Госпожа ворон (СИ) - Машевская Анастасия - Страница 98

— Скажи это христианину, который отнял то, что принадлежит мне, — бросил он молодой девчонке чуть ли не в половину собственного роста, а потом поднял одной рукой за платье и швырнул, как тюк с пухом, в ноги солдат.

Родовая крепость Ладомаров сдалась отвратительно быстро. Проверка поступающего снабжения была усилена до невозможных пределов, и всякого, проходящего через ладдарские ворота, обыскивали даже под исподним. Перебрав в уме все варианты, Сайдр подготовил обряд и ночью попросту разверз Завесу от Троп Нанданы прямо из лагеря.

— Я не могу провести по ним армию или даже одного непосвященного, но выйти за стеной — дело не хитрое, — объявил он Агравейну.

Невидимый, он сделал как сказал, а там внушил страже, что прибыли подкрепления из столицы. Ворота крепости были открыты.

Архонцы ворвались и заполонили крепость, как глина при оползне. Железногривый уже к рассвету взял донжон. Однако, вопреки ожиданиям, кроме старого герцога никого в крепости не оказалось. Было ясно, что молодые герцоги — Лоран и Миран, сын и внук действующего — были высланы загодя.

— Хм, — с достоинством хмыкнул Агравейн, когда ребята сообщили, что кроме Тарона никого из герцогской семьи нет. — Опыт ничем не заменишь, да? — спросил он напоследок старика. — Из уважения к твоей воинской мудрости, — обронил король и взял из рук сподвижника тяжелый двуручник.

Тарон, разделенный с собственной головой, не мучился ни мгновения.

Заняв хорошо укрепленную крепость, Агравейн перевел дух и осмотрелся по окрестностям. Прямая дорога к Кольдерту опасна возможностью быть зажатым с востока и запада двумя другими герцогами, пока он столкнется в лобовой с армией Нироха. Пойти на запад или восток — и кончится тем же самым, едва Ладомары обратно отобьют свою твердыню. Вариант окопаться в крепости и ждать удобного случая Агравейн отвергал в принципе.

— Если знаешь, что можешь победить, нечего сидеть на месте, — грозно грохотал король.

Он приказал нескольким командирам занять важные стратегические точки в округах крепости и устроить несколько засад вдоль западного и восточного тракта на случай, если начнется атака от двух других герцогов. Тем временем друиды его армии продвинулись дальше вперед, по всем возможным направлениям, чтобы выведать планы врага и вернулись с ободряющими новостями. По крайней мере, один из герцогов, Клион Хорнтелл, сам сидит в засаде, и вряд ли снимется с места на помощь Ладомару.

Агравейн двинул армию вперед, напрямую к Кольдерту — заходить к Бирюзовому озеру он не стал. Свербело в душе до мук, как хотелось размазать именно владения Берада Лигара, но, во-первых, лакомые куски всегда лучше оставлять напоследок, во-вторых, в случае атаки на герцогский замок такая красавица, как Шиада, наверняка не останется не замеченной, а в-третьих, если придется отдать этот кусок иландарских владений как взятку саддарам, он должен выглядеть заманчиво.

Через пару дней вернулся очередной друид-проходец и пришел не один. С ним вместе к Агравейну примкнуло почти триста человек староверов, которые убеждали, что бежали из-под крыла Хорнтелла.

— Лорд Клион хороший малый. Только у него мы смогли укрыться от этих извергов с крестами, — сообщил предводитель компании. — Но по зиме запасы тают, как мед на огне. Мы подумали, тут нам перепадет не больше и не меньше, чем у него. Но у тебя, Железная Грива, можно хотя бы принести пользу спасению тех, кто нам дорог. Или хотя бы упиться местью.

Сайдр подтверждал слова пришельцев: Хорнтелл был известен своей приверженностью обеим религиям, и наверняка попросту не могу выступить ни на одной из сторон. Но то, что он давал убежище тем и другим, давало ему шансы в глазах Агравейна.

— Добро пожаловать, — приветствовал Молодой король прибывших.

А еще спустя неделю весть прислал король Удгар: Агравейну следовало задержаться там, где он был. На помощь, собрав военную мощь шести тысяч копий, выступили объединенные силы трех кочевых племен из Ургатской степи, союз с которыми Архон заключил несколько лет назад.

