Курт Сеит и Шура - Безмен Нермин - Страница 7

Внезапно она остановилась и посмотрела на Шуру, изумленно слушавшую ее:

– Боже мой! Что я говорю? Я расстроила вас, дорогая Шура? На мгновение я забыла, что разговариваю с юной девушкой. Скажите мне, сколько вам лет?

– Шестнадцать.

– Мой бог, всего шестнадцать? Вы выглядите старше. Вы не будете на меня сердиться, если я не скажу, сколько мне лет? Поверьте, я намного старше. Простите, если я удивила вас, но я не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли. Если бы я знала, что вам всего шестнадцать…

Шура понимала, что ее собеседница говорит искренне. Ей понравилось, что она показалась кому-то старше, чем она есть на самом деле, и понравилось, что ей доверяют. Она подумала, что, несмотря на разницу в возрасте и круге общения, она встретила настоящую подругу. Она улыбнулась:

– Татьяна, разговор с вами для меня огромное удовольствие, и я совершенно не удивлена.

Мужчины присоединились к ним с бокалами в руках. Татьяна шепнула Сеиту на ухо, принимая от него бокал:

– Сеит Эминов, я никогда не видела, чтобы ты посвящал столько времени одной женщине. Должно быть, в этой девушке что-то особенное. Однако позволь мне предупредить тебя, что она слишком молода, по сути, еще ребенок. Она не похожа ни на кого из тех, с кем ты был раньше, так что, пожалуйста, не делай ей больно.

Краем глаза Сеит смотрел на Шуру, которая спокойно разговаривала с Джелилем.

– Похоже, она тебе понравилась, Татя.

– Да, очень.

Сеит улыбнулся и подмигнул:

– Кто знает, может быть, мне тоже понравится.

Затем он подошел к Шуре и мягко тронул ее локоть:

– Если вам не холодно, могли бы мы прогуляться в сад, Александра Юлиановна?

Несмотря на внешнюю формальность, Шура почувствовала, что ждет, когда они окажутся вместе в саду, и задрожала от волнения. Она была смущена, но, чтобы разрядить ситуацию, спросила Татьяну:

– Хотите ли вы присоединиться к нам, Татя?

Татьяна подарила ей теплую улыбку, держась за руку Джелиля, и сказала:

– Вы идите, нам надо кое-что обсудить. Если станете искать нас, мы будем где-нибудь здесь.

Когда они дошли до сада, Шура неожиданно поняла, что не может проронить ни слова, как и прежде. Как только она оказывалась вместе с этим человеком, она чувствовала себя растерянной. Они остановились.

– Вы уверены, что вам не холодно?

Шура отрицательно мотнула головой. Она не мерзла, но по непонятной причине ее трясло. Сеит подошел и мягко взял ее руку:

– Не говорите мне, что вам не холодно. Посмотрите, вы вся дрожите.

– Мне не холодно, поверьте мне.

Сеит вел ее по лестнице в сад.

– Некоторые дрожат, когда им одиноко. Я хорошо знаю это ощущение.

Внезапно Шура почувствовала себя намного лучше. Интерес и непонятное сострадание к мужчине побороли робость. Она тихо спросила:

– Ваш дом далеко?

Сеит ответил с улыбкой:

– Мой дом? Мои дома? Да, они все очень далеко.

Они остановились на вымощенном краю пруда, посреди которого красовался роскошный фонтан, поддерживаемый двумя купидонами, и некоторое время слушали журчание воды. Оно приятно смешивалось со звуками музыки, доносившимися из дома.

– Здесь так красиво.

– Вы такая красивая.

Молодой человек поднес ее руку к своим губам и поцеловал в ладонь. Жар его губ опьянил ее. Она не знала, что делать. Затаив дыхание и закрыв глаза, она оказалась в его руках. Сеит боялся испугать ее. Он положил руки на ее тонкую талию и притянул к себе. Сердце Шуры стучало. Она положила голову на его грудь. С чувством, которое было ей незнакомо, которое ей даже не снилось, без какого-либо предупреждения она крепко обняла человека, которого любила. Она все еще не знала его, но это был человек, с которым ей хотелось быть вместе всю жизнь.

Внезапно они заметили, что с неба на них неторопливо падают снежинки.

– Может быть, вы хотите вернуться в дом? – осведомился Сеит.

То, как она посмотрела на него, ясно давало понять, что ей не хочется менять положение. Даже в вечерних сумерках она видела блеск его глаз. Сеит понял, что он больше не может держать себя в руках. Взяв ее голову, он поцеловал ее в лоб долгим нежным поцелуем.

