Дар.Золото (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 20

- Ну и что? Пусть будет свободным. Разница в чем?

- В том, что теперь по земле Вессалии шляется вольный «страж»! Самостоятельный!!

- И?

Парень посмотрел на меня как на придурка, но вдруг хохотнул:

- Ну, мне-то бояться нечего, я с тобой.

К тому, что на меня часто смотрят, как на придурка я привык. Но не привык, когда всякие наемники нагло игнорируют мои вопросы, а свои задают. Я поставил ведро на землю.

- А не расскажешь ли ты мне, Маша, почему этот самостоятельный «вольный страж» пытался на тебя напасть? - он растерялся и даже заморгал, - А еще меня очень интересует, как ты в темноте определил, куда я поехал? На поляну, припоминаешь? Только вот не надо придумывать чушь, хорошо?

Я даже вздрогнул от короткого всплеска паники ударившей его, и ментальным откатом доставшего меня. Было такое чувство, что Машка не знал, что делать.

Все. Устал я. Плюнув на ведро, я пнул хлипкую дверь сарая и потащился в дом, на низеньком крыльце которого стояла смущенная хозяйка. Прошел в кладовку, скинул обувь, разделся, сложил и сунул одежду под подушку, перемотал запястье чистым лоскутом и завалился спать.

День шестой

День шестой.

1

Утро закукарекало петухом на дворе, лязгнуло колодезной цепью и заполошно визгнуло соседской псиной, на которую кто-то спросонья наступил.

Надо было вставать, все одно уже проснулся.

Машки, понятное дело, на соседнем тюфяке не было. Зато на нём, раскинув в разные стороны лапы, в состоянии полного блаженства дрых «вольный страж».

Во дворе гуляли куры, копаясь в редкой траве у забора, а ведро, уже полное холодной воды, стояло на крышке колодца. Я, вволю наплескавшись, пошел на запах. Из раскрытого окошка дома доносились ароматы жареных блинчиков и малинового варенья.

Словом утро задалось. Хозяйка, ласково поглядывая на Машку, накормила нас блинами со сметанкой и малиной, напоила густым отваром иван-чая с солодкой, и мы наевшиеся и довольные двинулись дальше. Правда, не обошлось без мелкой пакости со стороны Пончика. Ему на завтрак душевно предложили пару сырых куриных яиц, которые он мгновенно слопал, а следом, с полным знанием воровского дела, утащил из Машкиной тарелки смазанный сметаной блин, пока тот с одобрением смотрел на кругленький зад, стоявшей у печки женщины.

Ясно, что парень тут же заметил пропажу, психанул, но веселый смех вовремя повернувшейся хозяйки, заставил его успокоиться. Он тоже вынуждено улыбнулся, но сузившиеся глаза пообещали хануру месть, если не быструю, то суровую. Ну-ну.

Заплатил за постой только я. По просьбе Машки не жадничать, отдал серебрушку, прекрасно понимая, что одинокой женщине она совсем не помешает. Как расплачивался Машка не мое дело, но утром, входя в сарай, я заметил, что болтавшаяся на одной петле дверь теперь висит на двух, и вместо разбитой старой доски, вставлена новая.

Так что теперь мы бодро тряслись на отдохнувших четвероногих, и предавались созерцанию пасторальных красот южных земель благословенной Вессалии ранней утренней порой. О, как завернул! Хотя, это только я предавался. А Машка тут же уснул, доверив охрану вверенного ему объекта - меня, то есть - Небу и провидению. Ну, и Пончику заодно.

Я смотрел на хвостатого проныру, и меня одолевали вопросы. Одолевали так, что я решил обдумать полученную информацию и понять, что мне с этой самой информацией делать.

К моей досаде, я все больше убеждался, что знал до обидного мало. И академическая теория мне тут не помогала никак. Машка явно знал намного больше, чем говорил; Касандр Лоран - глава Тайной Стражи короля, намекал на что-то, о чем я пока даже не догадывался; король был просто заинтересован; а вот ректор Академии Магии, по-видимому, написал письмо обо мне, но мне об этом не сказал. Может, думал сделать сюрприз? Сделал, да. К сожалению, я не менталист, что бы читать в головах людей как в открытой книге. Я даже не «классический» маг, к которым везде относятся если не с пиететом, то хотя бы с опаской. Но судьбе, как говориться, виднее. Значит, будем пользоваться тем, что она дала. Как говаривал барон Райен, «не надо быть первым, надо быть единственным».

