Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 73

"Праматерь, отчего так стыдно".

"Сосредоточься же ты, дура".

Но сосредоточиться как раз не удавалось. Пропустив очередной удар, Иттая свалилась на землю, и Гистасп не выдержал.

— Это невозможно, танин, — бросил он, швырнув на землю деревянный меч. — Ладно, перед отъездом вы оправдывали собственную неуклюжесть тревогой за предстоящую кампанию, но теперь-то что?

Иттая сконфуженно отвела глаза, принимая сидячее положение.

— Переживаете, что не справились? — продолжал злиться Гистасп.

Не зная, как оправдаться, Иттая все еще прятала глаза и молчала. И ее молчание раздражало генерала все сильнее.

— Тану довольна вами, она же сказала. Возьмите себя в руки уже.

Да с какой стати она вообще оправдывается? Она — госпожа танской крови, и вообще.

Иттая поднялась:

— Гист… Генерал, — как бы она ни надеялась перехватить в споре инициативу, смелости произнести его имя не нашлось. — Вы не можете повышать на меня голос, — прикрикнула девушка. — Не забывайте разницу между нами.

Гистасп не смутился ни капли:

— Знаете, может, я и перейду допустимые границы, но я обещал госпоже, что смогу научить вас защищать себя. Так что, если придется пару раз наорать на вас, я рискну, — мужчина уставился на девушку, глядя прямо, сверху вниз.

Вспоминая тренировки Бансабиры и Змея, Гистасп справедливо полагал, что, даже если до тану дойдет, что он позволил себе некоторые словесные вольности в обращении с Иттаей, госпожа не придаст значения. Сила не рождается из обходительности.

— Обещал госпоже? — тупо переспросила Иттая, ощущая, как глаза заволакивает от ревности. — Неужели весь мир для тебя сходится на моей сестре?

Гистасп скрипнул зубами.

— Думайте, что говорите, госпожа, — он нервно улыбнулся, стараясь смягчить назидательный тон.

— Смеешь мне указывать?

— Ну, видите ли…

Ох уж этот острый угол. Как бы обойти?

— Мать лагерей не терпит сплетен на свой счет, особенно среди близ…

Иттая взбесилась окончательно, встав вплотную и вскинув голову:

— Чем я хуже? — она внезапно толкнула генерала в грудь.

Гистасп открыл, было, рот, чтобы ответить, но тут внимание его привлек кто-то за плечом девушки. Альбинос прикусил язык, сдержанно поклонился и, подобрав меч, отправил в ножны и пошел в сторону оружейной. Иттая сжалась, всеми силами стараясь казаться меньше, чем она есть.

— Посмотри на меня, — раздался суровый голос. Девушка только сильнее зажмурилась и поджала плечи. Тогда за одно из них схватилась твердая мужская рука.

— Ты что творишь? — Тал, брат-близнец, развернул сестру к себе, возвышаясь на полголовы.

Иттая вскинула голову, надеясь, что в ее лице брат прочтет все ответы. Но наткнулась на такой уж упрямый, как собственный, взгляд и высокомерно отвернулась.

— Не твое дело.

Тал встряхнул девушку:

— Не мое дело? Ты из ума выжила, Иттая. Если Бану узнает?

— Ты ведь не скажешь ей, — вскинулась сестра, зашипев и прижавшись к шатену вплотную. — Пожалуйста, брат, — смотрела во все свои карие глаза.

— Да ей и не надо говорить, — вздыхая протянул Тал, прижав Иттаю за затылок одной рукой. — Она глазастая. И каждый стражник может оказаться ее осведомителем, о котором никто не подозревает.

— С Сабиром было спокойнее, правда? — с пониманием сестра подняла глаза на Тала.

— Пожалуй, — улыбнулся Тал. И тут же взял серьезный тон. — Но и он не одобрил бы твоих выходок.

— Тал, я… — Иттая попыталась объясниться.

— Влюбилась? — в лоб спросил мужчина. Сестра снова закусила губу и уставилась брату в ноги.

— Я не хотела, — невнятно пробормотала девушка, понимая, как глупо звучит подобное заявление.

— Влюбляются всегда нехотя, — тоном эксперта заключил Тал. Потом глянул на сестру — Иттая, нервно кусая дрожащие губы, напряженно сдерживала слезы, оглушенная собственными чувствами и тем, что их, наконец, кто-то назвал своим именем. Крепко обняв, мужчина поцеловал сестру в макушку. — Яды Шиады, Иттая, — негромко протянул Тал. — Как же так?

