Червь Могильных Холмов (СИ) - Смирягин Владимир Леонидович - Страница 32

Сметая всех на своем пути всадники Светлых пробились к шатру и Ривлок бросился в бой. Вскинув меч, он нанес удар по первой лошади, которая оказалась в зоне досягаемости его оружия. Обезглавленное животное рухнуло в пыль, подминая под себя сидевшего на ней Светлого. Дальше мысли отошли в сторону и Ривлок полностью предался битве. Он рубил коней и их всадников, ломал копья, латы, крушил окованные сталью щиты. За несколько минут вокруг него скопились горы трупов. И тут в его сторону от проносящейся рядом конницы прилетел огненный шар, размером с его голову, и взорвался в двух метрах от гиганта.

Ривлок ощутил сильный удар, затем как его ноги отрываются от каменной поверхности и как он взмывает в воздух, роняя меч. Что-то сильно ударило его по затылку и сознание поглотила тьма.

***

На Спорных Территориях наступило утро. Лучи восходящего солнца осветили каменистое поле недалеко от стен границы, которые когда-то давно построили люди для защиты от темных тварей Цашеса. Все оно было устлано трупами в черных и серебристых латах. Хотя вторых было гораздо меньше, чем первых. Большей частью они просто лежали на каменистой почве, но кое-где создавали целые курганы из тел. В небе над ними летали стаи ворон, и только их частое карканье нарушало тишину.

Внезапно один из холмов человеческих тел зашевелился и, скинув набок пару покойников, из него, тяжело дыша, выбрался весь залитый кровью человек огромного роста.

Ривлок скатился с трупов на сторону противоположную стене и сел на камни, опершись о гору мертвецов спиной. Голова раскалывалась, грудь жгло болью, но он был жив. А остальные нет.

Гигант осторожно потрогал затылок и тут же с шипением отдернул руку. Затем, поглядев на грудь, он увидел рваную дыру в латах, примерно с локоть диаметром. Видневшаяся под ней кожа вся покраснела и покрылась волдырями.

– Проклятые маги, – зло проговорил Ривлок, выбираясь из поврежденной брони. – Проклятые заклинания.

Ладно, что делать дальше? В Кейол он точно не вернется – свои же и прикончат. Подозрительно, что он выжил, а остальные нет. А учитывая последние события в храме, ему не стоит даже пытаться. Значит нужно идти в другую сторону. В отряд Арти, к Лаезну. Он всегда казался ему самым адекватным из бывших подчиненных Тидреда, он не должен выдать.

Светлых нигде не было видно, храбрости им, видно, хватило только на вылазку – добить неуправляемые остатки темного войска, а затем они спрятались обратно, за свои стены, и вылезут из-за них только тогда, когда день полностью вступит в свою силу. А значит у него есть время.

Ривлок поднялся и осмотрелся. После того, как воин скинул доспехи и поддоспешник, он остался лишь в простых хлопковых штанах и рубахе с длинными рукавами. Искать латы его размера сейчас глупо. Это заведомо безуспешное занятие, а потому он лишь снял с одного мертвеца кожаный ремень и завязал себе наподобие пояса.

Затем принялся искать потерянный амулет, а найдя – не удержался от ругательств. Лежавший под ногами испещренный рунами костяной кругляш был расколот на три части. Что ж, придется искать Арти самому.

Подобрав вылетевшую из чьей-то руки огромную двустороннюю секиру и взвалив ее на плечо, Ривлок зашагал в сторону Лаезна.

Глава 18

Тидред встретил господина Шейфу у замка герцога Низиавенского, когда фонарщики только зажгли первые фонари. Встроенная в ворота калитка была приоткрыта. Мастер оружейного боя прибыл в компании четырех человек, двое из которых, брезгливо морщась, держали на вытянутых руках кувшин и небольшую, закрытую корзину.

— Держи, – граф кивком приказал передать Червю оба предмета. – От нас понадобится что-нибудь еще?

– Нет, – Тидред отрицательно покачал головой, забирая кувшин с корзиной. — Разве что не появляться здесь до утра.

— Хорошо, — постояв немного о чем-то размышляя, Шейфа, взмахнув плащом, повернулся на каблуках и зашагал по улице.