Когда она смотрела на него, она думала, что этот молодой человек – единственный мужчина, которого она хотела бы видеть в своей жизни. Как долго продлится их связь? Одна или две встречи в лучшем случае? Затем каждый пойдет своей дорогой. Ее волнение превратилось в печаль. Нет, она не хотела терять его. Сеит теперь целовал ее щеки и шею.

Шура больше не могла сопротивляться и обвила руками его шею. Чистая, целомудренная любовь девушки, которую она дарила без оглядки, вызывала у повидавшего и жизнь, и женщин Сеита чувство, которого он ранее не испытывал. Он хотел взять эту маленькую девочку, которая обвивала руками его шею в совершенном забытье, на край света и уединиться с ней навечно. Как долго продлится это волнение? Насколько истинной является их страсть? Они бросились в начало, не зная конца. Уткнувшись лицом в ее волосы, он произнес:

– Александра!

Голос Шуры был едва различим.

– Да?

Сеит заметил, что говорит совершенно противоположное тому, что намеревался сказать:

– Я хотел бы увидеть тебя снова, хотел бы быть с тобой. Хочешь, я заеду за тобой завтра и мы проведем вместе весь день. Что скажешь?

Не отрываясь от него, она пробормотала:

– Завтра утром мы поедем к папе в госпиталь. Затем… Я не знаю… кто мне разрешит уйти из дома? Я не знаю.

Сеит взял ее щеки и погладил их:

– Ты хочешь быть со мной?

Шура слишком стеснялась ответить вслух. Она утвердительно кивнула, отводя глаза.

– Ты уверена, что хочешь этого? Я хотел бы услышать.

– Да… Да, я хочу этого.

– Тогда предоставь дело мне. Я что-нибудь устрою. Может, я сам отвезу тебя в госпиталь, а затем покатаю по Москве.

– А как же дядя Андрей?

– Андрей Боринский знает меня с детства, не думаю, что он не позволит нам отправиться на прогулку.

Как долго они пробыли в саду? Шура не могла понять, но ей казалось, что они вместе годы. Все шло, все развивалось быстро, словно по мановению волшебной палочки феи, которая перенесла ее в волшебное королевство, а теперь вернула на землю. Чуть дальше, за лестницей и дверью, в доме, их ждала реальность. Некоторое время они гуляли по саду под руку. Повернувшись к фонтану, Сеит показал на статуи купидонов и сказал:

– Ты знаешь, я хотел бы быть как они, застыть, обнимая и целуя тебя. Тогда мы могли бы вечно обнимать и целовать друг друга.

Шура чувствовала тепло в его словах и тепло его руки, но она была взволнована, ей было стыдно и неловко. Она сказала:

– Тогда ты замерзнешь навечно под снегом.

Когда они вошли в дом, Шура поняла, что давно замерзла, но ей было все равно. Она была счастлива, взволнована и влюблена. Она сняла пальто, отряхнула снег с юбки, затем вернулась к гостям.

После того как они присоединились к Татьяне и Джелилю, Сеит ненадолго оставил их. Шура проследила за ним глазами, затем отвела их, опасаясь быть застигнутой посторонним взглядом. Он вернулся всего через несколько минут. Молодой человек был в приподнятом настроении.

– На завтра у нас отличный план.

Они вопросительно посмотрели на него.

– Моя дорогая Александра Юлиановна, я поговорил с Андреем Боринским и получил разрешение покатать вас завтра по Москве с Татей и Джелилем. Я заберу вас завтра, после того как вы вернетесь из госпиталя.

Она не верила своим ушам, как ловко все складывалось.

– А как же моя сестра Валентина? Я не могу бросить ее одну.

– Я думаю, она пойдет к друзьям с Боринским.

Татьяна рассмеялась:

– Отлично! Я уверена, мы завтра прекрасно проведем день. С этого момента Шура жила только мыслью о следующем дне и старательно веселилась на приеме, который закончился под утро. Сеит рано ушел. Уходя, он бросил на нее долгий взгляд, и она ответила взаимностью.

Целуя сестру и желая ей доброй ночи, она собиралась рассказать ей о вечернем приключении, но, не будучи уверена в том, что сестра одобрит такое легкомыслие, передумала. К тому же не хотелось подвергать опасности планы на следующий день. Она отправилась в постель, улеглась поудобнее, погасила лампу и начала мысленно вновь переживать моменты, когда она была с Сеитом, живо вспоминая каждый миг общения, каждый поцелуй, каждое прикосновение. Когда она засыпала, Сеит целовал ее в губы и обнимал ее тело так же крепко, как обнимали ее мечты.