Девушка улыбнулась — скомкано и печально:

— Думаешь, он совсем никчемный?

Тал качнул головой:

— Неважно, каков Гистасп. Важно, что твое будущее не связано с ним.

Иттая улыбнулась снова — до того горько, — и смежила веки. Крупные набухшие капли стекли по щекам, не удержавшись в уголках глаз. Всхлипнув, девушка снова подняла лицо.

— И кто это?

Тал с любовью поглядел на близняшку. Утер большими пальцами слезы. Кажется, он единственный мужчина, который не заставит ее плакать.

— Значит, Каамал? — глухо переспросила Иттая. Слегка краснеющие веки выдавали недавнюю печаль, но Тахбир и Бану, не сговариваясь, нарочно не акцентировали на этом внимания. Не стоит принижать достоинство девчонки.

Не дождавшись словесного ответа, Иттая растерянно кивнула.

— Как скажете.

Стоявший в кабинете Бану за спиной сестры Тал положил девушке руку на плечо.

— Прогуляйтесь немного, — попросил Тахбир. — Нам нужно кое-что обсудить, и потом мы поговорим с тобой, Иттая. Я зайду.

Та отозвалась все также растерянно:

— Хорошо, отец.

Тахбир перевел глаза на Тала. Сын кивнул и, ласково приобняв Иттаю, пошел вместе с ней. Лучше бы снова оказаться на воздухе. Но так чтобы не видел никто.

— Стало быть, — с грустью протянул Тахбир, когда они с Бану остались наедине, — к весне придется прощаться с дочерью.

— Да, — по-деловому бесцветно отозвалась Бансабира. — Ты поговорил с Итами?

Тахбир кивнул: все хорошо, Итами подобная судьба для старшей радует.

— Таким образом, хотя бы одну проблемы мы решили, — с облегчением вздохнула Бансабира. — Должна признать, дядя, сама Мать Сумерек надоумила отца позволить тебе жениться на Итами и узаконить ваших детей. Иначе сейчас у меня были бы просто связаны руки.

Тахбир улыбнулся — с глубоким пониманием всей ситуации:

— Значит ли это, что для остальных моих детей ты тоже уже уготовила участь союзнического брака? — и, не дожидаясь ответа, Тахбир тут же предположил. — Полагаю, следом надо прощаться с Ниильтах, а потом и с сыновьями?

— Сначала с сыновьями, — с чувством предвкушения чего-то увлекательного и невиданного возвестила Бану с непререкаемой интонацией. — Точнее, с одним.

Судя по выражению лица ахтаната, Бансабире удалось удивить его.

— Что ж, — Тахбир прочистил горло, — думаю, я здесь именно за этим сегодня?

Женщина кивнула, оскалившись, и поднялась:

— Я позвала тебя обсудить будущее наших земель, — Бансабира обошла стул, на котором сидела, и положила ладони поверх высокой спинки, глядя в упор на Тахбира. Лицо того выдавало напряженную сосредоточенность в намерении слушать внимательно.

— Я долго думала над твоим советом поставить во главе десяти тысяч Бугута.

Тахбир покачал головой, медленно и вдумчиво, хоть уже и понимал, что последует за этой репликой. Кажется, ему все же не отвертеться от ненужного поста.

— Он и впрямь опытный командир, знаком солдатам, командовал "меднотелыми", а теперь защищает одну из крепостей среди утесов Снежного Змея. Он предан, а возможность полагаться кажется мне наиболее важной чертой любого подданного.

— Но? — подсказал Тахбир, когда Бану на секунду умолкла.

— Но он не годится для этой роли. Бугут — выдающийся проходец. Он может собрать множество сведений о местности, спеться с любым проводником, подготовить отличную засаду или распознать таковую. Но дай ему десять тысяч вооруженных до зубов солдат и пусти в бой — и он потеряет всех. А потом, снедаемый совестью, еще и себе воткнет нож в сердце.

— Звучит так, будто ты жалеешь, что отстранила Отана.

Бансабира махнула рукой и, слегка оттолкнувшись, оставила в покое стул и подошла к окну.

— Жалеть о принятых решениях мне не по карману.

"Я заметил", — подумал мужчина, но вслух предпочел промолчать.

— Нет, Отан там, где ему следует быть. Но в моем клане и моем окружении есть люди, способные возглавить две десятитысячных армии.