Слышащая (СИ) - Кавин Ирина - Страница 17

– Я полагаю, что тебе было бы полезно сделать передышку, – мягким голосом проговорила она.

Я вытаращилась на неё в непонимании.

– Ты, должно быть, изрядно подустала, – пояснила она, заметив моё замешательство.

«Подустала» – какое чудовищно простое слово. Да я готова была сдохнуть! И это желание было едва ли не самым приятным из тех, что я тогда испытывала. Не дождавшись моего ответа Тайя продолжила:

– Этим вечером в городе состоится матч по эйрфилтиру, возможно, ты захочешь сопровождать меня? Развеешься. Обещаю, зрелище будет захватывающее!

– Это как-то связано с катанием на эйрфилдах? – спросила я.

Честно признаться, меня тошнило от одного воспоминания об эйрфилде, но выдать этого ей я не могла.

– Истинно так, – подтвердила она, – две команды, летая в снежных потоках, поражают ледяные мишени на скорость. Это самое популярное развлечение в мире Рхи. Ты придёшь в неописуемый восторг!

«Да неужели?» – подумала я и почувствовала, что едва не лопалась от сарказма, как это обычно бывало со мной в моменты тяжёлых внутренних переживаний, которые я была не способна ни выплеснуть, ни подавить. И всё же сарказм придётся задушить: отказ был бы равнозначен признанию, что я разрыдаюсь, как только за Тайей закроется дверь. Такого удовольствия я не хотела доставлять ни ей, ни кому-то другому из них.

– Я буду чрезвычайно рада сопровождать тебя! – я не отказала себе в удовольствии спародировать её неуместно-изысканную манеру речи.

Стоило ли сомневаться, что Тайя даже не заметит этого. Сказав, что будет ждать меня в стиге, она вышла. А я начала быстро переодеваться, стараясь скоростью движений заглушить гнетущие мысли. Я знала себя: стоило остановиться на минуту, как все мои усилия по сдерживанию собственной слабой человеческой натуры пойдут прахом, и я плюхнусь на кровать и разревусь.

Я наскоро нацепила новый костюм, предусмотрительно отвернувшись от зеркала, чтобы не видеть иссиня-фиолетовый окрас собственной кожи и не иметь лишнего повода жалеть себя. Перешнуровала ботинки, стянув саднящие икры как можно туже. И выбежала из комнаты. Мне казалось, что каждая потраченная мною секунда служила для Тайи основанием усомниться в моем напускном спокойствии, а этого я допустить не могла.

Она уже сидела в стиге и с удивлением вытаращилась на меня, когда заметила сломя голову несущейся по ледяному коридору. Если бы кто-то ещё пару дней назад сказал мне, что я буду бегать в этих пудовых ботинках, я бы рассмеялась. Но в тот момент бег и провоцировавшее боль во всём теле напряжение мышц помогали мне забыться. Тайе же явно польстила мысль, что я боялась заставить её ждать: она снисходительно улыбнулась и изящным отточенным жестом пригласила меня в стиг.

Глава 7. Преображение

На этот раз мы летели дольше, чем обычно. Сначала – вниз, и мне показалось, что мой желудок оказался где-то в межреберье и прессуя те органы, которые находятся там на предусмотренных природой основаниях, поднимался выше и выше. Затем – под углом вверх и по спирали, когда желудок с силой плюхнулся вниз, вжавшись в тазовые кости. Тогда мне стало ясно, почему за день люди Рхи съедают лишь по паре ледяных шариков: переедание перед подобным перелётом может обойтись дорого.

Стиг, наконец, замер на месте, но перед моими глазами ещё несколько секунд вспыхивали огненные круги. Как только светопредставление закончилось, ледяной панцирь исчез, позволив мне встать. Купол стига распахнулся: мы находились посреди многолюдной улицы. Вслед за Тайей я спрыгнула на вымощенную ледяными булыжниками мостовую. Полусферы стига сомкнулись, и он, поднявшись над нами, исчез в тоннеле, прорезавшем нависший над крышами зданий ледяной потолок.

Улицу освещали разноцветные неоновые факелы, создавая атмосферу карнавала. Люди Рхи суетились вокруг, оживлённые голоса утопали в непрекращавшемся гуле эхо, от которого воздух, казалось, гудел.