Хотелось бы, конечно хоть чуть-чуть владеть ментальной магией, знать, кто что думает. Но я могу только чувствовать, и то, далеко не всегда. Балор объяснял ментальные потоки как магию «живого». Где есть хоть какой-то разум и хоть какое-то тело - там эти самые потоки. И если разум, «мыслит» образами, то тело «чувствует». Образы мне недоступны - слишком тонкая магия, но чувства тела я могу воспринимать. Не очень хорошо, но могу. А вот, настоящие менталисты могут полностью подчинять себе разум других людей. Правда, только немагов. И среди простолюдинов ментальных магов нет. Нет их среди купцов, нет среди мастеровых, а уж среди селян и подавно. К слову, магов нет не только ментальных. Вообще никаких. Только высшая знать. Почему? Все просто - дети со способностями рождаются у всех сословий, но, кроме отпрысков знати, никто не выживает. С ними обязательно что-нибудь происходит. Стоит только ребенку каким-то образом показать склонность к магии - он умирает. Случайно, разумеется. То болезнь неизлечимая нападет, то в луже утонет, то взбесившаяся лошадь затопчет. Да мало ли какие есть способы... э... случаи.

Так мы тут и живем.

2

К полудню, когда мы выехали из низинных речных земель на равнину, подул ветер. Сначала легкий ветерок обдувал наши спины, а следом уже крепкий ветер начал подгонять нас на дороге с уверенной силой, взъерошивая шерстку ханура, запутывая гривы и хвосты наших копытных и заставляя нас плотно застегнуть куртки и повязать платки.

Солнце стремилось в зенит. Ханур, все чаще попискивал, сидя на холке лошарика, но мое предложение залезть в короб, не счел для себя нужным.

Машка потянулся в седле, соскочил с него, и легко побежал рядом с лошадью, совсем отпустив узду. Спрашивать, зачем ему это надо, было глупо. Меня мастер Руш заставлял так бегать - и лошади надо отдохнуть, и мне размяться. Недолго думая, я тоже спрыгнул с лошака, вызвав Машкино молчаливое удивление, а Пончик протрещал что-то презрительное. Но его мнение в данный момент меня не интересовало.

Бежали мы около часа. Плоскую как стол равнину начали прорезать мелкие овражки, сочная полевая зелень сменилась белесой ковылью, степь начала подниматься к востоку и дорога потянулась вверх. Белые облака прикрыли горизонт, где в серой дымке показались еле заметные вершины гор. Хребет Ульгара.

Мы с Машкой перешли на шаг, придерживая наших подуставших, как и мы, «легковозов». Достали баклажки с водой и забулькали под косые взгляды нашего транспорта. Ничего, скоро должна показаться небольшая деревушка, если верить картам Академии, где будет и поилка для лошадей, и трактир для путников.

Машка не преминул воспользоваться передышкой и с явным намерением что-нибудь выведать сказал:

- Вот смотрю я на тебя, Тишан, и думаю. Серебрушку молодой вдове ты не пожалел, хотя одежонка у тебя не барская. Добротная, но не богатая, прямо сказать. Да и сам ты ни статью, ни весом на барина не похож. Хоть и держишься ты в седле как аристократ, но бегаешь рядом с лошадью как простой наемник. Хоть и есть у тебя оружие, но на пояс ты его не прицепил.

Ну, что сказать? Если человек сам с собой разговаривает, что поделать, у каждого свои гусеницы в голове. Верно ведь? Пусть себе разговаривает.

- А еще я заметил у тебя в бауле, кинжальчик. Ножны черненькие такие. Может, покажешь.

Видит Хозяйка Дорог - я честно хотел отмолчаться, но, кажется, сейчас не тот случай. Мне очень не нравиться, когда разглядывают содержимое моих вещей

- Может и грасту заодно?

- Так у тебя граста?! А покажи.

На что я и рассчитывал! Наживка не пропала всуе.

Я остановил лошака:

- Доставай меч.

Машка сначала смешно вздернул брови, а когда понял, насмешливо фыркнул: