Тело и душа (ЛП) - Прайс Джордан Кастилло - Страница 28

- Что с этими людьми? – спросил я у Профессора.

- Я не знаю, - запричитал он. – Мы их такими нашли.

Не знает? Возможно, я бы и купился, если бы не подозревал, что даже если не знает он, то Эсмеральда уж точно в курсе дела. Схватив Профессора за волосы, я вынудил его посмотреть на меня. Он шокировано округлил глаза и скривил рот, подавившись очередным всхлипом.

- Спрошу еще раз, - тихо и спокойно сказал я. Черт, сам себе напомнил Джейкоба. Потрясающее ощущение. – Что с этими людьми?

- Они… Они…

- Заткнись, Ирвинг, - предупредила Эсмеральда. Вот значит, как. Она все-таки говорит по-английски.

Я сильнее стиснул шевелюру Профессора, зло глядя ему в глаза. Боже, я был крут.

- Они все равно бы умерли, - прогундосил он.

Эсмеральда вздохнула так громко, что я услышал ее через весь подвал. Заметив, что я смотрю на нее, она закатила глаза.

- Я ничего не знаю, - заявила она. – И дайте мне стул. Я хочу сесть.

- Следи за ней, - приказал Зиглер Варжовски и подошел ко мне. Я отпустил волосы Профессора Ирвинга, и он снова сполз на пол.

Зиглер покосился на пациентов, которые еще шевелились.

- Что происходит? – негромко спросил он.

- Не знаю, - я оставил Зиглера присматривать за Ирвингом, а сам пошел поближе взглянуть на пациента. – Сэр? – обратился я к парню на каталке, не особо рассчитывая быть услышанным. Натянув латексные перчатки, я достал фонарик, чтобы проверить зрачковый рефлекс. – Вы слышите меня, сэр?

- Господи Иисусе, - раздался еще один голос, новый. – Мою маму хватит удар.

Я поднял голову и увидел, что второй пациент, показавшийся мне знакомым, свесил ноги на пол. Он покрутил шеей, в одну сторону, потом в другую и пригладил волосы.

Вот только тело его все еще оставалось привязанным к каталке. Проклятье.

- Рональд Адамсон? – спросил я.

- Э-э. Да, - нахмурился он. – Все как-то путается в голове. Но я совершенно уверен, что это мое имя. Зовите меня Рон… Кажется, я предпочитаю, чтобы меня называли так. И насколько помню, моей маме это не нравится. А когда ее что-то не устраивает, и она заводится, недовольство может длиться бесконечно. И я говорю о письмах в редакцию газеты, звонках в офис конгрессмена… Да любому, кто захочет слушать. И даже если не захочет. Вы бы видели след из трупов, который она оставила позади себя, когда мой двоюродный брат Фрэнки подделал ее банковский чек.

- Это Адамсон? – спросил Зиглер. Он переступил с ноги на ногу, не зная, бежать ли ему осматривать Рона или остаться на месте и посмотреть, что случится с дергающимся парнем, возле которого стоял я. А там было на что посмотреть.

- Что тут происходит? – спросил я. Если Адамсон сможет меня просветить, мне не придется тратить уйму времени на осмотр незнакомца, пораженного бог знает чем.

- Я… Я не совсем уверен.

Отлично. Неуверенный призрак. Я редко сталкивался с растерянными призраками, с теми, кто бродят просто так, без всякого умысла или послания, которое необходимо донести до живых. Думаю, молитв родственников или вмешательства низкоуровневого медиума вполне достаточно, чтобы направить их к свету.

Я опасался, что он исчезнет, стоит только сообщить ему о его смерти.

- Что не так с этим парнем? - спросил я, указав на лежащего передо мной человека.

Призрак Рона Адамсона склонил голову на бок.

- Хочется сказать, что у него случился сердечный приступ. Но я не знаю, откуда мне это известно.

Зиглер надел перчатки и прижал пальцы к шее парня.

- Не могу нащупать пульс, - сообщил он. – Зрачки не реагируют.

- О, господи, - сказала Эсмеральда и посмотрела на Варжовски. - Могу я попить? Я хочу воды. И еще мне надо в уборную.

Я посмотрел на неподвижное тело Рона Адамсона и снова перевел взгляд на тело на стоящую передо мной каталку. Если как следует присмотреться, можно было увидеть призрачное лицо, перекрывающее расслабленные черты.