Мне бросилось в глаза обилие декора на зданиях вокруг: ледяные фасады сплошь прорезали витиеватые растительные орнаменты, не оставляя на стенах ни миллиметра гладкого ничем не украшенного льда. Но уловить в этом красоту было непросто: всё здесь было чересчур, и взгляд быстро уставал от неуёмного изобилия деталей. Спасали лишь огромные окна-витрины, переключая внимание зрителя на то, что происходило внутри.

Сквозь одно из них виднелась уходившая вглубь здания бесконечная галерея, в которой обосновался салон красоты: стены представляли собой сплошь ледяные зеркала, напротив которых располагались ряды стандартных кресел, занятых женщинами Рхи. Вокруг каждой копошились мастера: одни сооружали из белоснежных волос вычурные причёски, скалывали их ледяными гребнями, фиксировали ледяным паром, исходившим из похожего на фен устройства, украшали изящными ледяными подвесками; другие миниатюрными ледяными кисточками наносили какой-то состав на ресницы и брови клиенток, украшали блёстками инея их веки; третьи покрывали руки женщин плотными ледяными пластинами, которые, вероятно, служили чем-то вроде ухаживающих масок – я видела как клиентки удовлетворенно разглядывали собственную кожу после процедуры.

Сквозь витрины соседнего здания я увидела десятки ледяных манекенов, наряженных в традиционные белоснежные костюмы, украшенные ледяными бусами, брошами, ожерельями и даже аксельбантами.

Рядом находился салон обуви, видимо, исключительно женской: я с удивлением заметила, что ботинки, которые я так невзлюбила за их тяжесть, девушки Рхи в угоду моде готовы были дополнительно нагружать ледяными пряжками и цепочками. И в этих неподъемных колодках они умудрялись вертеться перед зеркалами с грацией балерин.

Через улицу я заметила подобие массажного салона с ледяными кушетками, где мастера массировали спины клиенток, одев на руки ледяные шипованные варежки; «спа-зону», где посетительницы возлежали, скованные льдом в огромных ледяных купелях; танцевальную студию, где у ледяных станков девушки Рхи демонстрировали умопомрачительную растяжку.

Поначалу Тайю, похоже, забавляло наблюдать за тем, как я пораженно глазела по сторонам, но вскоре это наскучило ей, и она помахала рукой перед моими глазами, как бы говоря: «Очнись!».

– Этот район имеет в городе Рхи славу квартала красоты, – сообщила она, убедившись, что привлекла моё внимание. – Следуй за мной.

Она направилась в здание, витрины которого занимали манекены. Я послушно зашагала следом, гадая, что могло ожидать меня за ледяными дверями.

Когда мы вошли, Тайю с подобострастными улыбками обступили девушки, которые, по-видимому, были сотрудницами этого заведения – магазин это или ателье я сказать не могла. Их было трое, и вычурность в одежде и причёсках выдавала в каждой из них неуёмное желание выделиться. Это желание, как я поняла очень скоро, было характерно для большинства людей Рхи: похожие внешне, они старались всеми средствами добавить своей внешности что-то особенное. Квартал красоты служил именно этой цели – здесь каждый мог подчеркнуть собственную индивидуальность.

Я остановилась поодаль, рассматривая тончайшие ледяные подвески, украшавшие костюм одного из манекенов, и не прислушивалась к тому, о чем Тайя говорила с девушками. Но вскоре одна из них приблизилась ко мне и с услужливой улыбкой указала на ледяную дверь, предлагая пройти в соседнее помещение. Она ничего мне не сказала – очевидно, Тайя запретила им разговаривать со мной на языке Рхи, а человеческих языков они не знали.

Последовав за модисткой (именно этим старомодным словом я почему-то про себя окрестила девушек), я оказалась в узком и длинном коридоре. По стенам тянулись ледяные шкафы, полки которых были сплошь заставлены резными ледяными шкатулками всевозможных размеров.

Модистка остановилась у одного из стеллажей и сняла с полки большую шкатулку. Достав из неё массивное ледяное колье, она приложила его к моей шее, видимо прикидывая, как оно будет смотреться. Колье было украшено вставками из цветного льда и показалось мне чересчур аляповатым. Модистка, похоже, разделяла моё мнение: отрицательно покачав головой, она убрала его обратно и вновь засеменила вдоль стеллажей.