Дар.Золото (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 43

Так и собрались. Почти к полудню. Хорошо, что на небе тучки кучковались - не жарко. Хотя, что это я радуюсь - тучи они к дождю. Примета такая. Народная. Машка тоже на эту примету посмотрел, шмыгнул носом, но ничего не сказал. Значит, дождя не будет. Я так думаю.

А вот Пончик, пока мы собирались, и носа не казал. Зато когда уже вышли из пещеры на оперативный простор, он сусликом сидел на том валуне, на котором утром сидел Машка.

Дово-ольный!

Короче, взвалили мы баулы на спины, обошли по широкой дуге скалу, в которой ночевали, поднялись на самый верх, и по серым камням, забираясь все выше и выше в гору, потопали дальше.

4

Шли мы около двух часов. Пологие выходы скал становились все круче. Слоистые серые сланцы постепенно сменялись более прочными кремнистыми, спрессованными в огромные толщи, сложенными разноцветными волнами - желто-охристыми, серыми, коричневыми, иногда розовыми и темно-красными. Скалы становились все выше и круче и через час мы уже шагали по каменистой ложбине, заполненной крупными и мелкими валунами, а местами и глыбами, отколовшимися вверху от жары и холода и скинутыми вниз проливными дождями. Ноги приходилось ставить аккуратно и жестко, чтобы не поскользнуться невзначай и не упасть на острые обломки. Серые тучи нависли над нами, но дождем пока не грозили. Впадина, по которой мы двигались, потихоньку сужалась, с обеих сторон подпирая наш путь почти отвесными каменными сбросами. А сверху, быстро заполняя всё пространство между скал, на нас наползал белый язык тумана.

Тихо обволакивая камни и валуны, скользя вдоль отвесных стен и клубясь, он укутывал собой всё пространство изложины, и вскоре мы словно оказались в белой густой вате. Протяни руку и не увидишь ладонь. Сапог уже не видно, Машкиной спины и подавно, и только дыхание словно разгоняет вокруг лица молочную пыль. Звуки стали глухими, шагов почти не слышно, ступаем на камни почти вслепую, только еле-еле шуршат под ногами камешки и тихо попискивает ханур, пристроившийся сверху, на моем бауле. Да слышен впереди тихий свист Машки.

Но как то неожиданно мы вдруг вынырнули из тумана под яркое солнце, на макушку небольшого плато. Перед нами, возникла пологая промоина, уходящая вниз, а внизу, сколько хватало взгляда, толпилась гряда скальных останцов, похожих на выставленные из земли пальцы - где большие, где маленькие, в огромных трещинах и сколах, местами покрытых мхом. Их верхушки ярко желтели на солнце, отбрасывая друг на друга резкие тени. За ними мягкой пушистой равниной тянулись облака, а в самом низу, под нами, проглядывая сквозь белое одеяло, зеленела узенькая полоска долины Арамзары.

Но нам нужно наверх.

Потрогав шершавый и горячий бок невысокой монолитной глыбины, слегка пошатнувшейся от моего прикосновения, я снова потащился за Машкой, уверенно ступившим на отшлифованный ливнями узенький перешеек, ведущий к островерхим кручам. Пройдя по гладкой узине затаив дыхание, мы вскоре пересекли жизнерадостный родник, вытекавший из-под камней и убегавший вниз крохотным водопадом. И, наконец, оказались у тех самых скал, которые я наметил еще в крепости. Встали перед усеянными многочисленными кварцевыми жилами вертикальными сбросами, на внушительной осыпи из мелкого щебня выветрелой породы.

Пришли.

5

- Оно? - спросил Машка.

Я кивнул. Сбросил с плеч баул, не заботясь о хануре, который не стал возмущаться, а просто соскочил на плоский камень. Достал пустую баклажку и поплелся обратно к родничку набрать воды. Машка, понаблюдав за мной, тоже скинул свою заплечную сумку, и начал раздеваться.

Мне жутко захотелось посмотреть, что сейчас будет, но я постеснялся. Так что, каким образом этот нехороший метаморф будет превращаться, я не смотрел. Уже возвращаясь с полной баклагой к оставленным вещам, я увидел пятнистую бело-серую кошку, которая уходила вверх по крутому склону, деловито шлепая мягкими лапами и мотая длиннющим пушистым хвостом. Ну, вольному воля. Зато ханур меня не бросил, пристроился в тенёчке и, по-видимому, уснул.

