Одинокие сердца - Мадарьяга Итсасо Лосано - Страница 52

— Не доезжая до центральной части города, ты увидишь развилку, затем ротонду… — Виолетта беспечно помахала рукой. — Мы не заблудимся.

Одри удивленно подняла брови:

— Но ты ведь так и не спросила у тети Шарлотты, куда нам ехать!

Виолетта даже не посмотрела на нее:

— Мы не заблудимся. Когда мы въедем в Кентербери, я вспомню, где нужно повернуть. Не переживай.

— Хорошо, как скажешь.

Одри продолжала вести машину, а Виолетта стала разглядывать проплывающие мимо пейзажи Кента. Она всматривалась в них так, как будто хотела запомнить на всю оставшуюся жизнь. Затем она немного опустила стекло на дверце со своей стороны, чтобы впустить в салон побольше свежего воздуха. Лорд тут же стал тянуться мордой через плечо Виолетты к приоткрытому окну. Заметив это, Одри наполовину открыла одно из задних окон.

— Суй свою морду туда, волкодав!

Пес высунул голову в окно и поднял морду вверх.

— Ты, я вижу, рад тому, что мы возвращаемся домой, да, Лорд? — спросила Виолетта с довольной улыбкой.

— Ну конечно он рад. Надо, кстати, признать, что он вел себя очень смирно. Почти не чувствовалось, что рядом с нами находится собака.

— Да, это верно, — с гордостью сказала Виолетта. — Другого я от него и не ожидала.

Одри улыбнулась, не отрывая взгляда от шоссе и движущегося навстречу ей пейзажа. Она — без какой-либо явной на то причины — чувствовала расслабление и удовлетворенность. «А неплохая была поездка», — подумала она и взглянула краем глаза на мать. Одри догадывалась, что та сейчас всячески пытается заставить себя не думать о причине предстоящего приезда Арчи и сосредоточиться на удовольствии, которое она получит от встречи со своей сестрой и от пребывания в доме, с которым связаны очень приятные воспоминания. Думать о «Роуз-Гарден» — значит думать о днях полной свободы и безмятежности, проведенных на свежем воздухе и наполненных смехом и радостными улыбками. Одри надеялась, что пребывание в доме у ее тети будет соответствовать ее воспоминаниям и не вызовет разочарования.

— А что еще тебе сказал по телефону дядя Арчи? Если он согласился приехать сюда, значит, дело очень важное.

— Думаю, ему тоже нужно немного свежего воздуха, — уклончиво ответила Виолетта.

Она, видимо, решила не переживать ни о чем и не забивать себе голову размышлениями до тех пор, пока ей не станет известно что-нибудь конкретное. Одри, однако, показалось, что мать уже знает, что дядя Арчи собирается ей сообщить, и решила проявить упрямство.

— И все-таки что еще он тебе сказал?

— Я же тебе уже говорила, что он сказал: ему нужно побеседовать со мной о продаже нашего дома и о твоем брате. Вот и все.

— Как ты думаешь, в этой затее с продажей дома было что-то не так? — Одри решила, что лучше не ходить вокруг да около.

— Не знаю. Вот приедет Арчи и расскажет то, что нам следует знать по этому поводу. Если, как ты говоришь, там было что-то не так, он этим займется.

Виолетта явно не желала разговаривать на эту тему.

— Ну что ж, хорошо, — сказала, вздыхая, Одри. — Что будет, то будет… Ну вот мы уже и в Кентербери. Постарайся, пожалуйста, не пропустить поворот.

У Виолетты оказалась прекрасная зрительная память: она не могла заранее объяснить Одри, как проехать к «Роуз-Гарден», но зато уже в самом Кентербери безошибочно показывала, куда нужно ехать. Когда они наконец увидели дом тети Шарлотты, Одри даже не поверилось, что многочисленные фразы матери вроде «а теперь сворачивай вот сюда» смогли дать положительный результат.

— Тебе нужно посигналить, — сказала Виолетта.

Одри так и поступила, хотя никакой необходимости в этом не было: Перл, кокер-спаниель тети Шарлотты, уже бежал к ним, громко лая и путаясь в своих болтающихся во все стороны ушах. Затем Виолетта с Одри увидели, как через главную дверь из дома выходит улыбающаяся своей очаровательной улыбкой тетя Шарлотта.

— Виолетта! Одри! Как я рада вас видеть!

Шарлотта шла к ним навстречу с распростертыми объятиями. Когда она подошла к своей сестре, они очень крепко обнялись, а Перл при этом прыгал вокруг них и громко лаял. Затем Шарлотта, слегка отстранившись от сестры и взяв ее за плечи, осмотрела ее с ног до головы.

— Ты замечательно выглядишь, — сказала она. — Загоревшая, помолодевшая, жизнерадостная.

После этого она направилась к племяннице. Одри почувствовала себя немного неловко: у нее появилось ощущение, что стоит тете обнять ее и присмотреться к ней получше — и она тут же догадается обо всех изменениях, которые произошли в жизни и в душе ее племянницы.

— Одри!.. — Шарлотта обняла племянницу, а затем, слегка отстранившись, ласково спросила: — Как у тебя дела?

— Я немного устала после этой поездки, — натянуто улыбнувшись, ответила Одри. — Твоя сестра чуть не довела меня до изнеможения. Она просто неутомима.

Одри хотела произнести эти слова шутливым тоном, а произнесла почему-то довольно мрачно. Она показалась себе дурой, однако ей заранее было известно, что тетя Шарлотта сама очень быстро разберется, что к чему.

— Я только что заварила чай, а еще у меня есть сдобные булочки со сливками и мармеладом. Вы наверняка проголодались.

Чего-чего, а есть Одри сейчас совсем не хотелось. Она, тем не менее, сказала:

— Я умираю от желания снова полакомиться твоими вкуснейшими булочками.

Тут, к счастью, соизволила появиться Мисс Марпл: подбежав к хозяйке, она, чтобы привлечь к себе внимание, стала тереться о ее ноги и тихонечко мяукать. Лорд, подойдя поприветствовать кошку, обнюхал ее и даже ласково лизнул.

— Моя дорогая Мисс Марпл! Как ты, хорошо сюда доехала?

Виолетта взяла кошку на руки, поднесла к лицу и несколько раз поцеловала в мордочку.

Затем они всей компанией пошли в дом. Вот тут-то Одри и почувствовала в полной мере эффект, который оказывал «Роуз-Гарден» на приезжавших сюда людей.

Дом представлял собой строение в тюдоровском стиле, с соломенной крышей — хотя и двухэтажное, но не очень большое. Вокруг росли деревья — почти все были в цвету. В глаза сразу же бросался вход: пурпурные бугенвиллеи поднимались до застекленного балкона на втором этаже и, переплетаясь между собой, образовывали удивительную входную арку. Одри не знала почему — то ли благодаря вездесущим солнечным лучам, делающим цвета еще более насыщенными, то ли по какой-то другой причине, — но зрелище было просто великолепным. Сад, простиравшийся слева и справа от дорожки, ведущей к дому, был типично английским и поддерживался, как и следовало ожидать, в образцовом порядке. Несмотря на особую любовь тети Шарлотты к розам, в ее саду росли разные цветы, отчего, куда ни глянь, он казался разноцветным и красочным. Одри вспомнила, что оранжерея с розами находилась за домом, посреди окружающего ее сада.

Шторы на окнах были раздвинуты, а сами окна — открыты, в результате чего подходящему к дому человеку невольно казалось, что его здесь ждут. У Одри возникло ощущение, что тут она будет в безопасности, хотя и не могла понять, чем это ощущение вызвано. Возможно, усталостью от поездки и желанием снова почувствовать себя дома. Они зашли все вместе в уютнейшую кухню, окна которой выходили в сад за домом. На подоконнике огромного окна, расположенного над раковиной для мытья посуды, стояли горшки с цветами, бросавшимися в глаза бесчисленным множеством искусно скомбинированных оттенков. Одри подумала, что благодаря этим цветам мытье посуды становится огромным удовольствием. За окном взору открывался тщательно ухоженный газон, за которым виднелись декоративные деревья с густыми кронами, клумбы с ароматическими травами, несколько фруктовых деревьев и небольшой огород. Здесь, в «Роуз-Гарден», даже помидоры — и те были необычайно красивыми. Чуть левее находилась оранжерея с розовыми кустами, за которыми ухаживала Шарлотта и которые образовывали красивый ансамбль из роз различных сортов — от крошечных кустиков до огромных кустов с длинными отростками, радующих глаз бесчисленным количеством роз различных форм и оттенков. Да уж, этот дом, оранжерея и окружающий их сад явно создавались для того, чтобы в них можно было наслаждаться жизнью и чувствовать себя счастливым.