Дар.Золото (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 40

- Эй, - позвал меня Машка, - Ты, что не рад, что у нас на ужин будет дичь?

Он, кажется, обиделся? Надо же. А меня, значит цеплять можно. Но меня не это интересовало:

- Вот смотрю я на тебя Маша, и думаю. Ты у нас и ловкий и быстрый. С мечем, как с собственной рукой, обращаешься. Оленя для тебя убить и притащить на себе не проблема. Бегаешь долго, ходишь быстро, дротиками швыряешься, как буд-то родился с ними. В Дарае был, от хануров в Орлиных горах сбежал. Этих же хануров можешь из могилы вытащить, всякие травки знаешь, и запрещенный кайф на тебя действует совсем не так, как на других - ты у нас поспал два часа и очухался. Для чего тогда принимал эту гадость? Маш, ты вообще кто?

Машка совсем скис и буркнул:

- Наемник я, - расправил штаны, одел сапоги, взялся за лямки баула, и, взвалив его себе на плечи, зашагал по камням к водопаду.

Мне оставалось только топать за ним.

3

Лес поменялся. Из лиственного он как-то сразу перешел в хвойный, и теперь мы двигались вдоль бурно пенящегося на мелких перекатах ручья, среди стройных лиственниц и сосен. Тропка стала ещё уже и забирала вверх всё круче, так, что через полчаса моя спина уже взмокла под баулом, и дышал я как бодро скачущая лошадь. Кто там говорил, что не конь?

Не помню, как и через сколько времени - уже смотрел только под ноги да на Машкину спину и лишь иногда примечал сухие ветки - мы добрались к небольшому озерцу. Даже не озеру, а скорее разливу ручья на довольно большой полянке. Мелкая глубина разлива позволила чьей-то доброй душе набросать большие плоские валуны через все озерцо, и мы спокойной пропрыгали с булыгана на булыган по этой дорожке до другого берега. И то, что эта дорожка вообще тут была, навело меня на мысль - а так ли уж не хожены эти горы? Так ли не изведаны?

Потом тропа немного попетляв среди сосен прижалась к высокой, не менее семи саженей, темно-серой скале из углистого сланца, и Маша предупредил меня, чтобы я не вздумал кричать. И вообще помалкивал, если не хочу, чтобы на макушку прилетело чего-нибудь тяжелое. Можно подумать, я до этого песни во весь голос орал. Петь, кстати не умею. От слова совсем. Мне гризли на ухо наступил.

Тропка довольно долго шуршала под ногами серой каменной крошкой. Сосны поредели, кустарник измельчал, и, неожиданно потеряв ручей из вида, мы выбрались на поверхность горного луга, заросшего густой травой и образовавшего небольшое болотце. Как я понял, здесь находился родник, из которого и был истоком нашего ручей.

Лес остался внизу, и начались скалы. Пока низенькие, похожие на холмики, чуть поросшие мхом, но над ними вдалеке уже виднелись заостренные пики Ульгарского хребта, по-летнему бесснежные.

Солнце клонилось к западу и если бы не облака, начавшие плотно укутывать небо, оно бы светило нам в глаза.

Машка резко свернул с тропы. Хотя и тропы, как таковой уже не было. Ступил на камни почти плоских скал и побрел вверх. Видно, он тоже подустал, слегка поскальзывался с гладких сланцев и усиленно сопел.

Пончик за все время от развилки ручья и до этих каменных выходов не показал, что он, вообще, с нами, а не удрал уже куда-нибудь подальше. Но стоило нам обойти болотце, он спрыгнул с моей спины на камни и побежал сам. Чем облегчил мне баул и этим обрадовал, ясное дело.

4

Машка остановился:

- Ты хоть примечаешь, куда мы идем? Правильно? Туда, куда надо?

Я с наслаждением остановился, пытаясь унять сбившееся дыхание. Огляделся, посмотрел на горы вдалеке, вспомнил карту и пожал плечами.

- Вроде да.

- Вроде, - буркнул Машка.

Мы стояли перед отвесной трещиноватой скалой, сложенной из наклонных блоков почти правильной кубической формы. Прямоугольные карнизы, большие и маленькие, свисали над нами на высоту в несколько человеческих ростов, а одна из трещин была чуть шире остальных. Туда и направился Машка, скинув баул.

