Гламуру вопреки - Ямпольски Карен - Страница 57

Барбара приветствовала обоих и перешла сразу к делу.

— Джилл, — сказала она, — компания «Нестром Медиа» приняла решение не продлевать твой контракт.

Ничего себе.

Не это я ожидала услышать.

«Компания “Нестром Медиа” приняла решение не продлевать твой контракт» — и все тут.

Я ушам своим не верила.

Никаких переговоров. Никаких требований. Никакого переливания из пустого в порожнее. Никаких «если», «и» или «но».

«Нестром» отказывается продлевать мне контракт?

В комнате воцарилось гнетущее молчание. Не в силах шелохнуться, я взглянула на Пола, но тот не отрывал взгляда от носков своих туфель.

А вот Эллен на мой взгляд ответила. Она больше не напоминала статую. Ее губы вдруг искривились в легкой, но самодовольной улыбке.

— Что ж, — наконец смогла вымолвить я. — Я не думала, что мы будем обсуждать именно этот вопрос.

— Я знаю, что это для тебя удар, — сказала Барбара с самым искусственным участием, которое мне приходилось слышать. Может, всех сотрудников отдела кадров учили в какой-то актерской школе? Если так, то она, должно быть, получала одни «двойки». Я ни на секунду не поверила в ее сочувствие. — Тебе понадобится некоторое время, чтобы смириться с этим, — продолжала она. — И мы надеемся, что сможем обеспечить тебе максимально легкий и безболезненный уход.

Забавно. В этот момент я как раз думала о том, как бы сделать свой уход максимально проблематичным и болезненным для нее.

Я глубоко вдохнула.

— Когда? — был мой вопрос.

— Срок истекает в июле, — ответила она. — И мы вовсе не намерены препятствовать твоей работе в оставшееся время.

Вот это, я понимаю, щедрость. Они даже снизойдут до выполнения своих контрактных обязательств.

Тогда я задала самый животрепещущий вопрос:

— Почему? — В этот момент я посмотрела на Эллен. Но та не сводила глаз с Барбары. Очередная марионетка для грязной работы, подумала я. Эллен не стала бы пачкаться даже затем, чтоб вытереть собственный зад.

— Ну, — уже явно заволновалась Барбара, к моему вящему удовольствию, — похоже, твои взгляды на журнал и взгляды «Нестром» в значительной мере расходятся.

Тут она не соврала, это я признаю. Для полноты картины оставалось лишь добавить: «А еще ты не нравишься Эллен. Она всегда хотела иметь собственный журнал, названный ее именем, а ты ее обогнала. И теперь она тебя ненавидит. Так что получай!»

Но, понятное дело, ничего подобного она сказать не могла. Зато заговорила Эллен.

— Я думаю, так будет лучше для всех, — сказала она с наигранной теплотой. — Я желаю тебе всяческих успехов, Джилл. Честное слово. Ты можешь продолжить карьерный рост в любом направлении. Но «Джилл» — это уже не тот журнал, который ты основала.

Опять святая правда. Да, «Джилл» уже очень отдаленно напоминала тот журнал, который мы с Полом придумали много лет назад. Из близкой подруги «Джилл» превратилась в докучливую, избалованную сводную сестру.

— Нам нужно свежее, современное ви́дение, а это означает, что нам нужен новый главный редактор, — продолжала она.

Ну что тут можно было возразить. Я не собиралась бороться с ними. Борьба лишает меня сил. И если честно, я даже ощутила облегчение оттого, что мне не пришлось рвать связи с «Джилл» собственноручно. Я могла перестать психовать. Я могла быть свободна.

— А не будет ли чрезмерной наглостью с моей стороны попросить вас сменить название? — поинтересовалась я, хотя ответ уже был мне известен.

— Будет, — отрезала Барбара. — Название «Джилл» принадлежит нам, и ребрендинга в наших планах нет.

— Тогда моя фамилия должна остаться в выходных данных. Первой строчкой. «Основатель», — потребовала я. Пока существует журнал, пусть помнят, кем является реальная женщина за вывеской «Джилл».

Барбара взглянула на Эллен, и та согласно кивнула.

— Запросто, — сказала Барбара.

— Твое выходное пособие мы обсудим чуть позже, — продолжила она, — а сейчас я бы хотела обсудить возможное объяснение твоего ухода. Мы очень рады, что нам довелось сотрудничать с тобой. И сейчас мы желаем представить ситуацию в лучшем виде. Уверена, ты со мной согласишься.

