Ловец экстрима (СИ) - Выборов Юрий Георгиевич - Страница 22

И вот наступил момент, ради которого я устроилась на эту работу… Едва дождавшись, когда последние сотрудники уйдут из секретариата — конец рабочего дня, я последняя вышла из-за своего стола, собрала свои вещи и двинулась к выходу. Дойдя до поста охраны, который выпускает сотрудников из здания, я «вспомнила», что «забыла» выключить свой рабочий компьютер, а это было обязательным правилом. Посетовав вслух на свою память, я упросила охранников разрешить мне вернуться в зал секретариата. В виде исключения мне позволили вернуться — я специально выбрала эту смену охранников, они ко мне благоволили. Или даже засматривались на меня, не знаю… Со мной пошел один из них, открыл снова дверь в зал и сказал, что он вернется к выходу, а я — чтобы не задерживалась… Ключи (дубликаты) оказались отменными и я быстро все ими открыла. Бумаг в сейфе было много, а копировать я бы не успела. Пришлось читать их, пользуясь особенностями моей новой памяти. Успела прочитать около половины документов, особенно не вдаваясь в смысл прочитанного — знала, что потом все вспомню, потом и разберемся в их значении.

И тут очень быстро и слаженно ворвались они — сотрудники спецподразделения внутренних войск.

Мне быстро надели наручники, дали вдохнуть через маску какой-то газ… И очнулась я только в кабинете министра внутренних дел барона Кризанпа, которого не раз видела при дворе. Я уже была без наручников, находилась в глубоком и мягком кожаном кресле (из которого очень непросто встать, а уж встать быстро — почти безнадежно). Рядом с креслом находились по два охранника с каждой стороны. Испугаться до сего момента я даже не успела.

Кризанп ласково смотрел на меня, сидя за своим огромным письменным столом. Так ласково, наверное, смотрят крокодилы на свою добычу, говорят, даже слезу пускают…

— Ну что скажете, мнимая племянница маркиза Гравельта? — очень доброжелательно произнес он.

— Не знаю, а что Вы хотите знать?

— По правде говоря, я уже многое про Вас знаю. Но не все, не все! Хотелось бы знать больше!

— Спрашивайте! Что можно рассказать — расскажу, а что нельзя — не расскажу, не обессудьте!

— Дорогая моя, Вы, видимо, плохо понимаете, куда попали и к кому!

— Вы хотите меня напугать?

— Ни в коем случае! Я хочу, чтобы Вы честно и откровенно рассказали мне, как представителю законной власти о деятельности заговорщиков. Имена, конспиративные квартиры, явки, пароли, что там вы еще применяете для свержения законной власти? Воспользуйтесь Вашей феноменальной памятью!

— Вы и про память мою знаете?

— Да, маркиз Гравельт проболтался… Есть на свете болтуны, знаете ли…

— А знаете, ничего я вам говорить не буду! Это может повредить многим хорошим людям, а я этого не хочу!

— Будете, будете! Вы же не хотите, чтобы мы попортили вашу красоту, чтобы Вам было больно, очень больно!

— Делайте, что хотите! А где же ваши пыточных дел мастера, что-то я их не вижу!

— Мы поспорили с Гравельтом и я ему сказал, что Вам будет достаточно пары пощечин, чтобы заставить говорить правду. Вы же домашняя, тихая девочка из интеллигентной семьи и Вам не пристало корчить из себя героиню. Да и не можете Вы знать, какую боль сможете вынести, а какую нет!

До этих фраз я боялась, правда, очень сильно боялась! Но здесь злость и даже ненависть проснулись у меня в сознании, может быть, впервые в жизни. Что он мне говорит? И зачем? Мне, беззащитной девушке, никогда не совершавшей предосудительных поступков? За что? Надо отдать ему должное, он увидел перемену в моем психологическом состоянии. И сразу переменил тактику:

— Вы, наверное, думаете, что мы здесь все садисты и мучители, с наслаждением пытающие свои жертвы? Нет, мы здесь на работе, а работа наша заключается в том, чтобы предотвращать все действия, направленные против королевской власти, короля, государственного строя. Хотим мы этого или не хотим, нам приходится пользоваться различными методами против врагов нашего государства. Вы — милая и хорошая девушка, я это прекрасно знаю, Вас втянули в эту опасную политическую игру. Вы плохо понимаете нашу жизнь, нашу действительность, так зачем Вы на это пошли? Ради вашего мужчины? Ради денег? Выдайте нам информацию про зачинщиков заговора — и Вы свободны, а с Вами и Ваш Алекс! С некоторыми оговорками, правда… Мы знаем, что во главе заговора стоят крупные вельможи, такие, как бывший королевский канцлер Фарагон. Но улик мало, чтобы арестовать его, да и будет большой шум. Он все еще пользуется авторитетом в королевстве. Но он очень опасен и хитер. Он и Вас с Алексом наверняка использует втемную… А вы — наивные и простодушные, поверили во все его измышления? Попались на удочку благородства?

Я немного растерялась, а вдруг все то, что говорит этот седовласый благообразный господин, это правда? И мы с Алешей попались на профессиональные приемы заговорщиков и авантюристов? В некоторой растерянности я произнесла:

— Я не понимаю, о чем Вы говорите…

— Да все Вы понимаете! Ладно, девочка, я не хочу для Вас плохого. Но информация нам очень нужна, поэтому…

Он нажал на кнопку и через минуту вошла дама, похожая на секретаршу с каким-то контейнером в руках. Она ловко надела медицинские перчатки на руки и стала набирать в шприц какой-то препарат из ампулы, извлеченной из контейнера. Охранники приблизились ко мне и крепко фиксировали мои руки. «Секретарша» подошла и очень профессионально сделала мне внутривенный укол. Моя голова закружилась и вскоре все померкло перед глазами…

Но очнулась я тут же. Во рту был какой-то металлический привкус, но головокружение и слабость постепенно отступали.

— Итак, — сказал Кризанп, — отвечайте на поставленные вопросы: Как Вас зовут? Откуда Вы? От кого получили задание добыть секретные документы из кабинета регента? Роль Фарагона в заговоре? Пока хватит…

Я прислушивалась к изменениям, которые должны были произойти после введения пермерона. Естественно, я догадалась… Да еще рассказ Алеши, да еще я в книгах читала, как героям на допросах вводили «сыворотку правды»… Но у меня, почему — то, не возникла потребность тут же все им рассказывать. Наоборот, из глубины поднималась какая-то волна воодушевления и беспричинного оптимизма…

Но на всякий случай я сказала:

— Меня зовут Наташа, — и сделала вид, что запнулась. Пермерон на меня не действовал совершенно! Это осознание и еще неведомая волна понесли меня дальше и я сказала охранникам:

— Сейчас же отпустите мне руки и отодвиньтесь от меня подальше!

Они повиновались мне, даже не глядя на Кризанпа.

— А Вы, — обратилась я к Кризанпу, — дайте мне стул, я уже устала сидеть в этом вашем чудовищном кресле!

К моему удивлению, Кризанп тут же вскочил, подхватил стул, на котором сидел, и ринулся с ним ко мне.

— Постойте, оставьте стул там, помогите мне встать!

Он подал мне руку. Я встала. Прошла к его столу, села на его стул. Кризанп тупо стоял у моего кресла, охранники изображали из себя неподвижные и безмолвные статуи, «секретарша» молча таращила глаза на происходящее и было видно, что это зрелище для нее весьма и весьма необычно. Я еще решила проверить, не ошибаюсь ли я:

— Кризанп, садитесь теперь Вы в кресло, а Вы, женщина, снова наберите тот же препарат в шприц и введите его вашему начальнику!

Все снова беспрекословно подчинились.

— Ура! — подумала я, — если это и не гипноз, то что-то похожее, получается, что и на этой планете со мной опять произошли изменения и введенный внутривенно пермерон произвел (как и говорил Леша) во мне феноменальные и полезные для моей ситуации изменения. Скорее всего, появившиеся гипнотические способности ограничены временем действия препарата, так что надо поторопиться…

— Где ваш сейф, Кризанп? Покажите мне его… Так, откройте! В вашем компьютере есть секретная информация? Нет? Спасибо, можете опять сесть в кресло, отдыхайте пока…

Я извлекла кипу документов из сейфа и начала бегло просматривать… Через некоторое время Кризанп поднял голову и неожиданно промолвил: