Червь Могильных Холмов (СИ) - Смирягин Владимир Леонидович - Страница 8

Глава 5

— Да как же это? Как? – кузнец стоял перед офицером городской стражи, не видя его, а глядя куда-то вдаль и в бессилии сжимал кулаки. – Я лишь прошу наказать виновного. Это один из воинов принца. Запомнил его. Опознать вооружение смогу даже если меня среди ночи разбудят. Всю жизнь кую. Не могу не опознать. Боевой топор его на восточный манер сделан. Точно вам говорю, узнаю этого воина.

Тидред сидел на табурете в обитой красной тканью комнате позади отца и вглядывался в лицо служителя закона. Большой, покрытый угрями нос, кустистые брови, маленькие слезящиеся глаза и тонкие бледные губы. Прямые, сальные волосы спускались до лопаток. От стражника исходил сильный запах алкоголя. Начальнику службы исполнения наказаний города Сигварии уже прилично надоел этот один и тот же разговор. Какой-то крестьянке проломили висок свинчаткой на конце плети во время разгона обезумевшей толпы и с тех пор ее муж приходит к нему регулярно, желая знать как продвигается расследование.

– Я повторяю вам, – устало произнес лейтенант. — Это был несчастный случай. Ваша жена упала и ударилась головой о камень. Такое бывает.

— Ее убили, Ваше Благородие, — кузнец снова с надеждой взглянул на офицера. – Ее убил воин с боевой секирой, скованной по восточному образцу. Пусть это произошло без умысла, но сделавший это должен понести наказание.

– А я еще раз вам говорю — искать какого-то придуманного вами воина или, если таковой и имеется, беспокоить по этому поводу принца я не намерен. Похороните жену по светлейшему обряду и дело с концом. Живите. Паренька, вон, растите. Женитесь снова, вдовушек у нас много. Жить надо дальше, дорогой мой, жить и не мешать жить другим.

Кузнец выпрямился и, нахмурившись, посмотрел на лейтенанта.

– Ах так, значит. В таком случае я найду к кому пойти. К герцогу! Я дойду и до короля, если будет нужно!

Офицер стиснул челюсти и, немного подумав, процедил сквозь зубы:

— Ладно, ждите здесь.

Затем, оставив гиганта наедине с сыном, удалился в другую комнату.

Захлопнув за собой дверь, лейтенант обратился к сидящему в кресле человеку:

— Этот молотобоец решительно выводит меня из себя. Отец Сипто, я не знаю, что делать. Третий день сюда ходит. Не слушает. Он уже угрожает мне королем!

– А, наш кузнец настойчив, все это знают, – согласился собеседник, одетый в белую рясу священнослужителя. -- Он может дойти и до короля. Хотя ему хватит и герцога. Вы же знаете Риайена – он справедлив до невозможности. Назначит разбирательство, задержит людей принца, накажет виновных.

– И решит, что стража плохо выполняет свои обязанности, не обеспечив безопасности простому народу! – офицер ударил кулаком по столу. – А это скажется и на моем жаловании!

– Полноте, господин Дортон, не переживайте так. Что, нельзя найти способ избавиться от назойливого просителя? Кузнецу замена всегда найдется.

– Вы предлагаете мне убить порядочного жителя Сигварии? – лейтенант с удивлением посмотрел на отца Сипто. – Или бросить в клетку?

– Нет, что вы, – суховатый старичок в кресле добродушно улыбнулся. – Я предлагаю вам повесить человека, связавшегося с ведьмой. Ведь ни для кого не секрет, что кузнецы издавна знаются с нечистой силой. Именно она помогает им в мастерстве.

– Но это же фольклор! – возразил стражник. – Просто сказки. Да и то деревенские.

– Может и сказки, а может и нет, – протянул священнослужитель елейным голоском. – Скажите, ведь погибшая была красива? Я помню, лет десять назад эта женщина, тогда еще девушка, вызывала восторг у юношей?

– Да, эта швея была не обделена красотой, – лейтенант устал шагать от стены к стене и присел на край стола. – Сам по молодости просил бы ее руки, не будь она простолюдинкой. К чему вы клоните?

– К тому, мой милый племянник, что у кузнеца была жена неописуемой красоты, не иначе как ведьма. И соседские дети рядом болели, и коровы дохли. Муж принимал в ее кознях непосредственное участие. Нам не доносил. За это его следует повесить. Как вы помните, на днях в Шикатре будут поднимать вопрос о повышении меня в сане. И я не собираюсь задерживаться здесь больше положенного из-за какого-то кузнеца. Теперь понятно?