Что ж, пора приниматься за дело. Где-то тут я почуял золото. Начнем.

Настраиваемся, наблюдаем за еле-еле светящимися зеленоватыми нитями, снующими туда-сюда, и смотрим. Где что плохо лежит, да.

Через сброс, перед которым я стоял, нити проходили легко. Что-то цепляли, что-то обходили, завихрений было много, но ни одно не подходило по ощущениям к золоту. А что я хотел? Вот так сразу и показалось, так сразу и откликнулось? Кстати на счет откликнулось. Может позвать. Правда, круг действия моего зова несколько шагов, но ведь и пройтись можно.

Вот я и пошел. И шел я довольно долго. Но без особых результатов. Так подцепил небольшой отклик свинца. Теперь идем обратно. А если напрячься. Попытаться расширить круг, вдруг получиться? Чуть поднялся по осыпи и... получилось. Только не то, что хотел. Почувствовал пустоту. Локтей на пять выше. Ладно, идем туда. Поднимаемся. Там есть кварц, это точно. Это я уже проверил. А где есть кварц... правильно, там может быть и золото.

Но вы не поверите.

Я нашел старый вход в штрек!

Можете себе представить, здесь какому-то... не буду выражаться, приспичило начать что-то добывать. И он не поленился притащить на эту высоту деревянную крепь. И это все на своем горбу! Лошади здесь не пройдут. Хотя, зачем эта крепь тут нужна, не знаю - если правильно и потихоньку выполнить проходку обычным кайлом, можно и без крепи обойтись. Своды будут держать хорошо. Так. Что тут у нас? А у нас тут жила! Вот в этой самой старой штольне кварцевая жила. И она просто забита золотом! Только не здесь. А шагах в десяти дальше. Этого доморощенные горняки не увидели. Или увидели? Потому что взорвали скалу внутри штольни. Ее и завалило - не удивлюсь, если вместе с ними. Это ж надо быть такими идиотами. И что делать? Что делать, что делать... Завал разбирать. Может, как-нибудь пробьюсь дальше.

Где-то через четверть часа, моего «разбирания» камней я сделал, наконец, сквозной проем в который можно влезть. Ползком, разумеется, но больше мне и не надо. В общем, я кое-как протиснулся вглубь, на другую сторону завала, где оказалась ниша, такая маленькая, что я еле в ней помещался. Зато жилка, которая у входа только набирала силу, здесь разошлась во всей красе. Может, горняки слишком торопились? Увидели самородки и решили по-быстрому взорвать стенку? И не рассчитали? Сейчас можно только гадать. Но мне стоит сказать им спасибо. Без них я бы эту жилу не достал.

Как все это дело выглядит? Да, просто. Породу сечет кварцевая лента, в которой вместе с кварцем поблескивает желтый металл. Иногда наплывами, иногда веточками, иногда вся толщина этой немаленькой дайки заполнена золотым монолитом.

Я потрогал камень, спросил разрешения взять немного, на что получил безоговорочное согласие. Неуютно ему тут. И я его понимаю. Две жизни не упокоенные здесь лежат. Камень мне рассказал, что оба оболтуса, которые тут ковырялись, тут и остались. Под завалом. Давно это было.

Эх, глупость и жадность человеческая...

Но инструмента, чтобы наковырять немного золота у меня с собой не было, так что я на четвереньках протиснулся обратно, добрался к выходу, точнее входу, и задом спустился с крутого откоса, не глядя по сторонам.

А надо было!

6

Я поднял голову и увидел... Что на меня несется громадный козел!

Рога, витые, огромные! Голова опущена, глаза злые, кровожадные! Затопчет, на хрен!

Я еле успел отпрыгнуть в сторону. И заметил, что на холке у копытного хищника сидит Пончик. Вот интересно, что он там делает?

Козел домчался до узенького перешейка, по пути разметав, как нечего делать, наши вещички, и затормозил. Так, что копыта искры высекли! Я бы тоже высек искры - там обрыв как-никак. Но если он, козел, надеялся скинуть в обрыв ханура - то не на того напал. Маленький зверь держался стойко. Вцепившись зубами в шкуру.

Рогатое чудовище, развернулось, забило копытом и понеслось обратно. И только теперь я увидел барса. Он стоял, мотая хвостом из стороны в сторону, растопырив все четыре лапы и... ждал. Как защитник на воротах!