Люди, двое из которых были слугами, а двое солдатами с обнаженными мечами, последовали за ним.

Червь запер ворота изнутри оставленными в замочной скважине ключами и направился к замку.

Войдя в роскошный дворец Низиавенских, Тидред закрыл массивную входную дверь из тяжелого, окованного медью, дерева. Все, теперь он с присстом один на один.

И первым делом нужно подготовиться.

После разговора с герцогом, Червь уточнил у господина Шейфы, где находится комната, недавно приютившая двух паладинов Ордена Аскара, а потому не потратил много времени на ее поиски. Она оказалась именно такой, какой он и представлял – маленькой и уютной, по сравнению с остальными, встреченными им ранее в замке помещениями.

Первым делом он выбросил из нее кровати вместе с бельем. Клети, упомянутой в рассказе Низиавенского, тут уже не оказалось. Вслед кроватям полетели небольшой шкаф, столик, два стула, цветочный горшок, ночная ваза, посуда со стола и пара портретов. Затем, подпрыгнув, Тидред сорвал с потолка роскошную позолоченную люстру и тоже выкинул ее из помещения. Не успел стихнуть звон разбитого стекла, а Червь уже тащил последнее, что оставалось в комнате – толстый и пушистый ковер, лежащий на полу.

Все. Помещение оказалось полностью освобожденным, не считая нескольких ржавых крюков, в верхних углах комнаты, вмурованных в них, вероятно, еще при строительстве. Голые стены, пол и потолок. То, чего и добивался воин.

После этого он приступил к главному.

Захватив корзину и кувшин с кровью, он заперся в комнате и, поставив их на пол, достал из сумки недавно изготовленные на заказ стальные иглы. Он обмакивал кончик каждой из них в кувшин с кровью и с помощью навершия своего кинжала вбивал в штукатурку. По пять игл в три стены. Ближе к углам и в середине. В последнюю, противоположную от двери, Тидред воткнул только четыре, оставив центр свободным.

Так, теперь пол и потолок.

Достав из сумки тонкую кисть с длинной ручкой, Червь примотал ее к кончику ножен своего меча куском медной проволоки и, окунув ее в кувшин, вывел кровью на потолке несколько черт, вместе складывающихся в мудреный знак. Отцепив кисточку и вернув ножны за спину, он вывел такой же рисунок и на полу. Спрятав ее назад в сумку, Червь выудил оттуда небольшой моток тонкой, но крепкой бечевки, два хрустальных флакона — розовый и фиолетовый, а также комочек обезжиренной шерсти тонкорунной овцы.

Веревку Тидред закрепил на двух крюках под потолком у стены, оставшейся без иглы в центре, а пузырек с фиолетовой жидкостью положил в карман. После этого скатал из шерсти два небольших шарика и, полив их розовой жидкостью, всунул в ноздри. Затем капнул по паре капель в уголки глаз и часто-часто заморгал. Глаза покрыла тонкая, еле заметная пленка. Попробовал как дышится носом. Остался доволен результатом и, закрыв, положил розовый флакон обратно в сумку.

Напоследок Червь обмакнул в кувшин оставшуюся иглу и зажал ее в зубах, наподобие того, как плотники держат гвозди. В его случае шляпкой служило окровавленное острие.

Теперь оставалось приманить присста.

Тидред открыл корзину. Шейфа не обманул – в ней оказался мозг человека, умершего не более нескольких часов назад.

Червь вытряхнул его на пол и раздавил днищем корзины. Взяв кувшин, он вылил всю кровь на расплющенный мозг, стараясь, чтобы красная жидкость не попала на него. Ставшие ненужными корзина и глиняный сосуд были отброшены в угол.

Готово. Теперь где бы сейчас не шастала эта тварь — она учует лакомство и придет на запах.

Червь, с зажатой в зубах иглой, Лучем Света за спиной и сумкой на плече подтянулся, забрался на натянутую почти под потолком веревку и, растянувшись на ней как в гамаке, принялся ждать.

***

Виока сидела в комнате гостиницы и, морща лобик, учила содержимое врученного Тидредом свитка. Время близилось к полуночи, она уже успела в точности скопировать знаки на бумагу и теперь оставалась только зубрежка.

— Вирано Асте, Клео Синме, Жесстиго Ливаре... Да сколько же их тут!