"Тот, кто не дает жить другим, — писал один из дружественных вождей, отправивший, как и двое другим, две тысячи бойцов, — недостоин жить и сам".

— Твой вождь — мудрый человек, — приветствовал Агравейн оного из командиров во главе союзников, который передал послание степей. — И безусловно, честный правитель и верный друг, когда прислал в помощь таких доблестных воинов.

Мужчины крепко обнялись.

Агравейн всю юность и молодость имел дело с племенами и наверняка постиг одно: нельзя связывать им руки. Поэтому всем трем командирам он, выслушав их предложения, дал по заданию и разослал в разные стороны. Если у них есть дело, они или справятся, или умрут. Но если справятся — то желают достигать целей так, чтобы им никто не мешал и не указывал, чего можно, чего нельзя.

Идеальный вариант для поддержки, рассудил Агравейн и благословил на переговоры с Хорнтеллом, на осаду Бирюзового озера и на массовый разбой в окрестностях столицы. А сам тем временем неторопливо и методично двинулся к Кольдерту прямой дорогой, зачищая местность и пересыпая земли пеплом.

Одинокий волк иной раз способен растерзать жеребца: желая полакомиться сочным конским мясом, бесстрашно он бросается на животное, превосходящее его и весом, и ростом. Нападает в прыжке, впиваясь клыками в обтянутое мышцами горло, и изо всех сил дергает вниз. При успехе, несчастное животное, заржав от ужаса и боли, покорно опускается на колени. Хозяин положения, довольный собой волк деловито перепрыгивает добычу и заходит сзади, вгрызаясь в круп и с удовольствием терзая живое мясо. А конь лежит и уже не пытается встать, терпя невыносимую боль и ощущая наступление смерти.

Но если одинокий, отбившийся от стаи волк сталкивается с конским табуном, он нередко обходит стороной полчище грозных копыт, потому что знает — ну зарвет он одного коня, а дальше? Растопчут, сметут, забьют мощными узловатыми ногами.

Староверы в Иландаре напоминали табун, взбудораженный присутствием одинокого дерзкого хищника, осмелившегося по несвойственной волкам глупости показать клыки. Суровые — неважно гнедые ли, вороные; степные или горные; рысистые или скаковые; иноходцы или мерины — они ополчились на врага, встали в плотный круг морда к морде и высоко подняли в стойке задние ноги, защищая молодняк…

Сколько уже христианских селений, деревень и городов осталось позади?

Гленн глубоко выдохнул и огляделся. Селение перед его глазами объято бедствием разбоя; небольшая церквушка на вершине холма полыхает красным и рыжим. Среди охваченных паникой людей с двенадцать десятков староверов — все под его рукой. Что ж, так тому и быть, думал Гленн, не стоит отзывать партизанский отряд, чинивший произвол. Да, это вовсе не промысел Богини, ведь даже Кровавая Мать Сумерек Шиада не велит такого. Нет, это воля людей — тех, кого намеренно заставили защищаться.

Всем, кто принадлежал крылу Великой Матери, нечего было опасаться — стоило доказать свою преданность Богине, и староверов оставляли в покое. Слухи о небывалой выборочности разбойников приводили к тому, что среди приверженцев Матери-Церкви появлялись отступники, стоило соглядатаям на воротах ударить в колокол и возвестить о приближении отряда язычников.

Под началом Гленна собралось несколько отрядов, которые возглавили несколько верных людей. Кто-то примкнул к жрецу, когда стало известно, что месть за Виллину возглавил друид из Ангората и сын Храмовницы Неллы, другие дезертировали из армий Страбона, Ладомара и особенно — из герцогства Лигар. Прознав — а Гленн не прятался — что староверов Иландара ведет брат бывшей госпожи, при которой жилось спокойнее, те, у кого хватало духу, бежали из владений Берада. Те, кому не хватало, погибали на плахах, вздернутые за иноверство и предательство, едва Берад узнавал об очередном бегстве. Отряды под началом Кэя начали массовое преследование староверов у Бирюзового озера. Поэтому вскоре отряд Гленна серьезно распух.