Я по привычке потопал за ним, но он остановил меня приказом «стой здесь» и я остался «стоять здесь». Пока Машка лазил в пещере, Пончик показал, на что способен, заодно напомнил, что он все-таки горный житель. Сначала прыжками, а потом как белка по дереву, цепляясь за мелкие выступы, забрался на самый верх скалы, по дороге кого-то поймал, не то ящерицу, не то пичугу, от удивления не успевшую улететь, и примостился на краю карниза. Ужинать. Слава Небесам, этого кормить не надо. Хотя можно ли быть уверенным?

Машка позвал внутрь и я, протиснувшись в узкой вертикальной трещине, через несколько шагов попал в большую просторную нишу с шершавыми и слоистыми стенками с многочисленными углами, и острыми сланцевыми выступами на земляном полу. Довольно высокую, уходящую вверх, в непроглядный, даже для меня, мрак. Посредине, на утоптанной площадке, плоскими кусками сланца, был выложен очаг. Выходит, и здесь люди не упустили случая отметиться.

Я скинул баул, достал одеяло, расстелил у стены и лег, вытянув ноги. Устал.

Машка сделал то же самое, покосился на меня и спросил?

- Сколько еще топать до места, помнишь?

- Ты же сказал, что запомнил, куда нам надо? - удивился я.

- В общем, да, - парень прикрыл глаза, - Но это ты у нас рудознатец, тебе виднее, где надо лазать. До места, указанного тобой, я доведу, а дальше?

- А дальше моя забота, - мне ничего не хотелось объяснять, - Ужин готовить будем?

- А как же! - оживился Машка, - Когда я пожрать отказывался?

И полез в баул. По дороге, особенно уже после того, как солнце свернуло с зенита, мы начали подбирать сухие веточки и коряги. Будем теперь костерок палить, тетрева общипывать, солить, запекать в золе и уплетать за обе щеки. Вода есть, котелок есть, заодно и кашка поспеет.

Словом, пока то, да сё, за хлопотами и приготовлениями, мы не заметили, как стало совсем темно, и свет из прохода в пещеру уже не проникал. Мы поужинали слегка подгоревшей кашей - ну, не повар я, что поделаешь - и печеной дичью. Ханур где-то шлялся, а когда прибежал, морда была довольной. От каши эта морда отказалась и улеглась на краешек моего одеяла.

На мое предложение дежурить по очереди, Машка фыркнул, заявив, что он чутью ханура доверяет больше чем своему, повернулся на подстилочке ко мне... кхм... спиной и задрых. Ну, доверяет, значить доверяет. Я вытянулся на одеяле, положив снятые сапоги вместо подушки, накинул на себя плащ, сунутый в сумку Хартом, и вырубился мгновенно. Вот что значит свежий воздух, здоровое питание и дозированные физические нагрузки. Да. Особенно дозированные.

5

Проснулся я от того, что меня укусили за ухо. Легонько. Но когда я попробовал возмутиться, мне закрыли рот. Тоже легонько. Открыв глаза, я увидел, что Машка сидит возле меня и напряженно к чему-то прислушивается. Ханур, побежав от моего одеяла к выходу, припал к земле, вглядывается и даже внюхивается в темноту прохода. Костерок уже потух, и я понял, что вопить «что происходит» себе дороже. Тем более, что Пончик, иногда оглядывается на Машку, а тот слегка пофыркивает. Это что, они так общаются? Я поймал Машкин взгляд, и он приложил палец к губам. Да-да, я понял, сидим и молчим. Он посмотрел на ханура и сжал зубы так, что проступили желваки. Посмотрел на меня и одними губами прошептал «свали куда-нибудь». Нормально. А куда? Разве что за какой-нибудь угол. Чего они оба так себя ведут?

У входа в пещеру раздался глухой короткий рык.

И вот что удивительно. Мне почему-то показалось, что это совсем не белочка или собачка, или даже кошечка...

В зоопарке я был, но почему-то не сподобился запомнить, кто и как там рычал. Когда зверье за решеткой, оно не очень запоминается. Я бы и сейчас не отказался. От решетки. С этой стороны.

Пятясь назад на четвереньках, я уперся в сланец и даже не обратил внимания, что довольно жестко наткнулся на какой-то выступ. Увидел, как Машка тихо ругнулся и... начал раздеваться.

Что происходит? Кто-то из нас больной на голову?

- Пончик подержи его, - вдруг тихо попросил парень.

Кого?