— Хорошо, — сказала я и замолчала: пусть себе болтает, мне интересно послушать, какой «лучший вид» она сумеет придумать.

— В свете последних событий, полагаю, лучше всего будет сказать, что ты приостанавливаешь профессиональную деятельность, дабы сконцентрироваться на своем здоровье. Это ни в ком не вызовет подозрений, — сказала она, опять одаривая меня своей тошнотворной ухмылкой.

— Нет. Ни за что, — сказала я, буквально пригвождая Эллен взглядом. Пол по-прежнему не мог оторваться от созерцания своей обуви, хотя именно ему я адресовала немой вопрос: «Какого хрена?!» Просто поразительно, каким он становится молчаливым, если захочет! На этот раз он хотя бы поерзал на стуле.

— Не понимаю, — сказала Барбара, глядя на меня поверх своих очков от Армани.

Я уже теряла самообладание.

— Так вот пойми же: я не позволю вам использовать мою личную жизнь, чтобы оправдаться за то, что вы меня вышвыриваете. Мне обидно — нет, скорее, гадко — слышать такие версии. — В этот момент я вспомнила о Кейси, которая давно уже меня предупреждала. И почему я не послушалась и не приготовилась к этому всему загодя? Я думала, им не хватит наглости.

Барбару мои слова, похоже, шокировали. Кажется, готового ответа на мои возражения она не припасла. Зардевшись, она беспомощно уставилась на Эллен. «Вот так-то, — подумала я. — Помоги своей прислужнице. Хватит прикрываться, вступай в бой сама».

— Ну хорошо. Тогда, возможно, мы скажем, что ты уходишь с должности ради семьи? — предложила Эллен, по-видимому, считая себя непревзойденным дипломатом.

Я взревела:

— Ты что, не слышала, что я сказала?! — Больше мне незачем было потрафлять этой женщине. — Или повязка на голове слишком тугая?! — Я сама не верила, что смогла произнести эти слова. Будь я кем-то другим, я дала бы Джилл Уайт «пять».

У Эллен отвисла челюсть.

— Вовсе необязательно говорить гадости, — прошипела она, словно змея.

— Гадость — это пользоваться моей личной жизнью для прикрытия. Вот что такое настоящая гадость. И я не собираюсь с этим мириться. Вот и все.

— Девушки, — вмешалась Барбара, — давайте все же попробуем прийти к консенсусу. Джилл, скажи, пожалуйста, какую причину для ухода ты бы сочла приемлемой?

Я на минуту задумалась. Приемлемая причина, хм…

Возможно, зависть Эллен?

Как насчет ее глупости? Или, быть может, ее ненависти ко мне?

— Нет такой причины, — ответила я. Я была слишком раздосадована, печальна и изнурена, чтобы продолжать эти «нестромские» игры. Меня увольняли из моего собственного журнала. Я создала его из ничего, потратила на него столько лет своей жизни, вложила столько усилий. Я с материнской нежностью наблюдала, как он растет и по праву становится первым альтернативным изданием с тиражом свыше восьмисот тысяч. Восемьсот тысяч женщин покупают его каждый месяц и получают огромное удовольствие. Поэтому — ну их в жопу, этих «Пестром Медиа». С точки зрения юриспруденции, они могут, будь их воля, уничтожить «Джилл». Но я не стану — Н-Е-С-Т-А-Н-У — принимать в этом участия.

— Нет, — повторила я. — Я не могу придумать причины, в которую поверит хоть один человек с минимальной деловой хваткой.

Эллен — наша хваленая бизнес-леди — вытаращилась на меня.

— А может быть, тяга к перемене мест? — предложила она. — Мы скажем, что ты отправилась на поиски новых приключений.

Это оправдание было не лучше и не хуже других. И хотя я ни за что не стала бы употреблять в речи подобных оборотов, я все-таки согласилась.

Следующие полчаса мы посвятили обсуждению самого скудного выходного пособия в истории: трехмесячная зарплата за девять лет крови, пота и слез. Стоило мне воспротивиться, дамы озвучили завуалированные угрозы.

— Ты ведь не желаешь, чтобы путь в «Нестром» был тебе заказан навсегда, — сказала Барбара.