- Не думаю, что у него есть пульс, - сказал я Зиглеру.

- Что ты имеешь в виду?

- Он, э-э… Его спиритуальная оболочка лежит поверх физической. А не находится внутри тела, как должно быть.

- О, господи, - пробормотал Профессор Ирвинг с пола. – О, господи. Кто вы такие?

И хватает же наглости. Я одарил Ирвинга самым презрительным взглядом, на какой только был способен. У меня, может, и двоится в глазах, но не я держу в своем подвале полтора десятка трупов.

Зиглер продолжил общупывать тело в поисках пульса. У меня не было подходящей формулировки, которая смогла бы объяснить, что найти сердечный ритм не получится. Словосочетание «лягушка под током» ничего ему не скажет. Не сейчас. Может, потом, когда мы проработаем вместе достаточно времени, чтобы из меня не приходилось тянуть каждое слово клещами. Когда я приоткроюсь и покажу ему малую толику скелетов в своем шкафу.

- Он мертв, Зиг.

Зиглер продолжал мять пальцами мясистую шею парня.

- Что значит «мертв»? – возмутился Варжовски. – Он же шевелится.

Можно было бы продолжать настаивать, но я подумал, что Зиг скоро сам придет к тому же выводу. Я оглянулся на Профессора, скукожившегося на полу.

- Чем вы здесь занимались, мать вашу? – негромко спросил я. – Для чего на глазах монеты? Из чего они, из серебра? А эта твоя дубинка, тоже серебряная? Что ты пытался ею сделать?

- Я не знаю, не знаю, - всхлипнул он.

Я перевел взгляд на Эсмеральду. Она знала. И задумчиво прищурившись рассматривала меня – наверное гадала, как много я понял, и получится ли смыться, нагородив вранья с три короба.

- Зиг, я должен принять заявление от Рона Адамсона, пока, ну-у… Пока еще можно.

До Зиглера только в этот момент дошло, что он трогает все еще двигающееся мертвое тело. Его лицо резко побелело и приблизилось по цвету к обезжиренному молоку. Он отдернул руку и потряс ею, будто пытался стряхнуть мертвецких вшей.

- Какого хера? – брякнул Варжовски, и его кадык подпрыгнул, когда он судорожно сглотнул. Надо было срочно отправлять его наверх, пока он не заблевал весь подвал. – Ты хочешь сказать, что все они зомби?

- Тупой гринго, - пробормотала Эсмеральда, сидя на покрытом паутиной садовом кресле, найденном для нее Варжовски.

- Зиг? Пусть Варжовски отвезет Эсмеральду в участок и вызовет парамедиков для Ирвинга, - я собирался сказать, что разберусь в подвале сам, но потом передумал. Конечно же, я ежедневно видел отвратительные вещи – призраков с отсутствующими частями тела, раздробленными и торчащими отовсюду костями, болтающимися блестящими внутренностями и непрестанно капающей кровью.

Но и Зиглер повидал такого добра не меньше. Во всяком случае, материального эквивалента. А если видел десяток трупов, то, считай, видел сотни. И я не собирался портить наше партнерство и разговаривать с ним свысока, давая понять, что в состоянии разобраться с телами сам, поскольку для него это будет слишком. И даже если дело обстояло именно так, как я думал, вовсе не зачем заявлять об этом вслух.

- Мне бы не помешало сосредоточиться, - сказал я. И кажется, немного цвета вернулось на щеки Зиглера вместе с перспективой проделать остальную работу наверху, подальше от дрыгающихся покойников. – Так что выводи Ирвинга отсюда.

Зиглер кивнул и вздернул Профессора на ноги.

- Шевелись.

Тем временем призрак Рона Адамсона начал мерцать по краям, пристально глядя куда-то в сторону, на кого-то невидимого для меня.

- Папа? – спросил он. – Папа, это ты?

- Рон, - окликнул его я, в надежде привлечь внимание. – Что эти люди пытались сделать?

- Не знаю, - словно во сне ответил он.

- Что с тобой произошло в прошлый вторник по дороге на работу?

- Папа… Откуда ты здесь? Ты так молодо выглядишь.

Я начал терять визуальный контакт с Адамсоном. Он становился все прозрачнее и слегка светился.

- Рон, - позвал я. – Как ты сюда попал?

- А? О, да это был настоящий кошмар. На станции, на турникете сидела пчела. Можете поверить? Пчела, в ноябре. Ужалила меня прямо в ладонь…