. И даже при том, что Шиада может полностью скрыть свое присутствие, не позволяя никому из людей видеть ее облик, слышать ее шаг или дыхание, чувствовать ее при случайном касании и даже ощущать ее запах, она не могла стащить ключи у стражника так, чтобы он ничего не заметил. Но заставить их освободить Удгара она могла.

Однако Удгара мало освободить — его надо вывезти из столицы, и это задача посложнее других. Здесь потребуются не только время, чары и лошади, чтобы как можно скорее сопроводить короля к военному лагерю сына, где он окажется в безопасности. Чтобы выйти из столицы незаметно, придется заставить всю столицу обратить внимание на нечто совсем иное и столь ужасающее, что смолчать будет нельзя.

Жрецы остановились у входа в королевский замок. Стражникам Гленн внушил твердое убеждение, что явился по приглашению королевы Гвен, которая после смерти архиепископа Ликандра настойчиво искала духовника, и он, якобы настоятель сожженного еретиками монастыря, лишенный паствы, мог бы попробовать. Шиада неотступно следовала за братом и стражниками, которые вели в покои королевы.

И, как только они свернули в пустынный коридор, где обитали женщины королевской семьи, друид — невиданно прытко для немощного ссохшегося старика — рванул из-за пояса (которого на монашеской рясе не было в помине) кинжал и всадил стражнику в живот. Тот попытался вскрикнуть, но невидимая рука с силой зажала рот. Второй стражник попытался рвануться, но невиданным образом замер. Попытался снова — но не мог шевельнуть и пальцем. От ужаса он не сумел даже пискнуть и будто онемел.

Гленн обернулся к нему и наотмашь рассек горло.

"Ал наш закат, Гленн, — обратилась Шиада. — Мы будем ждать тебя в первом овраге у ладомарского тракта до полуночи".

"Да направит нас Мать Сумерек" — собранно отозвался Гленн и шагнул вперед, мимо истекающих кровью стражей. Теперь самое время стать стражем самому, как они и договаривались. Гленн провел ладонью по лицу, тряхнул головой и преобразился нужным образом.

Шиада ужом скользнула по переходам вниз, в подземелья, к темницам. Только береги себя, думал Гленн, торопясь в нужные покои. Там уже ждала стража.

— Ты еще кто? Новенький?

— Точно, — отозвался Гленн чужим голосом. — Ее величество приказала привести внука. Старый Удгар отказывается приказывать сыну отвести войска от границ Ладомаров. Королева Гвендиор предложила его величеству воздействовать так.

Стражники переглянулись: кажется убедительным, вот только…

— С какой стати королю объяснять тебе, к чему ему внук? — спросил один из них.

И правда, это ему, племяннику, Нирох мог многое объяснять и о многом советоваться. Большинству просто отдают приказы. Дыхание богов, привычки прошлого всегда портят настоящее.

— Отвечай, — потребовал стражник, потянувшись к мечу. Но Гленн особенно честными глазами взглянул на стражей с каким-то необычным выражением — и те послушно открыли комнату.

Тут будет сложнее, мгновенно осознал жрец, окинув взглядом двух детей, двух нянек и еще девочку из числа прислуги, которая возилась у очага. Держать в подчинении разум пяти человек разом чертовски нелегко.

— У нас приказ ее величества привести Норана в тронную залу, — возвестил один из стражей принца.

Женщины переглянулись, старшая кивнула остальным. Гленн помнил ее хорошо.

— Мы пойдем с вами, — сообщила она. Христиане или язычники, а она этого мальчика обихаживала еще при живой Виллине, вместе со жрицей Линеттой. И чтобы кто ни говорил, добродетелью и порядочностью девушка могла подавать пример всему двору, а о принце и принцессе заботилась со всем рдением.

Стражники переглянулись тоже:

— Хорошо.

Женщина помоложе подхватила на руки Норана. После смерти матери и Линетты мальчик стал угрюм и почти все время молчал. Молодая смотрительница поудобнее перехватила мальчика — он был уже довольно большим и тяжелым, и стоило бы держать его за руку, чтобы шел сам. Но сердце подсказывало, что лучше на руках.

Что ж, выдохнул Гленн. Сейчас.

— Секунду.

— Чего еще? — спросил страж.