Не молчи... (ЛП) - Рот Т. А. - Страница 55

— Бен, тебя трясет. Давай выйдем в зал.

Я следую за Ари, пока медсестра отключает в палате аппаратуру. Бабушка умерла. Я видел, как она сделала последний вдох, и не было никаких шансов удержать ее рядом. Бог забрал ее к себе. Теперь бабуля вместе с моим отцом и дедом, и на мгновение эта мысль успокаивает меня.

Мы выходим в коридор, и Ари обнимает меня, растирая спину ладонями. У меня начинают стучать зубы, и я не могу успокоиться. Она откидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе что-нибудь нужно?

Я не могу говорить, поэтому просто крепче обнимаю ее. Она нужна мне. Я не смогу без нее. Прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю присущий только Ари запах, чтобы убедиться, что это не сон.

— Мне жаль... Мне очень жаль, — бормочет Ари мне в плечо.

Я остаюсь у Ари, потому что не могу находиться в большом пустом доме без бабушки — это лишь напоминает мне об одиночестве. Ари беспокоится за меня. Я замечаю, как она грустными глазами смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. Сейчас я ни на что не гожусь. Кажется, я ничего не могу, кроме как лежать, свернувшись калачиком, под одеялом, которое бабушка связала для меня, когда мне было пять лет. Последние сорок восемь часов я лежу или сижу в углу дивана, уставившись в одну точку. По крайней мере, думаю, что прошло двое суток. Встаю я только тогда, когда чувствую, что мочевой пузырь вот-вот лопнет. У меня нет аппетита, и вся еда кажется безвкусной.

Как мне все это пережить? Как жить дальше, когда ушел единственный человек, который когда-либо заботился обо мне? Я продолжаю думать о том, что бабушка уже никогда не увидит. Мой выпускной всего через две недели. Я считал само собой разумеющимся, что она всегда будет рядом со мной. Я опустошен: то злюсь на весь мир, то грущу обо всем. Не могу себе простить, что не провел с бабулей больше времени вместе. Мне грустно из-за того, сколько всего она пропустит.

Телефон не перестает сигналить о пропущенных вызовах и сообщениях. Я слишком измотан, чтобы отвечать. Там одни и те же вопросы и комментарии, снова и снова. «Как дела?» или «Сожалею о твоей потере». Как у меня дела? Как дела? Мне чертовски хреново, вот как дела. Мое сердце разбито на мелкие осколки, и во всем мире не хватит клея, чтобы склеить его обратно.

Ари собирается на работу. Вчера она брала выходной, чтобы побыть со мной. Я понимаю, что последние события заставили ее бросить работу ради меня. Она рассказала, что у них происходит и как это важно для ее фирмы, и вчера ее телефон буквально разрывался от звонков и сообщений. Ари проводит рукой по моей щеке. Я уверен, она говорила мне о планах на день, но я не слушал.

Я поднимаю на нее взгляд, когда она спрашивает:

— Ты меня слышишь?

Прошло два дня. Эти два дня Бен просидел на диване, завернутый в вязаное одеяло, которое знавало лучшие дни. Он не бреется и не моется. Я чувствую себя совершенно беспомощной. Один его вид разбивает мне сердце. Я никогда не теряла кого-то настолько родного, и даже не представляю, что сказать или сделать. Я спрашиваю, голоден ли он, нужно ли ему что-нибудь, но не получаю ответа. Он просто кивает или качает головой — на все мои вопросы отвечает односложно. Я знаю, что он устал от людей, пытающихся узнать, все ли с ним в порядке, поэтому я решила просто оставить его в покое.

Вчера я взяла выходной и не могу представить, сколько работы ждет меня в офисе, но я не могла оставить Бена одного. Я объяснила мистеру Бентону, что произошло, и хотя он посочувствовал нам, сегодня он не может позволить мне снова сидеть дома. Я разрываюсь: не хочу оставлять Бена, но в то же время и не могу потерять работу.

Ставлю перед Беном миску с хлопьями «Лаки Чармз», надеясь, что он поест, и провожу ладонью по его небритой щеке, пытаясь обратить на себя внимание. Говорю ему, что позвоню позже, чтобы проверить его, прошу попробовать что-нибудь поесть. Бен смотрит на меня своими грустными глазами цвета виски, и я уточняю, слышит ли он меня. Он кивает, но я знаю, что он лжет. Проверив часы, я вижу, что должна была уйти еще десять минут назад. Поцеловав Бена в щеку, заставляю себя идти на работу.