– Понятно, – задумавшись, произнес офицер.

– Вы только представьте, – продолжил старик, потирая ладони, – насколько моя новая должность при Ордене может стать полезной нам обоим. И что стоит каждый день промедления. Совет Отцов Аскара может и передумать.

Согласно кивнув, начальник службы исполнения наказаний встал со стола и крикнул:

– Тиген, ко мне!

Из-за двери, противоположной той, за коей остались кузнец с сыном, показалась заспанная рожа сержанта.

– Да, господин лейтенант!

– В моем кабинете сейчас находится человек. Возьмите его под стражу немедленно. А поутру повесьте. Мальчонка там еще – на улицу вышвырните.

– Дык это наш кузнец, – солдат оторопел. – Его же знают все. Он и мухи за свою жисть не обидел.

– Делай что говорят! – со злостью рявкнул офицер. И снизошел до объяснения: – С ведьмой он спутался. Хвала Старцу, тьма душу его поглотить не успела. Сжигать рано, а повесить – самое то. Ну что снова непонятного?

Замявшийся на мгновение сержант спросил:

– Так, может, мальчонку в дом сиротский определим? Солдаты позже оттуда выходят хорошие.

– Можно и туда, – лейтенант с одобрением посмотрел на подчиненного. – Смекалистый ты мужик, Тиген. О будущем Инсадии думаешь. Ладно, делай что хочешь, а чтоб кузнеца завтра до полудня вздернули. Выполнять!

– Есть выполнять!

И с этими словами солдат выскочил из комнаты.

– Я тоже, пожалуй, уже пойду, – сказал Дортону священник и, легонько похлопав офицера по плечу, направился к выходу шаркающей походкой.

Тидред с изумлением глядел на то, как вышедшие из-за двери, вместо лейтенанта, пятеро стражников надевают на его отца кандалы и, направив на кузнеца острия копий, выводят из комнаты. Опомнившись, он бросился к ближайшему солдату и вцепился в кольчужный рукав.

– Папку отпустите! Не трогайте!

Один из стражников схватил его за шиворот, как котенка, и, распахнув дверь, вышвырнул на улицу.

– Папка! – кричал Тидред, слезы стекали по запыленному лицу, оставляя две грязноватые дорожки.

Он несколько раз ударился о дверь всем телом, но тщетно – она была заперта. Тидред обессиленно сполз наземь и, спрятав лицо в ладонях, заплакал.

Вдруг он почувствовал, как его мягко тронули за плечо. Он поднял голову и увидал склонившегося над ним старичка-священника в белой рясе. С шеи, на толстой цепи, свисал знак Всевидящего Ока Старца, выплавленный из золота.

– Что случилось, мальчик? – спросил он участливо.

– Папку забрали! – пожаловался Тидред. – А он не сделал ничего плохого!

И снова зарыдал.

– Ну, малыш, это же стража славного города Сигварии. Она просто так никого не забирает. Может твой отец сделал что-то такое, что Старец отвернул от него свой светлый лик? Надобно тебе молиться и чаще возносить хвалу ему. И смилостивится он над отцом твоим, и ниспошлет вам встречу.

– Да пошел он к демонам, ваш Старец! – зло выпалил Тидред прямо в лицо священнослужителю.

Старик в белой рясе оторопел. Черты лица его исказились в гневе.

– Как ты смеешь, мерзавец! – воскликнул он. – Да за такие речи тебя самого нужно бросить в темницу! Нет, повесить! Сжечь на костре! А ну стой!

Но мальчишка, оставив в схватившей его руке лишь небольшой лоскут ткани, припустил по улице со всех ног.

– ...Сим повелеваем! – сонным голосом протянул лысый толстяк в мантии, зевая. – Зидевия Оклесского за служение нечистой силе и отречение от Единой Веры – повесить!

На помосте, со скованными за спиной руками стоял кузнец. С момента взятия под стражу их так и не сняли, потому как даже будучи с кандалами на запястьях он умудрился сломать нос одному солдату, а другому разбить коленную чашечку. Только ударив по голове и лишив сознания, стражникам удалось сковать ему ноги. Грубая колода делала гиганта еще больше ростом и палачу веревку пришлось цеплять в этот раз выше, чем когда-либо прежде.