Весь мой стол завален документами, как я и ожидала. На нем кучей лежат файлы с заметками и списками. Голосовая почта переполнена. Я решаю работать без обеда. Вся моя еда за день — это батончик мюсли и «Ред Бул». Уже почти три часа, а у меня не было возможности проверить Бена. Он не отвечает на звонки, поэтому я пишу сообщение. Мне придется остаться на работе, по крайней мере, до семи вечера, чтобы компенсировать вчерашний отгул. Я смотрю на стопку бумаг, которые еще не просмотрела, и тяжело вздыхаю.

Я: Работаю до 7 вечера. Принесу ужин. Ты в порядке?

Через час от Бена приходит ответ.

Бен: Отлично.

Я хочу позвонить и накричать на него:

— Ты не в порядке, черт возьми! Ты грустная вонючка, и ты все время молчишь!

Но понимаю, я слишком строга к нему из-за отсутствия сна и избытка кофеина. Сделав еще один глоток «Ред Бул», я возвращаюсь к работе.

Я заказываю ужин на вынос из любимого мексиканского ресторана Бена, надеясь, что смогу заставить его поесть. Захожу в квартиру, а он сидит на том же месте, что и утром. Та же одежда, то же самое одеяло и тот же пустой взгляд. Что-то во мне щелкает, и я решаю, что с меня хватит. Не говоря ни слова, беру его за руку и легонько тяну за собой. Бен встает и позволяет мне увести его подальше от дивана. Мы проходим по коридору в ванную. Он стоит передо мной, и я начинаю снимать с него одежду.

Бен вопросительно смотрит на меня, но ничего не говорит, лишь поднимает руки и ноги, пока я помогаю ему раздеться. Включив душ, я снимаю одежду с себя, пока нагревается вода. Взглядом Бен медленно скользит по моему обнаженному телу. Я шагаю в ванну и тяну его за собой. Он встает рядом со мной, и я направляю струю воды на него. Он закрывает глаза, пока теплая вода омывает нас.

Теплая вода струится по нашим телам и впервые за несколько дней боль в моей груди, кажется, ослабевает. Мы оба молчим, и Ари смотрит в мои глаза в поисках одобрения. Я зажмуриваюсь — вид ее мокрого соблазнительного тела возбуждает меня. Теплыми ладонями она скользит по моим волосам, и запах лаванды окутывает нас. Пальцами массирует мои виски, круговыми движениями снимая напряжение. Низкий стон срывается с моих губ. Чувствую себя чертовски потрясающе и борюсь с желанием прижать Ари к стене и похоронить себя внутри нее.

Я позволяю ей продолжить массаж и кладу руки себе на бедра, отчаянно пытаясь обуздать желание прикоснуться к ней. Ари нежно смывает шампунь с моих волос, наклоняя мою голову ближе к себе, и оставляет сладкий поцелуй на моей обнаженной шее.

— Чувствуешь себя лучше? — спрашивает она. Я молча киваю. Поворачиваюсь, надеясь, что это отвлечет меня, и спиной ощущаю, как Ари прижимается ко мне своей голой грудью. Это моя погибель.

Я слышу щелчок крышки флакона, и Ари ладонями скользит по моим плечам, рисуя большие круги. Прислонив голову к стене, я чувствую, как мои мышцы постепенно начинают расслабляться. Я кладу руки на плитку, чтобы сохранить равновесие. Ари намыленными руками пробегает по моей спине, вокруг талии, по груди и рукам. Она продолжает водить по моему телу руками, ее прикосновения нежные, ласковые и любящие. Я будто пьянею от вожделения, но точно знаю, что это гораздо большее. Это ее способ позаботиться обо мне. Я стою с закрытыми глазами, пока не слышу, как выключается вода. Ари выходит, заворачиваясь в полотенце. Она держит для меня раскрытое полотенце и ждет, когда я выйду из ванны. Я стою перед ней, и она крепко обнимает меня за талию. Прижимаю ее ближе к себе и наклоняю голову.